Проблема во мне, а не в тебе.

— Нет, дорогой, проблема не в гильдии, не во врагах, не в недоброжелателях, не в Нацу и не в Локи. Кажется, проблемы только во мне, и они где-то здесь, — сказала Хартфилия, показывая указательным пальцем на висок, — в моей голове.

***

      Люси медленно вошла в кабинет, попутно осматривая его и примечая то место, куда можно было бы сесть. Доктор-целитель мягко посмотрела на нее, достала бумаги и приготовилась слушать свою пациентку. — Итак, что же Вас беспокоит, моя дорогая? — Это началось примерно три недели назад, когда мои мысли перестали быть просто мыслями. Они были чужими, не моими… Словно это кто-то мне говорил, ну, будто обычный человек, допустим, но слышать могла его только я. Не могу сказать, что это были плохие просьбы или побуждения (я все еще не знаю, как это называть, если честно), — прошептала Люси вздыхая, — тем не менее, когда оно просило меня что-то сделать, я автоматически делала все наоборот. Затем, все эти безобидные шутки стали выливаться в нечто более странное и жуткое. Тем не менее, я на сто процентов уверенна, что эти милые до определённого момента слова, были лишь для того, чтобы втереться ко мне в доверие. Например, он просил меня, чтобы я выпила чаю или просто полежала и отдохнула от всех и всего. Это действительно было довольно-таки мило с его стороны, это даже забавляло меня. Но потом... — «Не могла бы ты помассировать свою грудь? Или может займешься мастурбацией? Попытайся расслабиться, ты слишком напряжена», — просил он меня.       Доктор внимательно слушала свою пациентку, но в голове у нее прокручивался рой мыслей о том, что эта девушка либо самовлюбленная и, частично, нудистка, раз пришла поведать ей о том, как она противилась своим желаниям просто заняться мастурбацией, либо она сумасшедшая, либо ее взял под контроль какой-то шутник с сильной магией. — В последствии его голос стал все больше и больше напоминать мужской. Теперь это точно была не я, в этом я убедилась на 100%. Дошло до того, что я стала бояться ходить в душ, давая ему тем самым увидеть что-то или почувствовать, но я даже не могла узнать, может ли он видеть от моего лица или чувствовать. Но он в курсе всего того, что я делаю. Он знает все о моем распорядке дня и жизни.       Я стала плохо есть, потому что он просил меня об этом. Стала мало пить, потому что он просил меня об этом. И перестала говорить со всеми, с кем он хотел, чтобы я поговорила. Это убивает меня изнутри, доктор. Он просит меня о том, что я, в принципе делала и в своей повседневной жизни до этого, но я… я будто подсознательно или инстинктивно противлюсь ему, словно маленький ребёнок, не желающий делать что-то по просьбе родителя, я уже говорила об этом, — сказала заклинательница и с грустью опустила глаза, сцепляя руки в замок перед собой и ерзая на стуле.       Доктор-целитель посмотрела на меня не скрывая своего отвращения, — Это не по моей специальности. Попробуй обратиться в полицию, возможно, это магия контроля или типа того. Кто-то просто не смешно шутит над тобой, — сказала она и скривила лицо, отстраняясь от меня. Я успела лишь подумать о том, насколько же это был не профессиональный жест с её стороны, как она тут же попросила меня выйти.

***

      Мотаясь от одного врача к другому, я сделала для себя вывод, что тараканы в моей голове эволюционировали во что-то страшное и шибко умное, чтобы быть просто быть тараканами. Либо это действительно магия контроля, но я не могу найти доказательств, по-крайней мере пока. Это продолжало убивало меня и пугать. И как-то раз у меня появилась мысль о возможности начать лечить себя традиционными методами, типа кровопускания. Но как только я подумала об этом, моя голова начала разрываться и это была самая ужасная боль, которую я когда-либо чувствовала. — Ты уверена в том, что тебе стоит причинять боль нам обоим? — говорил он мне. Я уже не понимала, где он, а где мой собственный внутренний голос.        И тут у меня в голове что-то щёлкнуло. Его вопрос подействовали на меня словно сильнейший стимул, чтобы начать что-то делать. На самом деле, я действительно была удивлена: какой-то психопат, использующий странную и неизвестную мне магию или я сама (то бишь тараканы в моей голове) могли всего лишь за три недели и одними лишь просьбами… почти сломать меня. Я все еще не уверенна, что это или кто это. Что со мной происходит?

