Наобум

      Глаза открывались с трудом — пара вёк весила словно звёздный разрушитель. Свет, даже приглушенный искусственный, казался ярким, словно взрыв сверхновой. Проморгавшись, Тень заметил, что по-прежнему сидит в позе лотоса перед цилиндром. Жидкость внутри ёмкости стала почти прозрачной — добрый знак, должно быть. Затем взгляд фелиноида зацепился за собственное отражение в транспаристали — осунулась морда, мех отрос почти до неприличной длины — лишь глаза остались прежними. Или оранжевый ободок стал немного больше? Затем он поднял голову, с ещё большим опасением — что же он сотворил с Двенадцатой? Крогнорр удивился, когда заметил, что ребёнок стал ощутимо больше — всё ещё младенец, но размером с годовалого гуманоида. Белесая ранее кожа стала теперь графитово-серой, как у тогорийцев-северян под мехом. — Перестарался, похоже, — пробормотал Крогнорр и взглянул в Силу. Ребёнок был более чем жив и здоров — от него исходило мощное эхо восприимчивости. Не такое сильное, впрочем, как в видении. Губы Клыкача поневоле растянулись в улыбке — получилось! Получилось, ситх тебя подери! Чувство облегчения принесло с собой и изнеможение — только сейчас тогориец понял, что почти смертельно устал. Появилось настойчивое желание рухнуть прямо здесь на пермакритовый пол, свернуться калачиком и подремать. Сутки или двое. Но что-то подсказывало Клыкачу, что пока эту роскошь он себе позволить не может. Сделав вдох, он понял, что во рту настоящая пустыня. Ситх подери, сколько же времени это всё заняло? Он попытался встать. Мышцы затекли до почти каменного состояния. Сначала Крогнорр испугался, что вышел из строя нейропередатчик, но через минуту всё-таки удалось пошевелить руками, кое-как подняться на ноги и осмотреться. Вопреки ожиданиям, лаборатория осталась прежней — мрачное подземелье, словно сошедшее с кадров дешевых голотриллеров. Правда, Квинта нигде не было видно — возможно, отправился отдохнуть. Крогнорр испустил тяжелый вздох — спать хотелось просто зверски — собрал остатки сил и поковылял в сторону консоли. Терминал встретил его синеватым сиянием голографического дисплея и белесой подсветкой клавиш. Тогориец покосился на экран. Видимых изменений в показаниях мониторинга он не видел. Хотя нет — глаза нащупали что-то знакомое. Приглядевшись, фелиноид увидел словосочетание «генетическая стабильность». Рядом с ним светилось зелёным «97%». Наверняка хороший знак. Внезапно уши тогорийца уловили тихие шаги откуда-то сзади. Тень немедленно обернулся, и едва удержал облегчённый вздох. Это оказался Квинт. Старший клон тоже выглядел уставшим — под глазами тёмные круги, одежда помятая, сломанная нога зафиксирована в самодельном аппарате, запах не самый приятный. «А как же от тебя должно смердеть, Клыкач», — подумал фелиноид, и решил, что надо помыться. Плевать как и чем. Заметив Крогнорра, Квинт удивлённо вытаращился — а затем его рот растянулся в улыбке. Старший клон неожиданно быстро метнулся к фелиноиду. Клыкач поначалу обрадовался, но поубавил пыл — похоже, Квинта интересовала в первую очередь консоль. Мысленно вздохнув, тогориец отступил от терминала. Оказавшись за ним, Квинт немедленно подобрался и начал деловито изучать показатели, время от времени щёлкая по клавиатуре. С каждой минутой его острое лицо вытягивалось всё больше и больше. — Невероятно, — услышал Крогнорр тихий шепот. — Глазам своим не верю!.. Ты! — воскликнул он, поднял голову и взглянул на тогорийца. — У тебя получилось! Крогнорр позволил себе гордую ухмылку: — Иначе и быть не может. Тем временем в лабораторию вошли Децим и Децима. Клыкач не удивился, заметив что оба почти синхронно метнулись к цилиндру и замерли перед ним, пристально разглядывая существо внутри. — Да! — тогориец вздрогнул, услышав ликующий возглас Квинта. — Да, мурглак меня подери, у тебя получилось! Иммунитет стабилизировался! — Рад слышать, — заметил Крогнорр, не без гордости глядя на результат своих трудов — и мысленно зарекаясь ещё когда-либо использовать эту проклятую алхимию. — Сколько времени, Квинт? — А? — старший клон оторвался от консоли на секунду и с недоумением взглянул на тогорийца. — Сколько времени прошло, говорю? — повторил Клыкач. Квинт ухмыльнулся: — Неделя, Крогнорр. Не больше, не меньше. Услышав это, Тень едва удержался на ногах. Целая, лифон её сожри, неделя?! «Теперь понятно, почему я себя так чувствую», — подумал он и двинулся ближе, желая посмотреть на Двенадцатую получше. Спереди цилиндра стояли «десятые», ни на секунду не отрываясь от созерцания своей самой младшей сестры. Поначалу Клыкач хотел попросить их подвинуться, но затем просто отошел к противоположной стороне ёмкости. Крогнорр ещё раз подивился потрясающему отзвуку в Силе этой девочки. Ситх побери, у неё потенциал стать могущественным джедаем. А может ситхом. Или Тенью? Повинуясь внутреннему порыву, Крогнорр поднял живую руку и приложил ладонь к холодной