Кто спорит, тот...

- Спорим, ты не сможешь полапать Реджину на городском собрании? - На что? - Ставлю десятку. - Мелко! - Двадцать? - Готовь деньги, мистер Эмма-купи-мне-молочный-коктейль! • Даже с падением проклятья в Сторибруке ничего не изменилось. Всё было серое и унылое. Однообразное. Ну, не то чтобы Свон очень хотела видеть Голубую Фею всю такую в рюшах и блёстках или Снежку, рассекающую по улицам на златогривом скакуне. Отнюдь нет. Но вот дурацкие городские собрания, проводимые — внимание! — Злой Королевой каждую неделю, она бы отменила ко всем чертям. И не потому, что сама тоже вроде как королевских кровей была. А потому, что ей просто хотелось заткнуть Реджину. Эти шабаши вечно были одинаковыми: Сидни одинаково верещал о своей недооценённости, секретарша мэра одинаково хлопала длинными ресницами, а Эмма одинаково засыпала, дай Боже, к середине этой сходки. Как шерифу города ей было положено и приказано слушать, вникать, иногда конспектировать. А она ногтем в своей кожаной куртке пыталась проковырять вход в Нарнию. Так и жила. До того — очередного — собрания. Которое, однако, произвело нехилый фурор. И запомнилось, конечно. Тогда, созерцая над собой потолок, Свон внезапно вспомнила про тот несчастный спор с Августом. Ему пошла аж вторая неделя, а Эмма как сидела на пятой точке ровно, так и продолжала, не намереваясь хотя бы обмозговать примерный план действий. Только сейчас она поняла, что слишком рано согласилась на все эти глупые условия ради денег. Деньги лишними не бывают, но жизнь-то одна! Поэтому, наверное, проще ночевать в коробке из-под холодильника, зато целой-невредимой и подальше от Миллс. Поняв, что мысли о Реджине едва ли не через рупор лезть хотят, Эмма стрельнула в ту взглядом. Брюнетка невозмутимо вещала о том, о сём. Она казалась обычной — как тот каждый раз, когда блондинка старается избегать с ней встреч. Но именно сегодня было странное отличие. Именно сегодня Реджина не сидела, а стояла в центре зала. Стояла и соблазняла своими красивыми ногами... — шериф огляделась — походу, только саму Свон. Все смотрели мэру в глаза, и лишь Эмма, как самая умная из присутствующих, оценивала, какой прекрасный обзор открывает юбка-карандаш на королевские колени. Вообще, она не имела привычки пялиться на приёмную мать своего сына. Но иногда так тянуло! Так тянуло! Поэтому документы часто как бы случайно падали со столов, а ключи — из кривых ручонок дочки Прекрасных. И всё это, включая саму Эмму, летело прямиком к ногам Реджины. А Свон готова была отдать ей должное: за такие ноги на всех кругах ада пришлось, в теории, изрядно попотеть, подраться на кулаках... Шериф успела лишь гаденько усмехнуться и представить, на каких фотографиях Миллс она нарисует рога сегодня вечером, как её позвали. Эмму позвали голосом Реджины! Она жутко испугалась — чуть со стулом вместе не подпрыгнула. Она ведь знала, что единственная «шериф Свон» в этом городе — она, значит, ни к кому другому обращаться не могли. И вот — Эмма собралась с силами, подтёрла с подбородка слюну и гордо вскинула голову вверх, разрезая воздух копной волос: - Повторите вопрос, пожалуйста, — вставая с места, Свон со знанием дела поправила жетон, кобуру, куртку. Как будто это могло спасти её — ха-ха. Реджина, сложив руки на груди, вскинула бровь. По этому жесту весь зал понял, как сильно не понравились госпоже мэр эти заминки. И люди вокруг двух главных героинь зашептались, точно заскреблись мыши. - Шериф Свон, я спрашиваю: Вы разобрались в обстоятельствах аварии, которая произошла на днях? — Миллс говорила с нажимом, отчего её слова больше напоминали вбиваемые блондинке в голову гвозди. Это ж надо такой голос иметь — что как будто и секс по телефону, и дрель в четыре утра через стенку! Спасительница вспомнила свой «Сказ о том, как Голд и пьяный Лерой не поделили дорогу» вместо протокола. Тогда было смешно, сейчас — не очень. Все бы могли это проглотить, потому что шериф договорилась тихо-мирно даже со свидетелями. Но нет — угораздило же случиться этому перед зданием мэрии. Чуть ли не у Миллс под окнами. Свон — естественно — не разобралась ни в каких-таких обстоятельствах, она просто всех отпустила. На свободу! С чистой совестью! Ведь