***

       Пора менять имидж, — думала я, будто это что-то совершенно нормальное. Я действительно не поняла, когда все же начала заниматься кровопусканием и что меня вообще на это подтолкнуло? Это ведь так не гуманно и старомодно. Чаще выбор падал на запястья, но иногда они так болели, что приходилось выбирать другие места. Бедра были самыми нечувствительными.

***

— Агрх, как же ты надоела заниматься этой чепухой, — сказал он, пока я поднимала третье по счету зеркало, то есть последнее в моем доме, — мне совершенно не нужно твое тело, я просто хочу, чтобы ты расслабилась и приняла меня, наконец. Чтобы ты поняла, что я тебе не враг. — А мне надоел ты, выйди, пожалуйста, из моей головы, — прикрикнула Хартфилия замахиваясь зеркалом во весь рост, что раньше стояло у нее в спальне, чтобы разбить его об дверной проем, — угх, — промычала она, слизывая кровь с пореза на руке и обступая все осколки на полу. — Кстати, а вон тот роман, он, кажется довольно не плох. Я думаю, что ты могла бы сдать его в издательство для дальнейшей печати, — сказал он, будто ухмыляясь. В голове у Люси что-то щелкнуло. Он так и планировал. — Отвратительнейший роман, никогда больше не говори о нем, — сказала Люси и целеустремленно направилась к письменному столику, на которой лежала пачка бумаг, обвязанная лентой с бантиком. На самом верхнем листке красивым почерком было написано «Мой милый дом» и имя автора.       Девушка медленно развязала ленточку, словно оттягивая момент истины, кинула ее на пол, и медленно, но верно, начала рвать листки один за другим, получая от этого удовольствие смешанное с ненавистью. Знакомые обрывки произведения пролетали у нее в мыслях, вызывая приятную ностальгию о том, как все было раньше. Буквально три недели назад. Всего лишь три недели назад. (Звук «Bruh»). — Тебе не жаль свои вещи? Одежду? Что ты вообще творишь? К тому же, скоро к тебе нагрянут гости, сомневаюсь, что ты сможешь их избежать, как ты делала до этого, хах.        Но Люси молчала. Она не хотела с ним говорить, потакать ему и культивировать его. В конце-концов, он ведь должен исчезнуть, если начать его просто игнорировать? Люси села на кровать и через открытое окно услышала Нацу с Хеппи. Теперь Люси была на 100% уверенна, что это не она сошла с ума, а какой-то психопат прицепился к ее разуму, ведь он знал то, что к ней придут гости, хотя сама Хартфилия этого знать никак не могла.

***

— Что? Что с твоей головой, Люси? — сконфуженно спросил Нацу, положив свою руку поверх руки Люси, поддерживая ее. — Просто я в последнее время много грущу, а так, ничего страшного, мой хороший, — сказала она широко улыбнувшись и прикрыв глаза. Нацу был удивлен такой лаской с ее стороны, но это было гораздо менее важно, чем-то, что происходит с самой Люси. Он решил подбодрить ее. — Хм., а я в последнее слишком много думаю, на меня тоже не очень положительно сказывается, му-ха-ха-ха-ха… — посмеялся Драгнил, время от времени переглядываясь с Хеппи. Они оба дарили друг-другу уверенность в том, что оба совершенно ничего не понимают. Нацу протянул большой палец к лицу Люси и стер капельку крови, затем облизнув палец. Он догадался, что это из-за осколков, которые везде валялись. — Л-люси, может ты хочешь шоколадку? Я бы мог слетать, — с грустью в голосе пролепетал Хеппи и поднял на нее свой испуганный взгляд. — Вау, не отказывайся, я обожаю шоколад! — промурлыкал голос внутри её головы. Люси перекосило. Она посмотрела на Хеппи безумным и странным взглядом исподлобья, широко распахнув глаза. — Я ненавижу шоколад.

***

— Твои мысли, Нацу? Что ты думаешь обо ВСЁМ этом? — спросил Хеппи и от бессилия сел к Нацу на плечо. После того взгляда у него все внутри похолодело и он затрясся, Нацу же поспешил ретироваться, когда понял, что адекватного разговора больше не получится. Он шёл с хмурым лицом, полным серьёзности и раздумий. — Не знаю, Хеппи. Но ей нужна наша помощь, — Хеппи вздохнул. Он все еще был напуган. — Определенно.