Наобум

— Вот как-то так, старина, — Крогнорр закончил рассказ и отвернулся обратно к смотровому окну. Всё это время Мак молчал, порой лишь хмурил жидкие брови и тяжело вздыхал. Не спешил комментировать и сейчас — тоже повернулся к окну, глядя на буйство леса с вершины основной башни Оссуского храма. — Знаешь, — наконец, проговорил джедай, — я бы не поверил, расскажи мне эту историю кто-то иной. — Я бы и сам не поверил, Мак, — вздохнул Крогнорр. — Но что есть, то есть. Рыцарь повернул лицо к фелиноиду и пристально взглянул ему в глаза. Даже спустя почти пятнадцать лет после окончания войны глядеть в лицо Мака Тарена было трудно — лицо старика, которому на самом деле едва минуло сорок. Ирония: гоунский вирус продлил жизнь тогда ещё падавану, попавшему в плен, но состарил тело. Тогда как Клыкача подобная участь обошла стороной. Все эти годы фелиноид не мог отделаться от мысли, что задолжал своему старому другу что-то очень важное. Поэтому и рассказал историю об Эквалитае всю целиком, без утайки. В том числе и о происхождении странного младенца. Наконец, Мак отвёл взгляд и заметил: — Везёт тебе на такие приключения, старина. Ещё с войны. — Видать, у Неделимой Силы на меня есть виды, — пожал плечами Крогнорр. — У Тёмной стороны скорее, — заметил джедай. — Я не мог поступить иначе, — заявил тогориец. — Я не мог оставить девочку умирать. — Я знаю, — голос Мака на несколько мгновений потеплел, но вскоре вновь стал ровным и бесцветным: — Но что тобой двигало в тот момент? Желание спасти невинную жизнь… или осознание того, что эта жизнь может якобы спасти тебя от якобы кошмарного будущего? Этого вопроса Крогнорр боялся больше всего. Боялся и задавал себе с того самого момента, как очнулся на Оссусе, куда дрейфующий «Мосгот» отбуксировал шахтёрский корабль, на который повезло наткнуться. — Я не знаю, — сдался Тень. — Понятия не имею. Может, ни то и ни другое. Может… — он замялся, размышляя, стоит ли сообщать другу такое, но решился: — А может, Мак, я просто захотел себе могущественного падавана. Ты ведь чувствуешь её потенциал, да? Лысая голова джедая повернулась обратно к окну. — О да, — проговорил мужчина. — Ошеломляющее чувство. Затем он снова повернул лицо к старому боевому товарищу, и тот увидел в ясно-голубых глазах тревогу. — Такое же, как и… — начал было мужчина и осёкся, явно подбирая слова. — Не знаю, предчувствие Тьмы? — Остаточные эманации после… ритуала? — Клыкач стеснялся произносить слово «алхимия» в средоточии джедаев. — Нет, не совсем, — покачал головой Мак. — Скорее, эта тьма выглядит как едва заметная грозовая туча на горизонте. Она пока далеко, но ты видишь зарницы и слышишь далёкие раскаты грома. Крогнорр задумался. Слова Мака встревожили Тень, а где-то в глубине души шевельнулся червячок сомнения — может, он превратно понял смысл избавления от мрачной судьбы? — Я и Роми связаны узами Силы, — озвучил тогориец свои сомнения. — Может, в ней ты видишь Тьму, которую на горизонте вижу я? Мак опустил голову, коротко вздохнул и пожал плечами: — Не исключено, — а затем задал ещё один вопрос, который Клыкач боялся услышать ещё больше предыдущего: — И что собираешься со всем этим делать? Над ответом на этот тогориец размышлял с момента своего пробуждения в храмовом лазарете и всю последующую неделю, пока целители лечили его от истощения. — Наверное, — произнёс он, когда пауза начала становиться неловкой, — лучше ей побыть здесь. Пока она не подрастёт. Нянька из меня никудышная, не знаю, что делать с младенцами. Мак хмыкнул. Крогнорр внутренне похолодел, ожидая отказа. Однако джедай-смотритель яслей Оссуского храма поднял взгляд на фелиноида и проговорил: — Самые мудрые слова, которые от тебя слышал за последние пятнадцать лет, — в глазах рыцаря Тарена Крогнорр увидел одобрение. — Я и сам собирался тебе это предложить, но боялся, что ты заупрямишься. Крогнорр обессилено засмеялся и заметил: — Да, в моей башке не хватает многих кораблей во флотилии, но я не полный идиот. Знаю, что я могу, и чего — нет. А затем Клыкач задал третий и последний беспокоящий его вопрос: — Мак, совет ведь потребует оставить её здесь? В ордене? От неожиданности Мак Тарен даже отшатнулся. Когда он повернулся к тогорийцу, тот увидел в глазах джедая искреннее ошеломление: — С чего ты взял? — голос молодого старика тоже прозвучал удивлённо и даже немного с обидой. Это немного отрезвило Крогнорра — он устыдился, что пошел на поводу у чувства собственничества. — Ну, она явно сильный восприимчивый, — виновато проговорил тогориец. — Да ещё и с… необычным происхождением. Я подумал, что Совет не позволит, чтобы она… Тяжелый вздох Мака заставил Клыкача прерваться, а следующая реплика — и прикусить язык вообще: — Всё никак шестьдесят третий из головы не уходит? Крогнорр сглотнул ком в горле, прикрыл глаза и покачал головой: — Говорил, говорю и говорить буду — орден и Совет в частности не виноваты в выходке россора Торна, и Лвеккское соглашение так или иначе должно было появиться… — Тогда какого мурглака ты считаешь Совет чем-то определённо враждебным? — перебил его Мак. — Старина, — проговорил Крогнорр, — я не хотел никого оскорблять. Просто боюсь, что… Что Роми… — …станет не тем, кем ты её хочешь видеть? — снова перебил тогорийца джедай. А вот на этот вопрос Крогнорр ответил сразу: — Это уже решать ей. И я боюсь, — уже твёрже произнёс фелиноид, — что пребывание здесь может повлиять на её выбор. Мак хмыкнул: — Вот оно что. В таком случае, — он положил руку на спину старому другу, — ты можешь побыть здесь и воочию убедиться, что джедаи уже двести с лишним лет как не «воры детей».