траспаристали. — Или Тенью… — шепотом повторил он. Ему вспомнилось видение — не одно из тех, пережитых здесь, а более давнее, почти полузабытое. Видение, в котором он стоит в какой-то подземной лаборатории, а в руках держит свёрток с младенцем с графитово-серой кожей. Младенцем, которому под силу победить Чёрного. Младенцем, который станет учеником. У Силы не бывает случайностей. Он не просто так пошел на этот заказ. Заказ не просто так обернулся побегом. Не просто так прыгнул наугад, не просто так оказался в середине ионного шторма, не просто так рядом оказалась пригодная планета, не просто так хватило топлива и энергии до неё дотянуть. Не просто так встретился с Мецетти, не просто так пережил всё это, не просто так применил ситхскую алхимию. Все эти коллизии — лишь путь к самому моменту, моменту осознания и исполнения воли Неделимой Силы. Тогориец взглянул сквозь цилиндр на «десятых» и Квинта. Первые по-прежнему изучали Двенадцатую — лица брата и сестры были непроницаемы, как и их чувства. Старший клон поглядывал то на консоль, то на цилиндр, и улыбка время от времени немного смягчала острые черты его физиономии. Крогнорр мысленно вздохнул и двинулся к нему. — Квинт, Двенадцатая уже может жить вне цилиндра? — с места в карьер спросил Клыкач, когда подошел к старшему клону. Тот покосился на Тень и проговорил: — Вполне. Не знаю, как ты этого добился, но сейчас она полностью здоровый организм, — и добавил после паузы: — За исключением того, что теперь она генетическая химера, в которой сочетаются умбаранская и тогорийская ДНК. Пока проблем нет, но кто знает, что будет со временем? — Я и хочу это выяснить, — произнёс Крогнорр, и заявил, когда Квинт повернул к нему удивлённое лицо: — Я заберу её отсюда. Здесь ей не место. Лицо старшего клона удивлённо вытянулось, он даже отпрянул от консоли. — Ты шутить, что ли? — возмутился Квинт. — Серьёзен как никогда, — ответил тогориец и продолжил: — Патиса, она восприимчивый к Силе. Могущественный восприимчивый. Этот дар может стать опасным, если не научить её им пользоваться. Квинта это не убедило: — Если ты не заметил, то мне наплевать на Силу и всё с ней связанное. Я, Децим и Децима сможем держать её под контролем. Крогнорр вздохнул, но решил озвучить последний аргумент, прежде чем переходить к более агрессивным доводам: — Её может почуять кто-то другой. Хорошо, если это будут джедаи. Но что, если вас найдут ситхи? — Эквалитай находится в самой заднице галактики, — продолжал упрямствовать Квинт. — Нас никто не найдёт. Разве что будут знать, где искать. В последней фразе тогориец почувствовал угрозу. Кулаки зачесались, а Сердце загудело. — Я не собираюсь рассказывать об Эквалитае, — тем не менее, внешне Клыкач оставался спокойным. — Но и оставлять Двенадцатую здесь означает подвергать её опасности. Не для того я призывал ситхскую алхимию. — Тогда ты оставайся здесь, — предложил Квинт, — раз так печёшься об её будущем. — Не могу, — покачал головой Клыкач. — Не сейчас. Квинт долгим внимательным взглядом окинул фигуру тогорийца, затем твёрдо заявил: — Ты не заберёшь её отсюда, Крогнорр. Мы благодарны за то, что спас её, но дальше мы сами справимся. Тогориец тяжело вздохнул. Ну что же тогда остаётся… Он сосредоточился, готовый призвать могущество Сердца Грауша, как внезапно почувствовал прикосновение к правой руке. Повернув голову, Крогнорр удивился — рядом с ним стояла Децима и крепко держала его за запястье. Её брат откуда ни возьмись возник прямо перед Квинтом и положил ему руку на плечо. — Нет, у него нет никакого права! — внезапно воскликнул старший клон. — Он помог, но теперь… — и столь же стремительно умолк. Поначалу Крогнорр удивился, но быстро понял, в чём дело. Похоже, старший клон обладал тем же телепатическим даром, что и его младшие сородичи, и прямо сейчас между всеми тремя происходил бурный диалог. — Как это у меня нет права? — снова взорвался Квинт. — Да я… — и опять умолк. Клыкач заметил, что Децим крепче впился в плечо собрата, а сам старший клон заметно сник. Фелиноид покосился на Дециму. Женщина улыбнулась — и только сейчас он заметил, что она выглядит довольно милой, учитывая отсутствие волос и последствия пребывания в машине. Крогнорр улыбнулся ей в ответ, как можно мягче, и снова взглянул на безмолвную перепалку. Децим по-прежнему сжимал пальцами плечо Квинта, а тот становился всё мрачнее. В конце концов он угрюмо кивнул и поднял взгляд на тогорийца. — Забирай её, — отрывисто бросил Квинт. Он дёрнул плечом, сбрасывая с него руку Децима, затем забрал прислонённый к терминалу костыль, опёрся на него и заковылял к выходу. — Квинт!.. — позвал Крогнорр и спросил, когда тот обернулся с сердитым видом: — Извини, но… Почему ты переменил мнение? Старший клон нахмурился и поджал губы. Клыкачу показалось, что он молча повернётся обратно и пойдёт прочь. Однако лицо Квинта стало грустным, он тяжело вздохнул и произнёс: — Они правы, Крогнорр. Ты для Двенадцатой сделал больше, чем я. Намного. И у тебя действительно есть на неё право. Тем более, — умбаранец невесело усмехнулся, — в ней теперь где-то процентов двадцать твоих генов. Услышав это, Тень обомлел. — Сколько?.. — прошептал он. — Приблизительно одна пятая, — повторил Квинт. — Вполне себе заявка на генетическое родство. «Генетическое родство», — мысленно повторил Клыкач. Похоже, установленные узы будут крепче, чем он рассчитывал. Из раздумья его вывели цоканье костыля и хромающие шаги. Тогориец встрепенулся и заметил, что Квинт уже почти покинул лабораторию. — Постой! — бросил Клыкач, и добавил, когда клон повернулся: — Не знаю, слышал ли ты меня, но… Повезло твоей сестре с братом всё-таки. Квинт тяжело вздохнул, прикрыл глаза — а затем развернулся и прохромал обратно к консоли. — Полагаю, ты даже не представляешь себе процедуру извлечения клона, верно? — заметил Квинт, отставляя костыль. — Верно, — коротко кивнул Крогнорр. — Спасибо. Квинт снова вздохнул, но на этот раз ничего говорить не стал, просто начал снова колдовать над терминалом. Откуда-то из днища цилиндра начал доноситься гул работающего насоса, а через несколько секунд псевдоплацентарная жидкость начала откачиваться из ёмкости с клоном. Крогнорр почувствовал страх маленького существа, и в ответ послал импульс спокойствия — волноваться не нужно, так должно быть, потерпи немного. — Это ты её успокаиваешь? — немедленно спросил Квинт, а на удивлённый взгляд тогорийца усмехнулся: — Увидел повышенный пульс, который быстро пришел в норму. Что бы ты не делал, — добавил старший клон, — продолжай. Сонливость Клыкача как рукой сняло — предвкушение полноценной встречи с обещанным Силой учеником, дочерью, полностью захватило мысли тогорийца. Поняв, что возле консоли он не нужен, Тень подошел к цилиндру вплотную и прислонил к нему ладонь. На его глазах жидкость окончательно ушла из ёмкости. Медленно, даже нежно отсоединились все патрубки, а затем и искусственная пуповина. Клоны-младенцы обычно не кричат — пуповина служит только для питания, тогда как дыхание обеспечивает маска. Но Двенадцатая была не обычным клоном: когда маска сдвинулась с её лица, цилиндр всколыхнул крик. Казалось, сама планета, сама галактика, сама вселенная, сама Сила вздрогнула. Младенец кричал, расправляя легкие, разрывая десятилетиями стоявшую в лаборатории тишину — и разрывая все то, что Крогнорр дотоле считал своей жизнью. В этот момент все прошлые свершения и проблемы казались чем-то мелким, несущественным, каким себя сейчас ощущал и сам Клыкач. Сила бурлила вокруг маленькой девочки. Крик закончился — девочка успокоилась, даже не став открывать глаза. Ничего столь ошеломляющего Крогнорр прежде не чувствовал. Даже Сердце Грауша притихло — от крика заткнулись и постоянно бормочущие духи. Тем временем процедура извлечения Двенадцатой шла своим чередом — из днища цилиндра выехал анатомический держатель. Несколько секунд он повисел, подстраиваясь под новые размеры новорождённого, а затем младенец опустился в неё. Вокруг девочки выросла небольшая капсула, которая укрыла её в себе. Транспаристаль под пальцами фелиноида задвигалась. Поняв, что к чему, он убрал руку и отступил на несколько шагов. Внешняя оболочка цилиндра опустилась, открывая своё нутро. Тогориец мелко дрожал, когда нагнулся и взял капсулу с Двенадцатой в руки. Сквозь смотровое окошко он увидел её личико — вопреки ожиданиям, вполне гуманоидное. Только в отличие от своих умбаранских сородичей у девочки имелись волосы, светло-пепельные, равно как и брови. И глаза, которые с интересом глядели на Крогнорра, были пронзительно-изумрудными. Как и его собственные много лет назад. — Ну привет, — прошептал Клыкач и мягко улыбнулся, не размыкая губ (клыкастая пасть пугает детёнышей почти всех известных видов). — Вот мы и встретились! Рядом послышались шаги. Крогнорр медленно повернул голову, чтобы не пугать ребёнка, и увидел, что подошли Квинт, Децим и Децима. Все трое с интересом смотрели на капсулу, которая была чуть больше ладони тогорийца. Децим глядел внимательно — лицо его было непроницаемо, но в глубине серебристых глаз Крогнорр видел искреннее облегчение. Его сестра смотрела так же, но не отказывала себе в эмоциях — женщина улыбалась, а в уголках глаз блестели едва заметные слёзы. Клыкачу хотелось думать, что это слёзы радости. Взгляд Квинта был печальным. Только сейчас Крогнорр догадался, почему тот упорствовал. — Твоей сестре повезло с братом, — в третий раз повторил фелиноид. — Ты нашел способ поступить правильно. Квинт поднял глаза на великана, вздохнул и отвернулся. — Хотелось бы думать, — произнёс он. — Не давай её в обиду, тогориец, не то клянусь звёздами я тебя… — Даю слово, — перебил его Крогнорр. — Даю слово, что скорее умру сам, чем дам ей пострадать. И уж тем более никогда не подыму на неё руку. Квинт скептически поднял бровь, но