Его зовут Эйгон Таргариен, ты должен защитить его

      Боль распространилась по всему телу… Оно было словно парализовано… Неясные звуки смешивались, то приближаясь, то отдаляясь… Она слышала голоса. «Будь сильной! Ты волчица!» — родной голос матери был так близок. Она бы поддержала ее. Поняла. Но ее мать мертва… Ей казалось, что ее сердце покрыто льдом. Оно не бьется. Она не способна чувствовать… Она чувствовала только холод. Это было нормально для Севера, но не для нее… С раннего детства, еще девочкой она была, словно огонек, свет холодного края. За Стеной таких, как она, называли «поцелованными огнем»… Сейчас же она чувствовала себя сотканной изо льда. Как ледяной камень…

***

      Ледяной дождь шел всю ночь, но в пещере было сухо и тепло. Вчерашний день казался глупым сном, но открыв глаза, она увидела сидящего перед костром Короля Севера. Он подбросил в пламя пару веток, достал приготовленные припасы и покосился на Дени. Она быстро закрыла глаза — ему не нужно знать, что она наблюдает за ним. Джон повернулся к костру и негромко запел. Это была песня на валирийском. Его тихий голос вещал об утрате, о боли, о смерти… Треск сухих веток служил ему аккомпанементом, а эхо разносило его голос по всей пещере. Песня была невероятно трагичной, она задевала струны ее души. По щеке Дени скатилась слеза… Она быстро смахнула ее, ведь королеве не подобает плакать перед, как она надеялась, будущим подданным.       — Кхе-кхе… На Стене обучают музыкальным наукам? — Дейенерис подала голос, боясь, что если Сноу продолжит петь, то она разрыдается.       — Вы проснулись. — Северянин немного смутился и покраснел. — Я разбудил вас?       Дейенерис улыбнулась и встала из-под шуб, в которых спала. Ее верхняя одежда почти высохла, и ее можно было надеть. В тонком шерстяном платье было зябко, и она поежилась. Подходя к костру, Дени спросила:       — Вы совсем не спали?       — Я все думаю о сестре. Меня и так не было рядом, когда я нуждался в ней. Сейчас она опять истекает кровью, а я не с ней. — Гримаса боли исказила его лицо, и он сжал кулак так, что костяшки пальцев побелели.       Дейенерис положила руку ему па плечо и тихо сказала:       — Ей повезло, что у нее есть вы. У меня же нет никого…

***

      Король в одном мире и бродяга в другом. Он назвал себя межевым рыцарем, чтобы ему поверили. Джон Сноу и Дейенерис около часа назад вылетели с Драконьего Камня. Безупречные, как неживые статуи стояли по всему острову. Арагорн привык шагать бесшумно, но в этом мире не знали следопытов, поэтому встречая человеческие лица, нуменорец старался производить побольше шума. Башня с воронами накрепко въелась ему в память. Он уже забирался в нее среди ночи, но теперь его пригласили. Несмотря на интригу, Арагорн не забыл и засланного убийцу из Королевской Гавани, но поскольку Дейенерис улетела вместе с Джоном, о мальце можно было ненадолго забыть, хотя нуменорец не упускал его из виду. Он был уверен, что сейчас герой-самоубийца отправился в таверну неподалеку от владений Веларионов. Расслабился, а зря.       Поднимаясь по лестнице, Арагорн убедился, что его никто не видел. Он легонько толкнул дверь, и она отворилась, словно ее только что смазали маслом. Обнажив один из кинжалов, следопыт вошел в башню, дверь за ним закрылась, словно по волшебству. В глубине зажглась свеча. Колдовское, неживое пламя. Он кое-что смыслил в магии и сейчас ощущал ее присутствие всем своим нутром. Расслабив мышцы, Арагорн Элессар выдохнул тонкую струйку воздуха и прошептал пару слов на синдарине. Свеча погасла, не оставляя дыма, как если бы была настоящей. Комната погрузилась во тьму.       Нуменорец зажал кинжал в руке и сосредоточился на своих ощущениях. Ему в сознание словно воткнулась тысяча иголок, вспыхнула страшная боль, нуменорец почувствовал холодное пламя. Он медленно опускался на колени, его голову словно зажали в тиски. Из последних сил он что-то быстро зашептал — заклинание призывания, Владыка Элронд говорил ему пореже призывать помощь эльфов, но сейчас она была ему необходима. В эту же секунду он почувствовал, как указательный палец правой руки обожгло нечеловеческим пламенем, в мучительной улыбке он произнес: «Нарья…». Огненный обруч, сжимающий его сознание, разлетелся на маленькие искорки, а затем словно в магический портал их засосал кровавый рубин, магически очутившийся на пальце Арагорна.       Тяжелый хрип донесся до ушей Арагорна и неконтролируемая более огненная сила разом зажгла факелы, висевшие на стене и мейстерские свечи.       Король людских королевств Средиземья широким шагом шагнул в глубь светелки. На земле лежала женщина и хрипела, по подбородку у нее стека тоненькая струйка крови. Еще бы, ведьма вздумала тягаться с владельцем эльфийского Кольца, пусть и ненадолго, но Арагорн не был олухом — отправляться в смертельное путешествие и не принять мер. Они обсуждали вариант Ритуала Колец с Владыкой эльфов и Лесной Владычицей.       Тяжелая рука нуменорца коснулась медных волос женщины и он словно увидел виденье. Молодая женщина с серебряными волосами укачивала младенца, укутанного в серебристое покрывальце и напевала что-то на диалекте древневалирийского. «મારી સદરતા. મારી રાજકુમારીને સૂઈ જાઓ, લાલ ક્રોની પુત્રી, એક મિશન તમારી રાહ જોશે. લોહી ઘણો હશે. ડ્રેગન અને વુલ્ફ, બરફ અને આગનો બાળક. તેના પિતાને બચાવો, અને સહણની પત્ની સહણન રહસ્ય જાહેર કરો. વામનનો રાજા પાછો આવે, પોર્ટલ ખુલી શકે…». Арагорн уже видел это видение в Палантире, но он тогда не был уверен, лицо женщины скрывалось тогда огненной дымкой.       Он провел ладонью по ее лицу, и она освободилась от власти Кольца.       — Дочь Морской Звезды. Почему ты продала душу огню?!