Наобум

      Утро не принесло Клыкачу облегчения — поспал слишком мало, с безумном Силой особо не помедитируешь, так что брёл совершенно разбитый. Оттого было вдвойне обидней наблюдать резвость Хаана — тапанец словно бы и не чувствовал никаких неудобств, и просто топал рядом, не умолкая. — …первым делом схожу в «Завистливого ронто», — как понял Крогнорр из предыдущего рассказа, любимая забегаловка контрабандиста, — и надерусь вдрызг. Вот прямо вдрызг, шеп, до состояния нестояния! Если что, милости прошу, кутёж будет мама не горюй! — Ага, — мрачно согласился тогориец, пытаясь понять, отчего у него болит голова, с недосыпу или с ходячего передатчика ГолоСети, шагающего по правую руку. — Да ты не дрейфь, заведение приличное! — тапанец, очевидно, принял недовольный тон товарища по несчастью за что-то другое. — Никакого шуука, туда и херглики заходят, и вуки, так что никто на тебя даже и не посмотрит! — А если и посмотрят, я им глотки перегрызу, — ещё более мрачно заметил тогориец. — Ты вот что скажи мне, Хаан — мой малыш точно в безопасности? Перевозчик не совсем легальных товаров тяжело вздохнул и произнёс терпеливым тоном: — В миллиардный раз повторяю, шеп — кораблик твой точно не на ходу, а значит Риго на него насрать! Я серьёзно! — добавил он, когда Клыкач одарил его уже которым по счёту скептическим взглядом. Этот ответ, как и прошлые, тогорийца не убедили. Мысль о том, что на неопределённый срок придётся оставить «Мосгота» (и Шесть-Первого, который томился в плену машинного отсека), постоянно жгла душу Крогнорру. Старенький YT-2400 стал для него больше, чем просто транспортом — бо́льшую часть жизни Тень проводил именно на борту «Мосгота»; именно его Клыкач считал домом, а не унылую крохотную квартирку в Новом Вертикальном на Нар-Шаддаа. Где же это видано, чтобы дом оставляли на произвол судьбы? — Вернёшься ты за своей птичкой, шеп, — Хаан словно бы прочитал мысли тогорийца, — главное отсюда выбраться, а уже там, в большой галактике, можно чего-нибудь придумать. — Не хочу ничего придумывать, — заявил Крогнорр, у которого появилось решение проблемы. — Хатт с ним, помогу тебе заполучить билет отсюда, но сам улечу только на «Мосготе»! Тапанец аж споткнулся от неожиданности, чем заставил Клыкача сбавить шаг. — Ты это серьёзно?! — возмутился Хаан. — Серьёзно, — процедил тогориец. Теперь мужчина и вовсе остановился, заставив Тень мысленно выругаться. — Нет, шеп, так дела не пойдут! — заявил Хаан, уперев руки в бока. — На что я ублюдок, но оставлять тебя здесь не собираюсь! Крогнорр молча смерил Хаана взглядом и процедил: — Как-нибудь обойдусь. — Не обойдёшься! — гнул своё тапанец. — Ситхова бабушка, шеп, да ты ещё до конца не понял, в какую мурглачью задницу угодил! Тут грёбаный ад, Клыкач! — Не впервой, — отчеканил Крогнорр. — Пережил Дантуин с гоунами, и Эквалитай с удостоенными и уравнителями переживу! Брови мужчины поползли вверх, когда он услышал про Дантуин. — Стой-ка, шеп! — проговорил он, не сводя с Клыкача удивлённого взгляда. — Не ты ли тот тогориец, который… — Собственной персоной, — ответил Тень. — Извини, наколку «дзет» показывать не буду. Хаан, явно ошарашенный услышанным, несколько секунд пребывал в прострации, а когда очнулся, заявил: — Теперь понятно, откуда ты такой отмороженный. Клыкач тяжело вздохнул — вспомнилось старое прозвище его отряда — но комментировать слова Хаана не стал: двинулся дальше. Заросли тем временем становились всё гуще — лианы сплетались в настоящую стену между густо расположенными стволами «псевдо-вроширов», как их окрестил Клыкач. Продираться через эти укрепления вскоре стало вовсе невозможно, и Крогнорр поинтересовался: — Патисса, а мы точно идём куда надо? Хаан, который словно ещё не отошел от рассказа тогорийца, встрепенулся и переспросил: — А? — но быстро добавил: — Идём верно, не дрейфь! Заросло малёха, но нам же на руку, засад можно не бояться. Крогнорр бы с этим поспорил (на деревьях-то можно целую дивизию уравнителей спрятать), но решил промолчать — он не чуял специфического запаха уравнителей и удостоенных, сладковато-гнилостного, как зараженная рана. Но с зарослями надо было что-то делать. Поначалу Крогнорр пустил в ход когти, но едва не сломав живые, послал затею к хаттовому дедушке, и вытащил световой меч. С ним дело пошло веселее — привычный гул плазменной петли немного успокоил тогорийца и утихомирил гудящую башку. Заросли прекрасно подошли на роль груши