осёкся, после чего повернулся к Дециму. Похоже, младший сородич в очередной раз объяснил что-то старшему — тот кивнул спустя несколько секунд и повернулся к Клыкачу со словами: — Децим говорит, что слово тогорийца нерушимо, и нет больше позора, чем его нарушить. — Именно так, — подтвердил Крогнорр. — Ты разве не знал об этом? — Откуда? — пожал плечами Квинт. — Доктор неплохо натаскала меня в медицине, генетике и ксенобиологии, но о большой галактике я знаю слишком мало. Децим и Децима сохранили часть воспоминаний прототипов, — ответил он на невысказанный вопрос тогорийца, — побочный эффект модификаций. Кстати говоря! Он подошел ближе и коснулся капсулы. Крогнорр удивился, когда секция на одной из стенок сдвинулась, обнажив небольшой дисплей. — Смотри сюда, — тон Квинта стал деловитым. — Вот основные параметры, которые надо знать — давление, состояние фильтров воздуха и качество питательной смеси. Капсулы должно хватить на неделю — дальше ищи клонеров или дуй в ясли, у джедаев вроде есть такие. — Замётано, — кивнул Крогнорр и бросил взгляд на выход. — Мой корабль?.. — Починили как смогли, — проговорил Квинт. — Дыры залатали, привели генератор в чувство — взлететь и выйти в космос должен. — Хорошо, — кивнул Клыкач. — Похоже, что мне пора. — Да и нам тоже, — Квинт усмехнулся и окинул взглядом «десятых». — Пока ты работал, мы долго решали, что делать дальше, — объяснил он. — Я решил остаться здесь, а вот ребятам захотелось повидать большую галактику. Но теперь меня тут ничего не держит. Крогнорр ухмыльнулся: — Так и быть, подвезу! — но удивился, когда Квинт замотал головой: — Твоя колымага не единственный корабль, который тут есть. Мы сами справимся, — добавил он. — Нисс и Силл были хорошими пилотами, и эти навыки остались у Децима и Децимы, проверено. — Рад за вас, — Крогнорр окинул взглядом троицу клонов. — Только ещё пара вопросов осталась. — Каких? — насторожился Квинт. Клыкач ухмыльнулся: — Мне бы моё тряпьё обратно получить и меч. Квинт засмеялся: — Это можно! — затем повернулся к Дециму. Тот через мгновение с готовностью кивнул, и двинулся к выходу. Крогнорр проводил его взглядом — и внезапно почувствовал опасность, там, за дверью. — Децим, стой! — рявкнул Клыкач, но клон уже успел открыть дверь. Рефлексы у парня имелись — он вовремя ушел влево, под защиту стены, когда в лабораторию ударила очередь из бластера. — Все назад! — скомандовал Крогнорр, крепче сжал капсулу с Двенадцатой и окутал себя Силой. В лабораторию ворвались сразу трое уравнителей — полноценных, в броне и с оружием. Которое направляли на тогорийца. Время словно замедлилось — там, в потоках Силы, Тень увидел, как из стволов вырывается плазма и мчится на него. Прошивает насквозь, а один заряд единственным попаданием испаряет капсулу. Капсулу, которую Клыкач поклялся защищать своей жизнью. Это почувствовала и Двенадцатая — Клыкач увидел её страх, а уши уловили тихое хныканье. — Не бойся, — прошептал Крогнорр. — Сейчас я спою тебе колыбельную, — и открыл Сердце Грауша.

***

Детки-детки, Лорда Ньякса видели хоть раз? Нет, родные, помните родительский указ! Но не бойтесь, если Ньякс к вам в комнату зайдёт, ведь он трусливый как шакал или степной койот! Т-с-с, т-с-с, т-с-с, Лорд Ньякс сюда идёт! Будь смелым, хитрым, а не то поймает и сожрёт! Первый уравнитель разлетелся на куски плоти и брони, когда в него врезался заряд разрушения Силы. Второго окутали щупальца выродившихся нановолокон — они проникли в щели, и разорвали тварь изнутри. Третьего окутал космический холод, и в мгновение ока превратил плоть и металл в кусок льда. Сделай вид, что ты ранкор, как следует рыкни — и увидишь, что Лорд Ньякс обделался в штаны! Конечно, это оказались далеко не все нападающие — появилась ватага удостоенных, каждый с импровизированным оружием. Прошипи сердитым нексу или тукой злой, и от страха Ньякс забудет, кто же ты такой! Воздух взрезали пурпурные молнии — а затем завоняло палёным мясом и раздались вопли боли. Т-с-с, т-с-с, т-с-с, Лорд Ньякс сюда идёт! Будь смелым, хитрым, а не то поймает и сожрёт! Задние ряды ринулись прочь — только для того, чтобы их расстрелял очередной взвод уравнителей. Прогуди себе под нос, руками помахай — Ньякс умчится в страхе прочь, решив, что ты джедай! Крогнорр ударил по троим сразу — выброс концентрированной Тёмной стороны. От уравнителей остался лишь пепел, который кружился в воздухе. Крикни громко, что твой папа офицер КорБез, и Лорд Ньякс прям пожалеет, что сюда пролез! Ещё удостоенные, уже не такие решительные как прежде. Несколько самых смелых попробовали напасть, все вместе — и вместе со своими сородичами превратились в кровавые пятна на стенах. И закрой глаза сильней, представь, что его нет — и Лорд Ньякс бегом растает, как весенний снег! Когда звуки собственного голоса, поющие колыбельную, и аккомпанемент в виде грохота Сердца Грауша наконец-то утихли, Крогнорр опомнился.

