Наобум

      Не успел Клыкач удивиться, как безликое доселе лицо приобрело очертания физиономии человека-мужчины: за сорок на вид, одутловатое, с кустистыми бровями, приплюснутым носом, близко и глубоко посаженными глазами, и губастым ртом. С обретением лица чернота исчезла тоже, явив темнеющее небо странной планеты. Тогориец моргнул — очередной глюк, не иначе! — но ничего не изменилось. Он моргнул ещё раз, снова безрезультатно и спросил: — Ты ещё кто такой? Лицо незнакомца удивлённо вытянулось и отпрянуло. Крогнорр прикрыл глаза и посчитал до десяти, одновременно прислушиваясь к ощущениям. Искажение в Силе было по-прежнему плотным: Силу использовать не выйдет, но относительно нормально соображать вполне. Тело ломит (немудрено, отметелили-то знатно!), в ушах всё ещё звенит, но подняться на ноги ничего не мешает — что он и проделал. Открыв глаза, Крогнорр сразу заметил очередного гостя. Человек, телосложение под стать лицу — невысокий и полноватый — с залысинами. Одет в ветхие на вид штаны, куртку и башмаки — ни дать ни взять люмпен с нижних уровней Корусанта, пусть рожа и поприятнее. Вот что Клыкачу не понравилось, так это световой меч — его, Клыкача, собственный: мужчина вертел его в руках и с интересом рассматривал. — Положь на землю, — бросил Тень. Мужчина встрепенулся, повернул круглое лицо к фелиноиду, затем коротко кивнул со словами: — Всегда пожалуйста! — и нагнулся, осторожно положив меч на песок. Крогнорр дёрнул было рукой, чтобы призвать в неё оружие, но вовремя спохватился. Бросил быстрый взгляд на незнакомца — оружия вроде не видно, но держится спокойно, — и произнёс: — На пару шагов назад! — Как скажешь, шеп! — с улыбкой пожал плечами незнакомец и выполнил приказ. «Шеп», мысленно повторил Крогнорр, медленно двигаясь к мечу (голова закружилась), «тапанское словечко. Вроде „приятель“ означает». Он нагнулся, пытаясь одновременно следить за незнакомцем-уроженцем сектора Тапани, поднял меч, и сам отступил на несколько шагов. — А ты, похоже, крутой парень, шеп! — жизнерадостно произнёс мужчина. — Первый на моей памяти, кто с уравнителем бодался и выжил после этого! «Уравнитель?» поначалу мысленно удивился Крогнорр, затем повернул голову к наверняка мёртвому псевдо-мандо, рядом с которым он и валялся ранее, и догадался: «Так вот как ты называешься!», – а вслух заявил: — Во-первых, мы не приятели, и заканчивай меня так называть! Во-вторых, ты кто такой? В-третьих, где я нахожусь? Мужчина-тапанец улыбнулся, почти что искренне, и проговорил: — Что-то мне подсказывает, шеп, что я первый из всех встреченных, кто не пытается тебя убить, так что ты мог бы быть и повежливее! — Пфф, ещё чего! — презрительно скривился Клыкач. — Расшаркиваться перед каждым! Тапанец тихо засмеялся и произнёс: — Что-то мне подсказывает, шеп, что я единственная твоя надежда отсюда выбраться. Расшаркиваться не надо, — быстро добавил он, когда Крогнорр зажег один из клинков, — ну привык я так говорить, чего поделаешь теперь? Крогнорр же не сводил взгляда с толстяка. Не нравились ему такие люди — хатта с два поймёшь, чего у них на уме. Точнее поймёшь, но только если с тобой Сила. Эту роскошь Клыкач сейчас не мог себе позволить, поэтому сказал: — Я всё ещё жду ответа на свои вопросы. Улыбка сползла с лица незнакомца, а взгляд маленьких глаз стал выжидающим. — Гас, — произнёс мужчина, — Гас Хаан. В прошлом — перевозчик не совсем легальных товаров. Ныне — узник безумной планеты и его не менее безумных обитателей. Крогнорр мигом навострил уши: — Что за планета? Гас Хаан снисходительно улыбнулся и проговорил: — Я своё имя сказал. Обычно второй собеседник