Проблема во мне, а не в тебе.

      Несмотря на поддержку друзей Люси все равно чувствовала себя ужасно. Вернее сказать настолько ужасно, что даже почти ничего не чувствовала. Она лишь смотрела сквозь стену на только что закрывшуюся входную дверь и тихонечко выдохнула, спокойно обдумывая произошедшее. Где-то в ножке у нее застрял маленький осколок одного из разбившихся зеркал, но ей было почти что безразлично — головная боль отвлекала ее от этой незначительной детали. Глубоко в душе девушка понимала, что ей нужно что-то делать со всей этой ситуацией, нужно как-то выбираться из этой черной дыры. Но как? Как же ей выбраться из того, что кажется чуть ли не концом жизни? Как выбраться из того, что так противно отзывалась в сердце, заставляя буквально ненавидеть себя? — Прими.

Ни за что.

— Прими. — Ни за что!.. — прокричала Люси, вгрызаясь в собственную руку, откусывая образовавшиеся рубцы — специально. Она нуждалась в том, чтобы физическая боль перекрыла этот бушующий ураган, - я никогда не приму тебя, чертов ебанутый псих.. - обессиленно произнесла она.       Однако, бушующий ураган был не только у нее на душе, но еще и на улице. И он стремительно бежал со всех ног, влетая в окно, озираясь по сторонам, пытаясь понять, что происходит и откуда исходит этот запах крови, и что являлось причиной этого крика. — Люси? — ошарашенно спросил розоволосый, аккуратно спускаясь с подоконника на кровать, почти невесомо. Он слегка подполз вперед, смотря на ее спину и выглянул из-за нее, взглянув на вытянутую руку, поднятую вверх ладонью и множественные раны, уже много и много раз отодранные, зажившие и отодранные вновь. Кожа вокруг этих ран была почти алая — настолько воспаленная.       Драгнил замер. Что же случилось с его милой, хрупкой и солнечной Люси? Что заставляло так переживать ее, что ее так ранило?       Драгонслер подполз к девушке настолько близко, насколько смог, и опустил свои ноги, аккуратно обнимая Люси со спины, обвивая ее шею и утыкаясь носом в плечо, старательно не выдавая свою дрожь: он должен быть уверенным и спокойным, если хочет поддержать ее. Он аккуратно подсунул руки под ее бедра и приподнял, соединяя свои колени вместе и усаживая ее на них боком, поддерживая ее спинку и поглаживая ножки успокаивающими движениями. Прислонившись лбом к ее виску он прикрыл глаза, понимая, что сейчас ему нужно быть максимально осторожным, чтобы не навредить ей и не пойти против ее воли, ведь даже если бы она захотела — не смогла бы его оттолкнуть, вышвырнуть или отвергнуть. Переместив руку с ее ног, он взял ее запястье и поднес к лицу, зализывая кровь, внимательно следя за ее реакцией.       Но Нацу чуть ли не взвыл, когда она просто смиренно положила голову на его грудь, прислоняясь именно к тому месту, где билось его сердце. Как же ей было плохо, как же ее обидели, как же ее ранили и задели.. Он чувствовал, что если бы сейчас не поддерживал ее спину, то она так бы и завалилась назад, абсолютно не проявляя никакой инициативы в том, чтобы удержаться на его руках. Все больше и больше мыслей было о том, как бы помочь ей с ее ранами. — Люси, поговори со мной, — аккуратно погладив Люси по волосам, он примкнул к ее макушке губами: не целуя — поддерживая. Медленно открыв рот она глотнула воздуха, ощущая, как последние ее капельки магии забирает это чудище, как она слабеет, как.. засыпает? Молчание заставило Драгнила слегка отстраниться и посмотреть девушке в глаза.       «Да она же отрубилась!»       Словно пуля, Драгнил подхватил девушку и понесся в гильдию, чтобы показать ее Полюшке. Только подлетевший к окну Хартфилии Хеппи оглянулся на быстро удаляющегося Нацу и устало вздохнул. — Ну я же только долетел..