***

      Сердце подчинилось почти без сопротивления — похоже, духи насытились. Проклятие отступило, и тогориец снова стал самим собой. Первым делом он проверил свою драгоценную ношу. Колыбельная помогла — Двенадцатая спала, но буря в Силе вызвала кошмары. Крогнорр осторожно коснулся разума девочки и послал ей волну успокоения. Затем Тень осмотрелся. Пока разум управлял Сердцем Грауша, подсознание привело тело тогорийца в ангар, к кораблю. «Мосгот» выглядел исправным — рампа открыта и приветственно мигает огоньками. Клыкач на всякий случай обошел свой корабль по периметру. «Мурглак меня подери, они даже дырку от ракеты заделали!», — изумился фелиноид. Вернувшись к рампе, он прислушался — корабль открыт, и без Шесть-Первого на страже внутри может поджидать неприятный сюрприз. Но похоже, что никто не рискнул туда забраться — Клыкач не ощущал ни угрозы, ни присутствия чего-то живого. Сзади раздались шаги. Тогориец немедленно обернулся, готовый вновь призывать Сердце… но расслабился — это оказались клоны. Все трое выглядели ошарашенно — оба мужчины и женщина двигались плотной группой с Квинтом во главе, нервно озираясь по сторонам. Вспомнив, что происходило несколькими минутами ранее, Крогнорр прекрасно понимал чувства этой троицы. Увидев тогорийца, клоны разом остановились. Квинт сверлил фелиноида взглядом, тогда как Децим и Децима старались не смотреть на него лишний раз. — Всё кончилось, — тихо проговорил Крогнорр. — Это… ушло. До следующего раза, по крайней мере. — А я-то думал, что успел повидать банта пуудуу, — ответил Квинт. — С Двенадцатой всё?.. — Она в полном порядке, — заверил его Крогнорр. — А что там с моим барахлом? Квинт повернулся к Дециму. Крогнорр только сейчас заметил, что младший клон несёт свёрток с вещами фелиноида. Квинт принял у него пакет, затем с опаской приблизился к тогорийцу и протянул ему. Крогнорр взял свёрток свободной рукой и по-хозяйски ощупал. Похоже, что всё было на месте, кроме светового меча. — А меч? — немедленно поинтересовался Тень. Квинт, который успел уже немного расслабиться, жестом фокусника полез под свою дерюгу, вытащил световой меч Клыкача и протянул хозяину. Крогнорр принял оружие и внимательно осмотрел — на вид целый, но хрен его знает, что с внутрянкой. «Будет чем заняться по дороге в большую галактику», — подумал Тень. — Спасибо, — он с благодарностью кивнул сначала Квинту, затем «десятым». — Ну что, господа хорошие, будем прощаться! — Постой! — Квинт поднял руку. Крогнорр насторожился: — Что-то случилось? — Нет, — замотал головой Квинт, — просто… Он замялся, явно собираясь с мыслями, и спустя несколько секунд произнёс: — Ты… дашь ей имя? Крогнорр поначалу не понял, о чём говорит клон, но догадался и бросил взгляд на капсулу в своей живой руке. — Дуодецима не звучит, да? — произнёс он в сторону Квинта. — Определённо нет, — согласился тот и тут же предложил: — Может, Силл? Так звали женщину-прототип. Крогнорр подумал и покачал головой: — Не, что-то тоже не очень звучит. Он осторожно поднял руку с капсулой, взглянул на спокойное и безмятёжное имя младенца — и улыбнулся. — Rraumi, — произнёс он. — Ррау… Что это значит? — растерялся Квинт. — «Двенадцатая», — с ухмылкой объяснил Клыкач. — По-тогорийски. Квинт задумался, а затем повернулся к Дециму и Дециме. Очередной жутковатый безмолвный диалог, и старший клон одобрительно кивнул: — Ребятам нравится, пускай будет. Только звучит как-то больно экзотично. Клыкач засмеялся и произнёс: — Моё имя в тогорийском произношении звучит как krag’nyaurr, так что rraumi вполне может стать Роми. Как вам? — Годится, — кивнул Квинт, затем опустил голову и вздохнул: — А вот теперь будем прощаться. Извини, обниматься у нас не принято, да у тебя и руки заняты. — Не скажу, что слишком опечален, — заметил Крогнорр. — Береги себя, Квинт. И вы тоже, — он кивнул «десятым» и улыбнулся, когда оба кивнули в ответ. — Да пребудет с вами Сила, пусть вы и вроде как вне её! — И тебе удачи, тогориец! — Квинт расщедрился на лёгкий поклон. — Береги её и себя! По крайней мере пока она не вырастет. — Буду, — кивнул Крогнорр, развернулся к клонам спиной и шагнул в родной полумрак «Мосгота».

