тридцать дней тепла

он любит природу. любит ходить по утренней мягкой траве, ощущать босыми стопами прохладную росу. он любит, как поют птицы и даже не пугается насекомых, как простые городские жители. он всю жизнь прожил в деревне, гонял по двору кур, бегал от гусей, который хотели больно щипнуть мальчишку за пятку, ездил с отцом верхом на его лошади, пока пасли небольшое стадо коров. он по всему этому скучает, а в городе природы мало. докём во все тридцать два улыбается и тянет за собой сынквана, что-то весело рассказывая. бу от друга не отстает, тоже говорит что-то без умолку, стараясь поспевать за старшим и не спотыкаться о корни деревьев. деревенский парень такой солнечный, прямо как сегодняшний день. он своим теплом греет не хуже солнца и кажется таким счастливым, что наконец смог вылезти за город. и вытащить за собой друга. - в городе душно. старший плед на земле расстилает, выбирая место на границе тени от раскидистой кроны дерева и прогревающего траву света солнца. докёму солнце не страшно, к нему оно так не липнет, не обжигает его кожу, ложась мягким темным оттенком. сынкван отчасти завидует – он почти сразу сгорает и долгое нахождения под солнцем боится, как огня. ему бы вообще всего как огня боятся, с его-то здоровьем, и он так долго отказывался сходить с другом на пикник, но видя его умоляющий взгляд просто сдался. "только выберем теплый безветренный день". докём выбрал. четверг разбудил его ярким солнечным светом через не зашторенное окно и бурчанием сводного брата с соседней кровати. сонный вонпиль не вставая с нагретого места наблюдал, как его младший брат бегал по всей квартирке, собирал вещи и говорил что-то про "надеюсь, он проснулся и я его не разбужу". не разбудить не получилось и сонный сынкван это просто милейшее зрелище (после сонного брата) которое деревенский видел в своей жизни. правда с братом друга так и не удалось познакомиться, тот опять где-то пропал на пару суток. - в паре метров, за тем холмом, есть небольшой ручей. докём еще что-то говорит, пока выкладывает еду на плед, но сынкван его почти не слушает, стараясь бороться со сном. вплоть до того момента, пока на пледе не появилась доска с фруктами и какими-то пирожными. интерес бу сложно было не заметить и докём широко улыбнулся. - отец из деревни прислал. все свое. пирожные мы с братом делали. хобби у нас такое – по ночам выпечкой заниматься. и снова смеется. звонко, заразительно. сынкван широкой улыбки сдержать не может, как и восторженного почти визга, что он непременно все это попробует. докём странный, не подходящий в стандарты городских жителей. он простой, открытый и такой искренний. если он помогает, то без мыслей о том, чтобы потом получить выгоду. он просто помогает. он просто дружит, не ища тех, с кем будет потом легче, от кого потом будет польза. докём настоящий. сынквану природа, кажется, тоже нравится. ему просто сравнивать не с чем, брат постоянно старался младшего домой поскорее с прогулки увести, чтобы тот ненароком не заболел. докём об этом знает. знает и старается выбрать самое безветренное место, под защитой мощного ствола дерева, в самый теплый день. докём старается заботиться, нарезает яблоки и наливает теплый травяной чай, пахнущий мятой и лимоном. "для горла хорошо" бурчит деревенский парень, отдавая чашку в чужие руки. и улыбаясь все так же солнечно. день и правда теплый, а пирожные с абрикосовым джемом такие сладкие и вкусные, что даже становится жалко, когда они заканчиваются. и чай приятно согревает горло. но такой уютный докём согревает сильнее. к ручейку они тоже сходили. сынкван мертвой хваткой за деревенского держался, когда они старались аккуратно спуститься к воде, потому что спуск оказался слишком крутой, а городской слишком не подготовлен к таким прелестям жизни. докёму пришлось его еще ловить, когда друг был в опасной близости к тому, чтобы в ручейке этом искупаться. к вечеру правда холодает и сынкван кутается сильнее в свою легкую рубашку, потому что как-то такого не ожидал. докём, кажется, ожидал. он плед сворачивает, запихивая остатки от их скромного пикника к себе в огромный рюкзак и вытаскивает оттуда безразмерную толстовку. в нее, кажется, два сынквана поместится и еще места для докёма хватит. но деревенский парень друга своего кутает, целует в макушку и капюшон напяливает почти до самых глаз. и опять смеется. у сынквана щеки краснеют, и он друга в бок пытается ударить, да сил не так много, а смеха только больше. докём сынквана за руку хватает, пальцы переплетает и снова что-то без умолку говорит, смеется и свободной рукой активно жестикулирует. у обоих на душе – тепло цвета полевых цветов и улыбок друг друга.