для битья, поэтому Клыкач с остервенением в них врезался, не особо беспокоясь, в ту ли он сторону пробивается. — Здесь возьми левее! — донеслось сзади. — Не то угодим в окрестности города! Крогнорр на мгновение замер, затем последовал совету и бросил себе за спину: — Какой ещё к лифонам город? — Обычный, — ответил Хаан. — Ну, для Эквалитая. Дохрена удостоенных, уравнители шастают, Риго своими дронами патрулирует… Услышав это, Клыкач остановился и повернулся к товарищу по несчастью. Тот тоже остановился и одарил тогорийца вопросительным взглядом. — То есть как город? — проговорил Крогнорр. Хаан закатил глаза, вздохнул и ответил: — Ну, не совсем в прямом смысле. Поселение, столица типа. От местных аборигенов осталось. Кой-чего успели привести в жилой вид. Риго ещё тогда себя Зимом Деспотом возомнил, корабли ломать, — объяснил он, когда Тень недоверчиво прищурился. «Город», «куски кораблей», «корабли ломать» — тогориец зацепился за эти слова. Перед глазами встал «Мосгот», брошенный на произвол судьбы. — Есть, файрфек! — радостно осклабился Клыкач, когда пазл в голове наконец-то сложился. — Ты что там удумал? — с тревогой спросил Хаан, и тогориец объяснил: — К хаттовой бабушке Риго, патисса! Мы сможем починить моего малыша, и уже на нём свалить отсюда! Хаан тяжело вздохнул и начал: — Шеп, пройти сквозь спутники сможет… — Я тренированный восприимчивый к Силе, — перебил его Крогнорр. — Там, наверху, искажение не так чувствуется, я смогу использовать Силу, и прорваться! Тапанец поднял голову и одарил тогорийца долгим взглядом. — Упёртый ты, шеп, — проговорил контрабандист, затем вздохнул и опустил голову. — Ладно, — произнёс он. — Ладно! Что с твоей птичкой не так, кроме дыры в корпусе? — Попал в ионный шторм, — ответил Крогнорр, воспряв духом. — Словил пробой, основная система питания пошла вразнос, генератор полетел. В машинный отсек не заглядывал — дверь на магнитном замке, заклинило — но думаю, с приводом всё нормально. Да, и погнул правую дюзу досветового. Хаан с задумчивым видом выслушал Клыкача, и заметил, когда тот умолк: — Значит, надо генератор для запитки подсистемы, провести диагностику и как-то залатать дырку. И дюзу подрихтовать… Хреновый расклад, очень хреновый. — Почему? — удивился Крогнорр. — Время, шеп, — сообщил тапанец. — Сутки туда-обратно в лучшем случае плюс ещё столько же на ремонт. Риго это заметит… и у нас будут гости. Крогнорр поджал губы — да, об этом он не подумал. И всё же у него имелся аргумент: — Что-то мне подсказывает, что это безопаснее, чем пробиваться в логово этого самого Риго. Хаан снова одарил тогорийца долгим взглядом и заметил: — Как посмотреть, шеп. Там нас ждут только железки — дроны, камеры наблюдения, автоматические турели… А у меня есть кое-что, что поможет нам пробраться внутрь без особых напрягов. — И что же? — скептически скривился Крогнорр, и сердито поджал губы, когда услышал: — Коды доступа. К первому, второму и третьему уровням. Я долго облизывался на его кораблик, — объяснил Хаан. — Готовился, уже готов был сам на дело идти, но тут ты приключился. — А я тебе тогда зачем? — не сдавался Клыкач. Но и на это у тапанца имелся ответ: — На случай проблем, конечно же. С тобой у затеи больше шансов. Шеп, я тебя понимаю, — добавил он, взглянув в глаза тогорийца, — мне тоже до слёз обидно было, когда я понял, что моя малышка больше никуда не полетит. Но если мне пришлось бы выбирать между моим кораблём и моей задницей, я без сомнения выберу задницу. Чего и тебе советую. Крогнорр тяжело вздохнул и прикрыл глаза. Конечно, Хаан был прав — с кораблём Риго выбраться с этой ситховой планеты будет несомненно легче. Но «Мосгот», но Шесть-Один… — Так и быть, — произнёс Клыкач после размышлений, — я помогу тебе добыть корабль. Но ты полетишь один, а я останусь чинить свой. Хаан закрыл глаза, вздохнул и покачал головой: — Тебя, видно, в детстве молоком упрямого нерфа поили. Хатт с тобой, шеп, но учти! — тапанец поднял кверху толстый палец. — За тобой возвращаться я не собираюсь! — Да мне плевать, — усмехнулся Крогнорр. Хаан снова вздохнул и произнёс: — Тогда давай двигаться, хочу дотемна добраться до своей нычки. — Какой ещё нычки? — удивился Крогнорр. — Хорошо спрятанной, — недовольно отозвался Хаан. — Давай, запускай свой резак-переросток, сам всё увидишь! Крогнорр покосился на тапанца — мог и повежливей, в самом деле! — но решил не спорить, и снял с пояса рукоять светового меча.