тоже себя называет. Итак?.. Тень задумался. Имя «Гас Хаан» было ему не знакомо — если этот парень и вправду контрабандист, то наверняка у него в запасе ещё с десяток совершенно правдоподобных псевдонимов. — Дарт Брутус, — «назвался» Клыкач. Хаан прищурил один глаз и недоверчиво покосился на тогорийца. — Нет, шеп, так дела не пойдут! — заявил контрабандист после паузы. — Я к тебе, понимаешь, со всей душой, а ты вот так берёшь и обманываешь меня. Крогнорр не собирался сдаваться: — Ты сомневаешься в моей правдивости? — после чего поднял меч и сделал шаг навстречу Хаану. Тот лишь рассмеялся скрипучим смехом и махнул рукой: — Брось, шеп, из тебя ситх как из меня актёр Республиканской оперы! — и добавил уже серьёзнее: — Твои фокусы здесь не работают — это раз. Ситх скорее бы до последнего скрывался — это два. Так что давай, шеп, будь добр… — Клыкач, — процедил Крогнорр. — Клыкачом меня зовут. Лицо Хаана расплылось в довольной ухмылке: — Вот теперь что-то похожее на правду! Раз такое дело, то я готов и на остальные вопросы ответить. Тогориец повторил вопрос: — Так как называется это место? Где оно вообще находится? Хаан поджал губы, сузил глаза и заложил руки за спину. — Находимся мы с тобой где-то в самой заднице Неизведанных Регионов, — проговорил он, — где конкретно — мурглак его знает. «Кто бы сомневался», – подумал Крогнорр, а вслух спросил: — Должна же эта sagarma планета как-то называться? Хаан бросил на тогорийца быстрый взгляд и ответил: — Эквалитай. Так её назвал Риго Франкенкранц. — Какой ещё Риго Франк… как его там? — немедленно удивился Крогнорр. Хаан осклабился, обнажив неровные зубы, и сказал: — Хозяин всего, что здесь есть, — затем презрительно добавил: — По его собственному утверждению, конечно. Самый большой сукин сын в обозримой части галактики.

***

– Давай, давай, шевелись! Сил у Клыкача хватало только на движение. Хаан шагал очень резво и неутомимо как для такого толстяка — тогориец, который считал себя крепким и выносливым, едва за ним поспевал. Они уже добрых два часа продирались сквозь джунгли — на запад, если чувство ориентирования не подводило Крогнорра. Гас Хаан дал тогорийцу пятнадцать минут на сборы, «не то этот пизон* Риго приведёт сюда целую армию». Проверять это утверждение Клыкач не решился, поэтому доверился контрабандисту. По дороге новый знакомый пролил свет на некоторые чудеса странной планеты. Она называлась Эквалитай — если знание высшего галактического не обманывало тогорийца, то это слово должно значить «равновесный». Это имя дал ей первооткрыватель — Риго Франкенкранц. — Что, вообще не слышал? — Хаана неведение тогорийца удивляло. — Ни разу, — покачал головой Клыкач. — А должен был? Наверное, должен — ведь на деньги Франкенкранца снарядили добрый десяток кораблей из спасательной флотилии, которая прибыла к разрушенной Эриаду. Может, даже и «Спасителя». Причём у благодетеля ещё и остались деньги снарядить небольшой грузовой флот и отчалить в неизвестном направлении пятнадцать лет назад. «Точнее, уже известном», – мрачно думал Клыкач, продираясь через джунгли. Местечко оказалось жутковатым — за всё время тогориец не видел и не слышал птиц, только стрекот насекомых. Радовало то, что по словам Хаана, тут не водится ничего такого, о чём стоит беспокоиться. Пару раз человек и тогориец натыкались на тропинки гундарков, а большая прогалина, на которой путники немного отдохнули, выглядела как старая лежка лесного ранкора. — Да не очкуй, нет тут ничего крупнее жуков, — успокоил Хаан Клыкача, который постоянно озирался. — Уравнители и другая мерзость выкурили отсюда всю живность! Клыкача эти слова