***

— Шесть-Один, да что ты копаешься! — заторможенность дроида раздражала тогорийца. — Мотиватор глючит, или что? — Виновато: извините, хозяин, — проговорил «охотник/убийца», поднимая оброненный ключ. — Оправдание: длительное отсутствие энергии плохо сказалось на состоянии поведенческих контуров. Крогнорр сердито засопел, но решил промолчать. Проклятый Эквалитай не хотел отпускать «Мосгот» и его экипаж. Крогнорр только-только успел похвалить рукастость технаря, который подрихтовал грузовик (но не удосужился вернуть часть проводки на место), как при переходе в гиперпространство сгорели предохранители мотиватора. Поломка в общем-то пустяковая — заменить предохранитель да и ещё одну сбойную катушку. Но закавыка в том, что для этой операции нужны двое. Младенец, пусть и очень крупный, не мог помочь при всём желании — оставался только Шесть-Один. С дроидом же с момента включения постоянно происходила какая-то ерунда: включился раза с третьего, хотя Крогнорр поставил заряженную до упора батарею, первичную самодиагностику прошел раза с пятого, а в работе нещадно тормозил. «Выберемся отсюда — отправлю его к Фонарику на ремонт», — думал тогориец, глядя как старый дроид снова завис на несколько секунд и только потом продолжил работу. Хотя не стоило — Крогнорр первым делом почувствовал опасность, а мгновением после заметил, что Шесть-Один вот-вот вставит предохранитель не той стороной. — Стоять! — рявкнул Клыкач, но дроид не отреагировал. Тогда Тень движением руки вырвал предохранитель у него из манипуляторов. Дроид резко (даже слишком резко) повернул голову к хозяину. — Изумление: хозяин, что с вами? — проговорил Шесть-Первый. — У тебя зрительный центр барахлит, — заявил Клыкач. — Обида: хозяин, мои фоторецепторы в отличном состоянии, — ответил машина, на что тогориец заметил: — А какого тогда ситха ты «пробку» не той стороной в гнездо сунешь? Дроид повернул голову к гипердвигателю, затем повернулся обратно. — Это последняя, что есть на борту, — Крогнорр потряс предохранителем, — мы здесь застрянем, если накроется и она. Дроид не ответил — лишь помаргивал фоторецепторами. Клыкачу показалось, что Шесть-Один, похоже, обиделся. — Ладно, старина, — вздохнул фелиноид. — Свободен, иди займись чем-то ещё. Шесть-Один последний раз моргнул рецепторами, затем выпрямился и зашагал прочь. Крогнорр проводил его взглядом, а затем снова занялся приводом. Установкой предохранителя дело не закончилось. Крогнорр решил на всякий случай проверить, что там нахимичил Шесть-Первый и не удивился, заметив что катушки накопителя релятивистского щита до конца не закреплены, мотиватор вообще отключен, а часть обмотки гиперпроволоки висит в воздухе. Тогориец провозился ещё полчаса — пятнадцать минут на исправление косяков и ещё столько же на экспресс-диагностику. Результат удовлетворил — всё равно в полевых условиях всё не поправить — и после отключения датапада двинулся в кабину, готовиться к отлёту. По дороге Клыкач не удержался — решил ещё раз зайти в медотсек и проверить, как там его будущая воспитанница. Каково же было удивление тогорийца, когда он застал там Шесть-Первого! Дроид стоял возле медицинского компьютера и изучал показатели — по крайней мере, дисплей отображал именно их. Клыкачу это не понравилось — кто знает, в какую сторону замкнуло мозги его товарища. Может, какая-то часть программы восприняла Роми как чужака?.. — Так, старина, прекращай! — заявил Крогнорр, отмечая, что прозвучал чуть жестче, чем следовало бы. На этот раз дроид подчинился быстро — выпрямился и отнял манипуляторы от консоли, затем всем корпусом повернулся к хозяину. — Обиженно: хозяин, я прекрасно понимаю, что делаю сейчас, — заявил «охотник/убийца». — Я просто проверяю показатели жизнедеятельности маленького существа! — Ой ли, — заметил Крогнорр и добавил: — С тобой явно не всё в порядке, дружище, так что будет лучше, если ты просто посидишь на месте, пока мы не доберёмся домой. — Сердито: хозяин, неужели вы во мне сомневаетесь? — произнёс Шесть-Один. — Я в полном по… — Нет, старик, — покачал головой Крогнорр. — Ты здорово накосячил с движком, теперь вот какого-то мурглака припёрся сюда. И с каких пор ты органиков существами называешь? Дроид опять словно завис, начав моргать рецепторами. Крогнорр сердито фыркнул — нет, парня точно надо отвезти к Фонарику! — и заявил: — Шесть-Один, процедура отключения! Вопреки ожиданиям, фоторецепторы не погасли и продолжили моргать. Крогнорр удивился — команда записана в мотиватор как первичная директива, которую дроид обязан исполнять в первую очередь. Неужели он действительно зависает? Тогориец подождал, пока рецепторы перестанут моргать, и Шесть-Первый подаст хоть какие-то признаки жизни. Через пять минут мигание сменилось ровным светом, и Крогнорр громко повторил команду, ровным и чётким тоном: — Шесть-Один, процедура отключения! Наконец сработало — электронные «глаза» погасли, а прямоугольная голова дроида свесилась на грудь. Крогнорр выдохнул с облегчением, и пробормотал: — Извини, приятель, но это для твоего же блага. Убедившись, что Шесть-Один отключился, Крогнорр