***

— Это… что? — единственное, что смог из себя выдавить Клыкач. — Вход в мою нычку, — не без гордости в голосе ответил Хаан. — Впечатляет? — Ещё бы! — согласился Крогнорр, вполне искренне. Да и как не может впечатлять? Узкий, тесный для тогорийца лаз в неприметной в зарослях ложбинке привел товарищей по несчастью в сеть подземных тоннелей, несомненно рукотворных. Но не они удивили Клыкача — а здоровенный подземный зал, размером с поле для шокбола. Зал в форме вертикальной капли был по окружности не менее сотни метров, а в высоту — примерно сорок. Клыкач и Хаан вышли на кольцо-выступ, опоясывающее зал ближе к узкой части верхушки. Ширины кольца хватило бы для грузового скиффа, так что было где разгуляться. Хаан подошел к краю кольца и глядел на пространство впереди. Клыкач со своими кошачьими глазами едва видел противоположную сторону, а что же там мог разглядеть человек? Тогорийцу куда интереснее казалось то, что находится внизу. А вот там он видел нечто странное — на самом дне рукотворной пещеры сияло светящееся кольцо. Тень не мог рассмотреть этот источник света, как ни вглядывался. А вот середина зала выглядела совсем уж чудно — яма или воронка, рассмотреть получше не удавалось. Фелиноид не мог отделаться от ощущения, что там должно было что-то находиться. — Я сам здорово охренел, когда всё это увидел в первый раз, — Хаан незаметно для Клыкача оказался рядом. — Мурглак его знает, зачем кому-то нужна такая махина, но дух забивает, это верно. — Кто всё это построил? — сейчас этот вопрос беспокоил Клыкача больше, чем даже судьба «Мосгота». — Наверное, какие-то аборигены, — пожал плечами мужчина. — Спросить больше не у кого, — ответил он на немой вопрос тогорийца, — мы эти постройки уже такими застали. — Ничего больше не сохранилось? — Крогнорр не терял надежды. — Ни записей каких, ничего? — Может и сохранились, я не видел, — заметил контрабандист и поинтересовался: — Да какая разница, нам-то от этого ни холодно, ни жарко. Есть себе какие-то древние руины и есть, это всяким там археологам или прочим гробокопателям интересно будет. Ни археологом, ни гробокопателем Крогнорр себя не считал, но любопытство не давало покоя. Кто же эти аборигены? И зачем строить что-то под землёй? — Слушай, Хаан, — сказал Крогнорр. — Когда ты сюда попал в первый раз, там внизу, посередине, что-то ещё было? Тапанец поднял голову и взглянул на тогорийца. Тому показалось, что глаза контрабандиста странно блестнули. Впрочем, это ощущение быстро пропало, когда мужчина рассмеялся и заявил: — Ну ты удивляешь меня просто, шеп! Да какая на хрен разница? Не было там ничего, это я хорошо запомнил, если тебе так горит прямо. Но мне кажется, — добавил он задумчиво, — это какой-то храм был или что-то в таком роде, а посередине какой-то идол стоял. Куда делся — хатт его знает. Крогнорр недовольно поджал губы, но дальнейшие попытки расспросить тапанца оставил — ему, похоже, абсолютно всё равно на древних обитателей Эквалитая и их тайны. — Что, никого из местных не застали? — всё-таки решил спросить Крогнорр, догадываясь, какой услышит ответ. Хаан не разочаровал сообщника: — Нет, конечно, иначе хрен знает, как дело бы обернулось. Разведывательные отряды только скелеты находили. Я их не видел, если что — сначала как-то не до того было, а потом и подавно. Крогнорр тяжело вздохнул, не скрывая своего разочарования, и произнёс: — Жаль. Ладно, патисса, веди к своей нычке! — Как раз хотел предложить, — кивнул мужчина и двинулся по кольцу вправо. Через несколько десятков метров в сплошной до того каменной стене возник очередной лаз. Крогнорр не удивился, когда Хаан в него юркнул. Тогориец вздохнул и начал протискиваться за ним Этот лаз оказался длиннее, чем предыдущий, и куда уже: в паре мест Клыкачу приходилось задерживать дыхание, чтобы протолкнуться дальше, уже не говоря о том, что приходилось ползти почти на карачках. Наконец, мучение завершилось — лаз вывел товарищей по несчастью в очередной рукотворный тоннель. — Далеко ещё? — спросил Крогнорр, когда немного отдышался. — Самую малость