вовсе не успокоили: — Какая ещё к хаттовой матери другая мерзость? Что может быть хуже… этого? Тапанец внимательно взглянул на товарища по несчастью, хмыкнул и заметил: — Поверь мне, шеп, уравнители ещё не самое худшее, что тут можно встретить! Самое главное — не нарваться на банду удостоенных. Клыкачу очень не понравился тон партнёра: — Удостоенные? Это ещё что? — Кто, — поправил его Хаан. — Колонисты, которых Риго посчитал достойными обрести Силу. — Чего-о? — мигом возмутился Крогнорр. — Обрести Силу? Как? — Хатт его знает, — пожал плечами тапанец. — Просто в один не совсем прекрасный день кучка лизоблюдов Риго научилась двигать предметы Силой мысли, шарахаться током и знать все твои мысли. — Что за хрень?! — Клыкач возмутился пуще прежнего — как такое возможно?! Даже если предположить, что этому Риго каким-то немыслимым образом удалось искусственно вызвать восприимчивость к Силе, то как он мог научить их управляться со способностями? — Что слышал, шеп, — совершенно будничным тоном отозвался Хаан. — Все здорово охренели, и я в том числе. Поначалу всё вроде шло неплохо… Контрабандист сделал паузу и продолжил: — А потом у этих как-бы-восприимчивых начала отъезжать крыша. — Уравнителей против них вывели? — спросил Крогнорр, и услышал: — В том числе. Старина Риго решил, что это не его собственные проколы, а проделки агентов восприимчивых, которые спят и видят как бы разрушить его мирок. Короче, пролилась кровь, Клыкач, ой как дохрена крови. Вот тогда-то я решил, что планеткой этой сыт по горло, и пора бы и честь знать. Хаан вздохнул: — Да вот не срослось, как видишь. Тогориец же молчал, пытаясь осмыслить услышанное. Исход вполне ожидаемый: много раз восприимчивость к Силе пытались вызвать искусственно, и всякий раз дело заканчивалось плохо. — Так, шеп, отдохнул? — из размышлений его вырвал голос Хаана. Клыкач прислушался к ощущениям — не слишком-то и отдохнул, честно говоря, но хотелось побыстрее разобраться, свалить отсюда к хаттовой матери, и забыть всё это как страшный сон. — Долго ещё пилить? — произнёс он вместо ответа, поднимаясь на ноги. — Ерунда совсем, — махнул рукой тапанец. — Пара кликов — и будем на месте! «Час назад ты то же самое говорил», — подумал Клыкач, но озвучивать мысль не стал — лишь фыркнул и двинулся вслед за новым знакомым.

***

Дальнейший путь проходил молча — Хаан сосредоточился на поисках одному ему известных примет, а Клыкач размышлял о новых сведениях и сопоставлял их. Рассказ тапанца выглядел почти что стройно, но вот несколько несостыковок тогорийца всё-таки беспокоили. Первое — осведомлённость Хаана: контрабандист знал весьма много как для простого колониста, и это Клыкача немного беспокоило. Второе — резкое желание покинуть Эквалитай: по словам тапанца выходило, что с момента его попытки побега прошло уже немало времени. Тени показалось сомнительным, что такой человек стал бы сидеть и ждать у моря погоды. Странно, очень и очень странно. Но не так странно, как видения-галлюцинации, которые Крогнорр испытал. Что это было — фокусы нездорового рассудка… или же знамения Силы? Первые тогорийцу были знакомы и почти привычны: война долго, очень долго не отпускала его из своих объятий — порой он просыпался от боевых кличей тай’феанн или жуткого смешка Датки Грауша. Вторые происходили редко, но метко — чего стоит только Слехейрон, где Сила Неделимая подсказала своей Тени способ справиться с Солитером. Но то видение было куда более конкретным и осознаваемым, а это… Признаться, тогориец не мог понять, что ему пытаются сказать, чего требуют или о чём предупреждают. Вопросы, вопросы, вопросы. — Чего-то