Его зовут Эйгон Таргариен, ты должен защитить его

      Дейенерис не сводила с него глаз. Северный волк собирался в дорогу. Но был ли он волком? Она знала, что он бастард, но не знала ничего о его матери, как и он сам. Знала лишь что отец его человек чести и всегда поступал правильно… это и привело его к смерти.       — Джон, не волнуйтесь, — её голос был тихим и ласковым.       Король Севера обернулся к ней, и в его глазах полыхнул огонь, отражаясь от костра:       — Не могу, я ей нужен.       — Понимаю, вы были так близки с детства. Детская дружба самая искренняя. — Дени хотелось как-то ему помочь, но все что она могла сейчас это просто быть рядом.       — Мы не были близки, Ваше Величество! — его голос резал сильнее чем валирийская сталь. — Она издевалась надо мной и всегда указывала мне мое место. Я хорошо его знал, благодаря Сансе и её матери. Она счастливица, что имела мать, пусть недолго, но она смогла насладиться теплом материнских рук.       — Я тоже не знала матери, — сказала Дени тихонько. — Я убила мать своим рождением. Бурерожденная… — она усмехнулась. — Та ночь и правда была бурей для дома Таргариенов, мы лишились крова, а многие жизней. Но я здесь, на родной земле, с тремя драконами, пришла взять то, что мое по праву. Я не сдамся, и Железный трон снова будет принадлежать Таргариенам. Вы тоже не сдавайтесь, у каждого из нас своя судьба, ваша тоже особенная.       — Я могу быть сыном шлюхи. Мои родители не правили Вестеросом. Я каждый раз вспоминаю об этом, когда меня называют Королем Севера, — он повернулся к костру. — Меня всегда привлекал огонь, в нем есть магия. Старая Нэн читала нам много сказок. Почти все были про Север и вечную зиму, но одна была о принце-драконе, похитившем северную принцессу и влюбившем её в себя. Санса очень любила эту сказку. Принц-Дракон любил принцессу, но она таяла от его огня, и постепенно растаяла. Тогда принц сгорел от горя, а кровь его превращалась в драгоценные камни — рубины.       Джон запустил руку под рубаху и вытащив что-то, протянул Дени.       Грубо сделанный кулон представлял собой небольшой рубин и грубый шнурок, продетый в стальное ушко оправы.       — Сталь и рубин, невозможное сочетание, но это подарок отца перед нашим прощанием. Он говорил хранить его до нашей следующей встречи, но та встреча и была последней.       Дени взяла камень и покрутила в руках.       — Я чувствую тепло от него. А вы?       — Я всегда думал, что мне только кажется. — Джон забрал кулон и сосредоточился.       — Думаете отец сделал для вас амулет? Я видела много подобного в Эссосе.       Джон покачал головой.       — Отец не верил в южные амулеты. Я все бьюсь над разгадкой, но ответа нет. Хотя, возможно что-то знал старый Эймон, он был мейстером в Ночном Дозоре. Я хотел показать ему кулон, но пришел слишком поздно. Когда я протягивал ему амулет, он умирал и в агонии вспоминал Эйгона. Он повторял: «Эйгон… Эйгон… Эйгон». И так до тех пор. пока не затих.       — Он умер?       — Нет, он еще успел отправиться в славный путь в Старомест, но о кулоне я тогда забыл. И теперь ответа нет.       — Кажется, буря утихла. Я думаю, мы можем продолжить путь. — Дени выпрямилась во весь рост, и без всех шуб она казалась такой маленькой.       Джон поднял шубу с пола и протянул ей.       — Вы заболеете.       Он посмотрен на нее строго, как на маленькую девочку. Но она больше не была девочкой.       — Во мне пламя Древней Валирии, я никогда не болею.

***

      Арагорн смотрел на кольцо на пальце и чувствовал легкое жжение. Джон Сноу улетел на Север с Драконьей королевой, и он беспокоился.       Женщина с медными волосами медленно поднялась и посмотрела в глаза мужчине.       — Ты не тот. — Она провела рукой по его щеке. — Король, что притворяется нищим. Ты не наш. Не из этих мест. Но судьба у нас одна. Одна…       — Шира… — Арагорн отшатнулся.       Глаза женщины стали переливаться от красного до фиолетового. Её медные волосы зашевелились, и серебряные пряди стали пробиваться сквозь медь.       — Ты видишь то, чего не видят другие, Элессар, как и я. Моя душа всегда была огнем, я не продавала её. Но однажды повидала твой мир, — она улыбнулась. — В Волантис я попала уже после. Я видела волка с драконьими крыльями, охваченного огнем. Ты ведь здесь чтобы предотвратить пожар? Не трудись. Стихия волка — лед. Но что если на все Семь Королевств зазвучит Песнь Льда и Пламени?