осталось, — ответил тапанец, тоже тяжело дыша — с его-то брюшком продираться через расселину немногим легче, чем великану-тогорийцу. — Буквально метров пятьдесят — и мы на месте! Крогнорр не слишком поверил контрабандисту, но спорить не стал и молча поплёлся за ним. Ещё через несколько минут пути человек и тогориец оказались перед очередным лазом. Крогнорр почти взвыл, но Хаан не стал пробираться в лаз — напротив, встал рядом и начала шарить по стене. Каково же было удивление тогорийца, когда стена с лазом внезапно пропала, и перед ними открылся более удобный проход. — Голографический камуфляж, — догадался Клыкач. — Он самый, — подтвердил догадку Хаан. — Сразу после войны разжился у одного солдатика. Отвалил немало, но штука сто раз окупилась, когда товар надо было прятать. Ну что, шеп, милости прошу в мою обитель! С этими словами тапанец нырнул в открывшийся проход, Клыкач последовал за ним. Первое, что бросилось в глаза фелиноиду — искусственное освещение, не того странного зеленовато-желтого оттенка, как в зале-храме, а более привычное, похожее на слабый прожектор. Свет исходил из дальнего конца прямого тоннеля, но вот его источник рассмотреть не удавалось — проход круто поворачивал. Хаан вырвался вперёд и нырнул за поворот. Свет стал ярче, и Клыкач, снедаемый любопытством, двинулся следом за тапанцем. Он ожидал увидеть всё, что угодно, но увидел просто небольшой тупик, выглядящий как дешевая ночлежка где-то на нижних уровнях Нового Вертикального: отрог тоннеля, обрывающийся гладкой стеной, возле которой расположена импровизированная лежанка. Свет давал прожектор, похожий на корабельный, от которого тянулся кабель к переносному генератору — вот и всё убранство. — Кентуюсь тут, когда наверху неспокойно, — объяснил контрабандист, усаживаясь на лежанку. — Сезон дождей там, или шторм налетает суровый. Извини, шеп, с мебелью тут негусто, — голос хозяина «нычки» прозвучал почти виновато, — так что придётся на полу перекантоваться. — На войне и похуже бывало, — успокоил его Крогнорр, с содроганием вспоминая первую ночёвку на нижних уровнях Кашиика. — Не сомневаюсь, — произнёс контрабандист. Крогнорр подошел ближе и уселся в ногах лежанки — как раз хватало места для великана-фелиноида. — У тебя тут есть чего пожрать? — с надеждой спросил он — аварийный запас подошел к концу, а голод уже начинал беспокоить. — Только старый консервированный концентрат, — проговорил Хаан, заглядывая за лежанку. — Старые запасы, которые успел урвать. Ага, вот! — он вытащил две знакомые Клыкачу запаянные банки — настоящее сокровище на Дантуине, за которое можно было и убить. — Двух тебе хватит? — Не думаю, — ответил Крогнорр и добавил: — Но как-то неохота твои запасы потрошить. — Да хрен с ними, — отмахнулся Хаан. — Всё равно улетать собираемся, не вижу смысла экономить. — Справедливо, — заметил Крогнорр, приподнимаясь, чтобы принять банки из рук тапанца. Усевшись на место, он отточенным движением вонзил коготь в крышку и за один заход её вскрыл, затем пальцами зачерпнул пригоршню тёмной студенистой массы и отправил в рот. Ни вкуса, ни запаха у концентрата не было — всё как на войне. — Хрена у тебя когти, шеп, — с уважением заметил Хаан. — Первый раз вижу, чтобы так ловко… — Протез, — перебил его Крогнорр и снова занялся содержимым банки. — О как, — хмыкнул тапанец. — А с виду и не скажешь. Тогориец лишь угукнул — как раз отправил в рот очередную порцию — а когда проглотил, заметил: — Если что, могу и тебе открыть. — Я тоже наловчился, — заметил Хаан, в руках у которого появился вибронож. Контрабандист быстрым движением открыл свою банку концентрата и принялся есть, последовав примеру тогорийца. Человек и фелиноид поглощали пищу в полном молчании и тишине: концентрат не нужно было особо разжевывать, так что даже не чавкали. Первым громким звуком за четверть часа было только позвякивание фляги, когда Клыкач решил запить еду родниковой водой. Через несколько мгновений флягой звякнул и Хаан, затем рыгнул и проговорил: — Ну что, шеп, давай теперь совет держать, что да как.