ты призадумался, шеп, — из раздумий Клыкача вызвал голос Хаана. Тогорийцу даже не пришлось лукавить: — В голове не укладывается! — Могу себе представить! — согласился Хаан. — Так, мы пришли почти!.. Крогнорр только сейчас заметил, что джунгли начали редеть: сплошная стена зарослей, серых в ночном зрении, расступалась впереди, открывая свободное пространство. Кашиик научил Клыкача простым истинам жизни в лесу, одна из которых гласила — открытая местность скорее враг. Поэтому фелиноид проверил, легко ли вытащить меч и бластер, и потуже затянул лямки рюкзака с припасами. — Ты чего это? — манёвры не прошли незамеченными для Хаана. — На всякий случай, — бросил тапанцу Клыкач. — У тебя ствол есть? — Нету, — ответил мужчина. — Против уравнителей с него толку мало, от удостоенных стараюсь держаться как можно дальше, а зверья опасного тут нет. Когда Хаан напомнил о зверье, Клыкач наконец-то обратил внимание, что насекомые как-то притихли. Неспроста, неспроста. Он нагнал тапанца и осторожно коснулся его правой руки. Когда от обернулся, Крогнорр предложил: — Давай, может я пойду впереди? — Зачем? — удивился тот. «Великая Сила, и как такое существо смогло так долго прожить в джунглях?», — спросил себя Крогнорр, и повторил: — На всякий случай. Хаан пожал плечами, и молча пропустил Клыкача вперёд. Тот коротко кивнул и двинулся в сторону открытой местности. Через два десятка метров джунгли окончательно расступились, и товарищи по несчастью оказались на обширной поляне. Первое, что привлекло внимание фелиноида — очертания, похожие на корабль на дальнем конце полукруглой прогалины. Тень присмотрелся, и узнал маленький грузовик YNO-39 производства «Кореллианского Машиностроительного Корпуса». Далёкого правнука «Мосгота». Корабль здорово оброс — явно стоял здесь не первый день. А вот рядом с кораблём острый глаз ночного хищника заметил силуэты гуманоидных фигур. Тогориец немедленно повернулся к Хаану и заметил, как побледнело лицо мужчины. — Удостоенные… — одними губами прошептал тапанец. «Ненавижу свои предчувствия», — мрачно подумал Клыкач и потянулся за бластером. Впрочем, рука остановилась на полдороге, когда Тень обернулся на своего компаньона. Толстяк-тапанец был совершенно безоружен, и оставлять его с голыми руками Клыкачу не хотелось. В конце концов, этот «перевозчик не совсем легальных товаров» был его единственным шансом убраться отсюда. — Держи! — прошептал тогориец, протягивая бластер Хаану. — Штуковина тяжелая, но лупит как карабин, так что смотри, куда шмаляешь. К радости Тени, тот не стал сопротивляться — молча вцепился в бластер, сноровисто его вскинул… а затем неожиданно вышел вперёд и выстрелил. Гулкое «пжжжиу» разорвало тишину. Яркая в темноте синяя вспышка на мгновение ослепила Клыкача… а рёв нескольких глоток, которому вторила волна искажения в Силе, оглушил его. «Вот пудуу», — успел подумать Крогнорр, нащупывая правой рукой световой меч. Удостоенных, к счастью, оказалось всего трое — в прошлом человек, катар и тви'лек. В прошлом, потому что удостоенные здорово отличались теперь от представителей этих рас: покрытые опухолями тела, изъеденные болячками физиономии… и настоящий ураган искаженной Силы вокруг не могли принадлежать обычным человеку, катару и тви'леку. Тви'лек и ударил первым. Крогнорр успел заметить только движение уродливой руки — через секунду тогориец оказался в воздухе и врезался в стену лиан за своей спиной. Лианы смягчили удар, под ногами не оказалось острых веток, так что приземлился Крогнорр удачно — и сразу же услышал второй выстрел. Хаан попал, в тви'лека — снесло ему почти весь левый бок. Удостоенный