с Прекрасным у них тогда был уговор: весь день плохого полицейского играет он, а она — хорошего. Доигралась. Блондинка представила, как будет выкручиваться. Если заболтать Реджине зубы — она сама потом из Свон всю челюсть вынет. Если сказать правду — кишки со всеми подробностями. Если ничего не говорить — заставит сказать. Если заплакать — поржёт и всё равно заставит сказать. И таких вариантов может быть миллион-два, ибо Реджине генетически заложено уметь издеваться над людьми и добиваться своего. Иногда Эмме просто хотелось, чтобы Миллс добивалась её, а не вот это вот всё. Вдруг в светлой голове шерифа мелькнула идея. Свон могла поклясться, что в жизни ничего гениальнее не придумывала и уже никогда не придумает. Если план не сработает. Она подорвалась со стула, как ужаленная, сметая на своём пути все видимые и невидимые преграды. Лишь бы не ушла мысль! Лишь бы не забыть! Блондинка пулей подскочила к Реджине, ухватилась за её талию и завопила той в самое ухо: - Я сейчас Вам всё покажу, мадам мэр! Королеву парализовало от скоротечности происходящего, она даже двигаться боялась — мало ли чего можно от шерифа ожидать. Обдумывая, каким образом правильнее комментировать свои действия, Эмма бросила беглый взгляд в зал. Там, с секунду побродив по рядам, она отыскала Августа, который довольно помахивал ладошкой и кивал-кивал, мол «ты выиграла свои деньги, если она не откусит тебе руки». Свон поняла, что всё делает правильно. А ведь чем чёрт не шутит! - Мадам мэр, Вы будете автомобилем мистера Голда, — ещё более громогласно возвестила Спасительница, чем вызвала театральный всеобщий вздох и продолжительную паузу. Люди-то не дураки, им за шерифа страшно, но посмотреть интересно. Может быть, кто-то даже очень пожалел, что с собой поп-корн не взял. А Эмма подумала о другом — о сравнении. В её понимании Реджине, скорее, подходила роль Бентли, нежели того раритета, которым управляет Голд. Хотя, в то же время, он ведь не телегу из Зачарованного леса пригнал — за это уже «спасибо» стоит сказать. - Мистер Голд двигался по своей полосе в сторону школы, — Свон, крепко ухватившись за талию Реджины, сдвинула её с центра по левую руку от себя и поставила боком к многочисленным зрителям. Эта картинка, которую она представляла себе с их ракурса, более-менее напоминала ситуацию на дороге. — Следом за ним на своей машине двигался абсолю-ю-ютно трезвый Лерой, — она встала позади Реджины, оставляя между ними расстояние вытянутой руки — дистанцию. — На светофоре загорелся красный, и мистер Голд затормозил перед перекрёстком. Но Лерой, поскольку он является неопытным водителем, не сумел вовремя сориентироваться. Его машину занесло при попытке торможения, и он, — Свон резко впечаталась мэру в спину, выбивая из той воздух и пыль из её костюмчика. Руки, тем временем, переместились с талии на бёдра, и Эмму прямо в дрожь бросило от страха за свою жизнь, — врезался в автомобиль мистера Голда. В зале была гробовая тишина. Если бы кто-то внезапно решил чихнуть, его бы закидали камнями. Все ждали, что будет дальше. На удивление Свон, Миллс не вырывалась. Ни одной попытки не предприняла. И Эмма грешным делом подумала, что своим ударом в её воображаемый бампер убила её нахрен. Но брюнетка была живее всех живых. Она дышала через раз, словно боясь спугнуть подругу, и тоже ждала окончания этой увлекательной истории. - Когда я приехала на место ДТП, — Эмма положила подбородок Королеве на плечо, приподнялась на носочки и заглянула в глаза, — оба автомобиля находились вот в таком положении, — она ещё раз /для верности, скорее всего/ поводила туда-сюда потными ладонями Реджине по бёдрам и наконец отлипла. Зря отлипла, потому что стоять сама уже не могла. Только эта игра закончилась — она представила последствия катастрофы и сильно пожалела всех, кто попадёт в эпицентр. Но! - Спасибо, шериф Свон. Очень наглядно, — с полнейшим спокойствием на своём лице Миллс отряхнула ладони, которыми секунду назад поправила пиджак, и, указывая Эмме на её место, улыбнулась. Улыбнулась! Пробираясь к своему стулу на негнущихся ногах, блондинка снова заметила в толпе зрителей Августа. Он беззвучно смеялся и показывал подруге большой палец вверх. Двадцатка в кармане.