решил заглянуть, что же именно он проверял. Кроме общего состояния, кровяного давления, пульса и мозговой активности, на дисплее светилась ещё и графа «Состав крови». Клыкач удивился — сколько лет владеет «Мосготом», но даже и не предполагал, что компьютер медотсека способен на такое! Открыв подробный вид, Крогнорр вообще изумился — компьютер умел вычислять ещё и уровень мидихлориан! — Ну ни хрена себе, — пробормотал фелиноид. Да, у малышки Роми с этим было всё в порядке — девять тысяч на миллиграмм, как у самого Клыкача. Не самый рекордный показатель, но как говаривал Бенедикт Грей, главное качество, а не количество. Только вот зачем эта информация Шесть-Первому? Тогориец никогда не замечал за своим дроидом интереса к мидихлорианам. Он почувствовал позади себя движение — и угрозу. Рефлексы сработали как битский компьютер — Крогнорр развернулся и поймал протезом запястный виброклинок Шесть-Первого. А вот поймать второй манипулятор с зажатым в нём иньектором не успел — в бедро вонзилась игла. По телу начала распространяться знакомая слабость, а Сила уже привычно угасать. Но на этот раз с Крогнорром было Сердце Грауша — оно защищало своего создателя и от ядов. Подавляющий Силу наркотик технически яд — но вот нападающий об этом навряд ли догадывался. Фелиноид сделал вид, что яд подействовал: схватился за бедро и припал на колено — одновременно зорко следя за поведением дроида. Тот успел избавиться от инъектора — из запястья правой руки выкатилось дуло скрытого бластера. — Я должен был догадаться, — прохрипел Крогнорр, тщательно имитируя страдание. — Ты за это ответишь, шутта! — Считай это компенсацией за повреждения репликанта, — тембр вокодера Шесть-Первого стал несомненно более женственным. — Он стоил мне целое состояние. Крогнорр словно бы из последних сил поднял голову на Нейт и процедил: — Шесть-Первый был бесценен! — а затем потянулся Силой к потокам ионов, которые кружились в воздухе — благо, генератор исправно вырабатывал электричество — и направил их на дроида. Крогнорр напрочь забыл о том, что ещё давно поставил Шесть-Первому ЭМИ-дефлектор, которым Нейт не преминула воспользоваться: вокруг угловатого силуэта «охотника/убийцы» появился едва заметный мерцающий синим пузырь. Не беда, подумал Крогнорр, фокусов знаем много… …но вот времени их использовать не оказалось. Нейт успела понять новое тело — дроид молниеносно метнулся к кушетке с капсулой и замер перед ней: дуло бластера глядело прямо в смотровое окошко. — Замри на месте, не то выстрелю! — проговорила Нейт. Тогориец стиснул зубы — всё просчитала, шутта! — и решил подчиняться, пока не придумает как её обезвредить. Фоторецепторы «охотника/убийцы» моргнули и его новая владелица проговорила: — Хорошие были дроиды. Отличное оружие против восприимчивых. И против Силы. Хотя боевые роботы кратов наверняка лучше. — Извини, я музеи не граблю, — проворчал Крогнорр. — Чего ты хочешь? — Вернёмся на Эквалитай, — охотно объяснила Нейт. — Все вместе — ты, я, — голова дроида повернулась к капсуле, — и Двенадцатая. — У неё есть нормальное имя, — заметил Крогнорр. «Телекинез не вариант, молния тоже. Криокинез? Прорвётся ли сквозь дефлектор?» Из вокодера донеслось фырканье: — Я не настолько сентиментальна, чтобы давать клонам имена! Значит так, тогориец, — то её голоса стал повелительным. — Медленно поднимайся на ноги! — Не могу, — соврал Крогнорр. — Я всё ещё… — Врёшь, — перебила его Нейт. — Наркотик почти не возымел эффекта — у твоего дроида просто отличные сенсоры. «Файрфек», — мысленно выругался Клыкач и делать нечего, поднялся. Но не отказал себе в удовольствии произнести: — Знаешь, а я ведь найду способ вытащить тебя. Вытащить и засунуть в тело, которое чувствует боль. — Мозгов не хватит, — презрительно отрезала Нейт. Затем она резким движением схватила капсулу и зажала в свободном манипуляторе — ни на секунду не убирая от неё бластер. Делать нечего — пришлось развернуться спиной и двигать к кабине. Клыкач шагал нарочито медленно, стараясь тянуть время. По дороге он перебирал в уме трюки, которые помогут выбраться из этой беды. На полдороге от медотсека к проходу в кабину Клыкач уже привычно переступил через лежащий на полу кабель, и тут у Тени в голове щёлкнуло — вот оно! Нейт в теле Шесть-Первого держала дистанцию, шагая в паре метров позади. Крогнорр подсчитал в уме время и чуть сбавил шаг, чтобы сосредоточиться. — Без фок… — начала было Нейт, но договорить не успела — кабель с громким шуршанием опутал ноги её нового тела. Усилием воли Клыкач дёрнул кабелем и развернулся на сто восемьдесят. Как раз успел, чтобы поймать капсулу с Роми — вылетела из манипуляторов отехнённой. Тень ухватил бесценный девайс Силой и притянул к себе. Секундой спустя Нейт с оглушительным грохотом оказалась на полу. Не теряя времени, Крогнорр переключился на кабель: толстый провод начал опутывать корпус Шесть-Первого, словно хищная лиана. Клыкач уже был готов повторить фокус с ионизацией — в воздухе уже начало потрескивать — как внезапно опутанный дроид вывернулся. По оплётке шкрябнули виброклинки, а через мгновение