постоял ещё долю мгновения и рухнул, орошая кровью изо рта всё вокруг себя. Его компаньоны словно бы и не заметили этого… Но вот Хаан явно привлёк к себе внимание — удостоенный-человек повернулся к нему. «Хреново дело!» подумал Клыкач, зажег клинок и рванулся наперерез. На пути встал удостоенный-катар. Крогнорр взмахнул мечом наотмашь, но клинок натолкнулся на преграду. Тень резко повернулся и заметил — оранжевую полосу держит рука катара. Заметил фелиноид и вторую, окутанную до боли знакомым сиянием. Через мгновение мускулы Крогнорра свело судорогой, в глазах потемнело, а разум забился внутри черепа от ослепляющей боли. Боль рождает страх, страх рождает гнев, гнев рождает ненависть — старый постулат Тёмной стороны работает не только в аспекте Силы. От боли тогориец совершенно обезумел, и это принесло облегчение. Глаза толком не работали, в ушах звенело, нос забило вонью палёной шерсти… но Клыкач чуял катара, прямо перед собой — и ударил. Выпустил из рук бесполезный меч, пригнулся, как перед прыжком, и рванулся вперёд, словно пружина. Со скоростью поезда налетел на удостоенного и свалил на землю. Пока тварь не опомнилась, Тень схватил её за руки и навалился всей массой. Катар начал яростно брыкаться, но его потуги уже были нипочем — Клыкач увидел горло, и секундой спустя вонзил в него свои знаменитые клыки. Гуманоиды слабее бистов, этело и тем более лифонов — Крогнорру хватило одного укуса, чтобы перегрызть глотку катара. Рот тогорийца немедленно наполнился чужой кровью, выходившей толчками из прокушенной вены — и чудное дело, от её вкуса в голове прояснилось; искажение отступило, Сила вернулась в прежнее русло… даже боль приутихла. Удивлённый и немного испуганный, Крогнорр отпрянул. Распахнув глаза, он несколько мгновений глядел на распластанное у ног тело, которое содрогалось в агонии. Что, станг, происходит на этом хаттовом Эквалитае? Поискам ответа помешал сдавленный вопль откуда-то спереди. «Хаан!» мигом опомнился Крогнорр и повернул голову в сторону, откуда кричали. Застал он неприятную картину. Хаан завис в воздухе, и барахтался, словно утопающий — пока последний удостоенный возвышался рядом с вытянутой рукой. Сила по-прежнему оставалась с Тенью, и тот немедля ею воспользовался. Сосредоточил внутри себя боль и гнев, поднял обе руки и выплеснул энергию наружу. Торпеда Разрушения Силы с треском сорвалась с пальцев Клыкача и помчалась в сторону удостоенного. Тварь успела только повернуться: удар, вспышка с оглушительным хлопком — и останки удостоенного оросили поляну кровавым дождём. Крогнорр выпучил глаза — никогда прежде ему не удавалось создать такое мощное поле. Неужели в крови удостоенных есть что-то… Внезапно искажение вернулось, а с ним — боль и усталость. Крогнорр почувствовал неимоверную слабость, и рухнул на колени, предусмотрительно выставив руки. Сработало — живая рука едва держала, а вот протез снова доказал свою состоятельность. Крогнорр где-то с минуту пытался отдышаться. Когда почувствовал хотя бы подобие облегчения, спросил: — Хаан?.. — и повторил, удивившись слабости своего голоса: — Хаан, станг, ты там живой?.. — Фекка… — раздался не менее слабый голос. — А ты… шеп?.. — Живой, — бросил фелиноид, делая попытку подняться на ноги. Первая успехом не увенчалась, ноги едва держали. Спустя несколько минут Крогнорр попробовал снова — на этот раз получилось. С трудом удерживаясь на ногах, тогориец медленно повертел головой (перед глазами всё плыло) в поисках Хаана. Товарищ по несчастью оказался неподалёку — сидел под деревом, прислонившись к стволу. Клыкач заковылял ему навстречу. Уже рядом он заметил, что