тридцать дней тепла

вечеринки дело такое, веселое, но иногда заканчивающееся для людей странным образом и в странных местах. вечеринки студентов – особенно. потому что на таких всегда много пойла, притом не самого качественного, потому что откуда у бедных студентов деньги на дорогой качественный коньяк. у них хватает на сомнительную водяру с которой уносит даже самых стойких. а еще у них непременно странные игры. особенно когда в голову ударяет алкоголь и мозг отключается, хотя у некоторых и до этого не работал. и тут что в эту пустую опьяненную голову придет. обычно это глупые игры по типу правда или действие или бутылочка на желание. или карты на раздевание, но это на самом деле не так уже весело, по мнению некоторых личностей. юнсон не знает, какого хрена он тут делает. точнее знает. этот какой-то хрен сейчас сидит на кресле и поглощает уже которую банку пива, что-то громко вещая своим собеседникам, которые, кажется, уже спят даже не смотря на конкретный ор сынёна. его парень ненавидит всей душой и не понимает зачем вообще согласился, но старший сказал "будет весело". юнсон веселиться так не любит, но почему-то все чаще на сомнительные авантюры соседа соглашается. просто тот обещает купить своему младшему другу пиццу и тут даже он готов пойти на все. даже на глупые игры. еще более глупые и нелепые чем правда или действие. он смотрит на свою короткую палочку и хитрый взгляд сынёна, обещая его потом убить и закопать где-то за зданием общаги. усок бы оценил. а потом взгляд на проигравшего второй команды переводит. и… - твою мать. потому что донхён кажется до сих пор не понимает, что ему предстоит делать. потому что донхён маленький и наивный. юнсону бы наказание выбрать и может еще и наказание донхёна выполнить, потому что ну не играть же в эту чертову пеперо-гейм. не играть, но почему-то он с непроницаемым выражением лица к донхёну подходит и ладонь ему на затылок кладет, зажимая один край палочки во рту, бормоча спокойное. - давай сожрем эту чертову штуку. на самом деле у него сердце кульбит и еще пару сотен таких же. и кровь кажется где-то в ушах бурлит так громко что и улюлюканье упившихся студентов почти не слышно. потому что у парня перед глазами чуть испуганный взгляд донхёна, который, кажется, до сих пор не понимает происходящее. или понимает, но не хочет признавать его. у донхёна губы мягкие и со вкусом палочки пеперо смешивается. юнсон его губ невесомо касается и не больше. но в голове уже бенгальские огни и дыхание спирает, теряется где-то между выдохом и вдохом. донхён смешной, у него испуг в глазах и еле заметные красные пятна на щеках и шее, которые кажется с каждым разом все сильнее алеют. и на самом деле это самое прелестное зрелище, которое юнсон видел в своей жизни. он вслед быстро уходящему парню смотрит и губы свои облизывает. на них еще крошки от печенья и тепло чужих губ. улюлюканье толпы не слышно, потому что в голове странная пустота, точно ватой набили. такой мягкой, земляничного цвета. на самом деле юнсон все эти вечеринки и попойки считает глупыми. игры еще более глупыми и до невозможности нелепыми. но он все равно берет вторую палочку и идет на поиски донхёна. потому что еще не распробовал вкус.