Нейт уже была на ногах. От неожиданности Крогнорр опешил и потерял драгоценные мгновения. Которыми Нейт воспользовалась в полной мере — вскинула бластер и выстрелила очередью. Ионизация превратилась в щит — газ с шипением растаял в метре от тогорийца. Тот уже накопил заряд и собрался ударить, но заметил лишь спину дроида, который исчез за поворотом. Нейт могла пойти только в машинный отсек. Клыкач немедленно рванулся вслед за ней, но вспомнил о ребёнке в капсуле — потратил ещё несколько секунд, чтобы отправить к ней импульс спокойствия, а когда пересекал кают-компанию, отправил капсулу на диванчик. Коридор к машинному отсеку Крогнорр пробежал меньше чем за секунду. Затормозив в дверях, он заметил что Нейт уже стоит рядом с гиперприводом, целится в него из бластера. — Стой, малахольная! — рявкнул Клыкач, но проклятая докторша успела выстрелить. Клыкач ударил наобум телекинетическим броском. Бросок успел отклонить тёмно-синий сгусток газа — похоже, что Неделимая Сила наконец-то сжалилась над своей Тенью… «Или нет», — подумал Крогнорр, когда газ ударил в один из досветовых. На секунду воцарилась тишина, словно в оке бури. Миг спустя корпус досветового угрожающе загудел, а через секунду с него сорвалась волна ЭМИ, с треском и озоновой вонью. Крогнорр успел только выставить вперёд руки — мех на живой встал дыбом, а протез защипало. Затем искусственная конечность обвисла тряпкой, в глазах у Тени потемнело от вспышки боли в спине, ноги отнялись, и фелиноид в который уже раз за эту неделю рухнул вниз. Одно хорошо — от ЭМИ не поздоровилось и Нейт. Уже на земле Крогнорр услышал нечто среднее между треском и звоном разбитого стекла: это рухнул дефлектор. За ним последовал грохот падающего металла. Удивительно, но чувствительность к ногам и протезу вернулась почти мгновенно — неужели организм начал привыкать к таким перипетиям? Решив оставить это на потом, Клыкач рывком оказался на ногах. Поврежденный досветовой затих — сработал предохранитель. Нейт в теле Шесть-Первого валялась на полу. Корпус дроида содрогался, натужно гудели сервоприводы (и как только пережили выброс?), а вокодер постоянно хрипел. Клыкач криво усмехнулся и вскинул руку. Вокруг Шесть-Первого словно сгустился воздух. Через мгновение он превратился в пурпурное облачко. Крогнорр стиснул руку в кулак, и облачко тысячами мелких искр вонзилось в корпус дроида. Конвульсии прекратились, дроид наконец-то затих. Но не успел Клыкач облегчённо вздохнуть, как голова «охотника/убийцы» неожиданно повернулась к нему. Из вокодера донеслись щелчки и посвистывания, в которых Клыкач узнал бинарный язык — экстренное сообщение, система взломана через вмешательство в коммуникационные сенсоры. Нейт навряд ли стала бы такое сообщать. Сердце Клыкача радостно ёкнуло — Шесть-Один ещё там! Но ему придётся потерпеть ещё немного. «Коммсенсоры, говоришь», — подумал Тень, восстанавливая в памяти схему расположения элементов. Нужные элементы находились в затылке Шесть-Первого — наверное, именно туда Нейт и поместила устройство для взлома. Что же, в ионах недостатка нет! Искрящееся световое облако сгустилось возле головы дроида — Крогнорр сосредоточил удар по затылку. Голова Шесть-Первого задымилась, к вони палёной резины и горячего металла добавился смрад плавящегося пластика. Корпус и конечности дроида снова забились в конвульсиях, и Крогнорр удвоил усилия — сенсоры сгорят, но и хатт с ними, поставит новые! Он слишком поздно заметил, что левый манипулятор охотника/убийцы взметнулся вверх, со сдвинутой кистью. Тень попытался переключиться на телекинез, но опоздал — негромко бахнул пиропатрон, и запястный виброклинок Шесть-Первого оказался воткнут в гиперпривод. На мгновение корабль снова остался без электричества — пропало освещение и искусственная гравитация. Но Крогнорр даже не успел сгруппироваться, как всё вернулось в норму. За исключением привода — на глазах у фелиноида по катушкам гиперпроволоки пронеслась энергия, а затем штуковина завибрировала в знакомом ритме. — Твою мать!.. — сорвалось с губ тогорийца, а затем он развернулся и что есть мочи помчался в кабину. Добравшись к ней, Тень взглянул на основной дисплей компьютера. Подозрение оправдалось — привод готовился к прыжку. Крогнорр вдавил клавишу отмены. Лампочки готовности привода трижды моргнули — один раз медленно и два быстро. Привод перегружен, сброс энергии невозможен, для сохранности судна и экипажа компьютер инициирует прыжок. Сил и желания ругаться у Клыкача уже не осталось — всё , что он успел это только метнуться в кают-компанию, схватить капсулу с Роми, вернуться обратно в кабину и рухнуть в кресло, прижав свой бесценный груз к груди. Мгновение спустя огоньки звёзд по ту сторону транспаристали вытянулись в прямые линии, а ещё через несколько секунд колоссальная перегрузка вдавила тогорийца в кресло. Вопреки желанию Клыкача, по краям зрения начала проявляться темнота. Похоже, организм решил, что с него хватит приключений и начал отключаться. — Нет, — прохрипел Крогнорр, из последних сил пытаясь остаться в сознании. — Не-е-е… Темнота оказалась сильнее.