одежда Хаана мокрая от крови, а его глаза закрыты, и всполошился: — Патисса, это ведь не твоя кровь? — Вроде нет, — проговорил тот и поднял вёки. — Тот же вопрос, шеп, — проговорил Хаан, окинув Клыкача взглядом. — Тот же ответ, — произнёс Крогнорр и добавил, заметив, что тапанец улыбается: — Чего смешного? — Усы твои, — выдохнул Хаан. — Закрученные, как у модника какого… «Оплавились, значит», — мрачно подумал Крогнорр, а вслух проговорил: — Будь здесь, я пойду меч свой заберу. — Никуда не тороплюсь, — заметил Хаан, пожал плечами и немедленно скривился. «Ему тоже досталось», — подумал Тень, но решил разобраться с этим позже. — Нашел? — спросил Хаан, когда тогориец подошел ближе, забрав по дороге меч, а после короткого утвердительного кивка несколько виновато добавил: — Я тут это… пушку твою, кажись, посеял, так что если хочешь, ищи её сам, я ни хрена не вижу! Клыкач ухмыльнулся — он ещё на подходе к товарищу заметил свой бластер, который валялся буквально в двух шагах от него. Сделав небольшой крюк, Крогнорр подошел к бластеру и поднял его с земли, заляпанной кровью удостоенного (или чем похуже), не без отвращения обтёр его о траву и вернулся к Хаану. — Держи! — он протянул тапанцу DE-10 рукоятью вперёд, а на вопросительный взгляд ответил: — На всякий случай. *** — Фекка, фекка, фекка! — только и повторял Хаан. — Фекка! Крогнорр же сохранял молчание, мрачно осматривая разгром. Удостоенные порезвились на славу — от грузовика остался по большому счёту только корпус: все внутренности, которые уцелели при жесткой посадке, были вырваны с корнем, разбиты или покорежены до неузнаваемости. — Фекка, да как же так! — сокрушался Хаан. — Ну почему эти пизоны добрались сюда именно сейчас! Почему, ну почему?.. На эти вопросы ответа не требовалось, поэтому тогориец продолжал сохранять молчание… хотя внутри кипело недовольство: похоже, исход с Эквалитая откладывается на неопределённый срок. — Задница… — процедил Крогнорр, на что его товарищ по несчастью немедленно отреагировал: — И не говори, шеп! Я-то уж было думал, что хуже не будет, что… — Странно это всё, — Клыкач перебил причитания тапанца. — Сколько тут твоя птичка простояла, говоришь? — Да уже годков шесть, — сокрушенно вздохнул Хаан. — И тут появляюсь я, — пробормотал Крогнорр. — Слушай, патисса, а эти вот удостоенные, они… Сами по себе или слушают кого-то? Тапанец крепко задумался, на долгих полминуты, затем ответил: — Умчеков* вроде тех, которые нас чуть не порешили, много. Но есть и те, у кого мозги немного в лучшем состоянии. Теперь задумался Крогнорр. Мысль о том, что он загрыз почти что животное, немного его приободрила, но вот удостоенные, сохранившие разум, здорово его беспокоили. — Слушай, Хаан, — озвучил Крогнорр свою самую тревожную мысль. — А что, если их как-то этот Риго подначил? Тапанец замер на мгновение, затем покачал головой: — Нет, не думаю. Смотри, шеп, очень много народу винило именно Франкенкранца во всём этом чэкка. Понятное дело, часть из них не верила в сказки о происках восприимчивых. Ну и… Тут Хаан замялся, словно раздумывая, стоит ли продолжать. Крогнорр заметил это, нахмурился и проговорил: — Давай, патисса, колись! Тапанец бросил на Клыкача быстрый взгляд. В его глазах промелькнуло что-то странное, но уловить это Клыкач не сумел. — Дохрена недовольных было, короче, — произнёс тапанец. — И эти дохрена в один момент решили — а на кой-ляд нам слушать этого старого умчека… и устроили мятеж. Крогнорр удивлённо вскинул брови, а Хаан продолжал: — Серьёзно так, шеп. Риго мигом показал свою пизонью натуру — натравил уравнителей. Только вот, — рот Хаана искривился в хищной ухмылке, — народу было действительно дохрена. А уравнителей маловато. — Но в конечном итоге Риго победил? — Крогнорр был уверен в ответе Хаана, и тот его не разочаровал: — Да, чтоб ему пусто было! Устроил настоящую резню, будто бы и до того было мало! Почти сутки уравнители резвились, пока пизон их не отозвал. — А ты как уцелел? — поинтересовался Клыкач. Хаан ответил не сразу: — К кораблю ломанулся, едва запахло жареным, и на взлёт пошел. Так что сам же Риго мне услугу и оказал — для его железок я был всё равно что мёртвый, когда кое-как приземлился. Крогнорр задумался. Значит, Риго Фран-как-его-там каким-то образом может следить за происходящим на планете. Задачу это здоров усложняло. — А чего тебе это так интересно? — спросил Хаан, на что тогориец ответил: — Странно это всё. Шесть лет твоя птичка никому не нужна была, а вот после моего появления её разносят удостоенные… Странное совпадение, тебе не кажется? Тапанец несколько мгновений исподлобья разглядывал тогорийца, затем медленно кивнул: — Кажется, шеп. Фекка! — не сдержался он. — Я даже и не думал об… Внезапно он осёкся, словно вспомнив что-то. Крогнорр на него покосился. Хаан повернул к тогорийцу голову, коротко кивнул и проговорил: — Похоже, тут ещё кое-кто уцелел, шеп. — И ты знаешь кто? — выгнул бровь Клыкач. Тапанец кивнул: — Ага. Кое-кто из свиты Риго. Пожалуй, самый влиятельный… гуманоид после него. Доктор Нейт. — Что за доктор? — спросил Крогнорр, у которого перед глазами непроизвольно возникла картина лаборатории с безликим клоном. Хаан вздохнул и ответил: — Из фалиинов. Баба. Стрёмная — на что я не из пугливых, но в её присутствии мурашки по спине так и бегали. Поговаривали, что именно она эти фокусы с Силой и провернула. Клыкач стиснул зубы. После этих слов возросла его уверенность в том, что его видения вовсе не галлюцинации. Конечно, Хаан мог и ошибаться… но слишком уж стройно выглядела эта информация. — А ей-то что от тебя понадобилось? — произнёс Крогнорр. Хаан криво усмехнулся: — Она до последнего оставалась с Риго. Может, и сейчас с ним. И конечно же, следует всем его правилам. Тогориец вздохнул — Сила, на этой планете остался хоть кто-то (кроме тапанца, и тот под вопросом), кому не нужно его убить? — Так, оставим пока это пуудуу! — он резко махнул рукой. — Что будем делать дальше, Хаан? Тот надолго замолчал. Крогнорр терпеливо ожидал, пока компаньон выдаст хоть что-то, но мужчина молчал уже минут пять. — Задница, — проворчал тогориец. — Хреновы наши дела, шеп, — мрачно подтвердил Хаан. — Так что выход остаётся только один. — И какой же? — фелиноид скептически покосился на товарища по несчастью. Тот повернулся к Клыкачу и одарил его долгим и молчаливым взглядом. — Риго, — проговорил он. — Это единственный наш шанс отсюда выбраться. — Предлагаешь к нему на поклон? — взгляд Клыкача стал ещё более скептическим. Хаан фыркнул: — Да хрен на рыло этому пизону, на поклон идти! Нет, шеп, — он хищно оскалился, — мы его грабить будем! Тогориец удивлённо вскинул брови: — Грабить?! — Ага, — кивнул Хаан. — В одно рыло у меня такое не прокатит, а вот с напарником, да ещё и таким крутым… Клыкач окинул взглядом одутловатую фигуру тапанца. Впервые за несколько часов знакомства с ним тогориец задумался, а насколько же честен с ним новый знакомый. Впрочем, выяснять это прямо сейчас Крогнорр всё равно не собирался, поэтому просто пожевал губами и спросил: — А что тырить будем-то хоть? Хаан просиял: — Вот это я понимаю наш парень! Тырить, шеп, мы будем ни много ни мало, а корабль! — Неожиданно, — в кои-то веки Клыкач проговорил вслух то, о чём действительно думал.