honey //bonus// seho
23 августа 2019 г., 00:00
Чунмён просыпается от липкого такого ощущения на лице. Морщится, рукой проводя по щеке. На пальцах что-то вязкое. Парень резко открывает глаза и вскрикивает от неожиданности.
В ответ на него смотрят глаза-бусинки. Тявкает, тыкаясь влажным носом в руку, и смотрит выжидающе. Ким растерянно чешет белоснежного щенка за ухом и осматривается.
Смутно помнит события вчерашнего вечера, но комнату припоминает. Правда, он же вроде выходил из неё вчера. Или ему приснилось?
Чунмён сонно потягивается, когда пёс оставляет в покое его и его лицо, и лежит, раскинув руки в стороны. Нет, он точно помнит, что выходил, и не один, а вот как возвращался вспомнить не получается. Впрочем, Ким не жалуется. Он вроде одет и чувствует себя нормально, только голова немного болит.
Он ещё немного просто валяется, нежась под попадающими в комнату солнечными лучами, и поднимается. Полы кажутся слишком холодными для его согретыми одеялом ступней, поэтому парень медлит пару секунд, прежде, чем встать окончательно.
Топает босыми ногами и тихо приоткрывает дверь, прислушиваясь. Комната на втором этаже, а снизу тихо, только тарахтит что-то иногда. Чунмён идёт на звук, недолго думая, а то и не думая вовсе. Забредает на кухню, обнаруживая там незнакомого парня. Или знакомого?
— Сехун?
Парень оборачивается на голос и приветливо улыбается. Чунмён думает, что не прогадал с именем, но замолкает, не зная, что вообще можно сказать ещё.
— Доброе утро, хён. Тебе кофе?
Ким кивает скорее автоматически, мозг отказывается думать о чем-либо сейчас.
— Это твой дом?
Сехун смеётся, отворачивается, рассыпая растворимый кофе по чашкам и пожимает плечами.
— Наверное, если здесь только мы двое, и этот дом, очевидно, не твой.
Чунмён оглядывается, будто надеясь увидеть ещё кого-то и хмурится, обнаружив, что младший прав. Их только двое.
— Почему я не ушёл домой?
Младший ставит на стол чашку и кивает Чунмёну, чтоб сел. Ким послушно плюхается напротив нового знакомого и потеряно мешает сахар ложкой. Поджимает губы и лицо такое, будто в голове очень много механизмов работает.
— Много же ты выпил, хён. — Сехун качает головой и делает первый глоток из своей чашки. Чунмёну стыдно, конечно. — Собственно поэтому и не ушёл. Тебе плохо было. Ты выпил таблетку, и я отправил тебя обратно в комнату. Ты отключился чуть ли не сразу, как только коснулся головой подушки.
Чунмён вздыхает и тоже отпивает немного. Пока младший говорил, в его голове постепенно рассеивался туман. Он помнит, как чуть не навернулся, и как этот мальчишка помог ему. Да и кухню помнит. Сехун ночью обнимал его, утешая, когда Киму внезапно стало грустно. Ему всегда становится грустно, если выпьет.
— Боже, прости за доставленные неудобства! — Чунмён кланяется, стремительно краснея из-за воспоминаний. — Я столько чуши молол. Мне очень жаль.
Сехун машет на него рукой и смотрит тепло так. Будто каждый день психологом подрабатывает.
— С каждым случается, хён. Все нормально.
— Да, но мы же не знакомы толком даже.
— Я знаю как тебя зовут, где ты учишься, а что ещё нужно?
Чунмён пожимает плечами, сжимая в руках чашку с заборчатым узором. Он видел младшего в коридорах университета, да и Чанель вроде заикался о нем, но так они не общались.
— К тому же, ты очень милый, когда пьяный. Искренний и доверчивый такой.
Старший закрывает лицо руками, будто это поможет скрыть его смущение и ворчит что-то про чересчур заботливых тонсэнов. Сехун смеётся с него по-доброму. Мог и выпроводить старшего вчера, как всех остальных, но это его случайное 'красивый' слишком въедчивое.
Сехун касается чужих ступней своими, хмурится, шепча 'да ты же замёрз', и обхватывает двумя. Согревает. Чунмёну кажется, что даже обжигает. Они сидят молча ещё какое-то время, пока кофе не заканчивается. Сидеть дальше становится неловко.
— Мне нужно идти, пожалуй.
Сехун сдерживает разочарованный вздох и кивает. Хотел бы ещё понаблюдать, а может и посмущать Чунмёна, но удерживать не может. Да и у него ещё будет время.
— Твой телефон на зарядке в гостиной.
Чунмён встаёт слишком поспешно, спотыкаясь, но удерживается на ногах. Так перед младшими он ещё не лажал. Несколько раз подряд. Сехун, впрочем, дёргается, собираясь ловить неуклюжего хёна, но в глазах ни капли насмешки.
— Спасибо, что приютил и помог мне, непутевому, — смеётся неловко. Шутить не очень получается, хотя младший улыбается и кланяется в ответ. — Раз уж знаешь, где меня найти — обращайся, если помощь нужна будет.
— Будешь должен свидание, хён, — вроде тоже шутит, но зато во взгляде непонятная старшему решимость. Чунмён соглашается, не до конца понимая на что.
Сехун обнимает прежде, чем отпустить, пальцами пробегает по позвоночнику, весело хмыкая на дерганность старшего, и закрывает дверь.
Назревает что-то… Интересное.
***
Чунмён стоит под парковой аркой, оглядывается нервно на каждый шорох и с ноги на ногу переступает от холода. Прячет руки в карманы тонкой кофты, зевая, смотрит на время. Пришёл на десять минут раньше. — Тебе стоило одеться теплее, хён. Ким дёргается, оборачиваясь на голос, и улыбается непроизвольно. Сехун младше, но хотя бы догадывается смотреть прогнозы погоды. На нем толстовка, которая больше его, и у Чунмёна просыпается желание занырнуть к нему, лишь бы погреться. И, может быть, пообниматься вот так вот. Но Чунмён же не какая-то девица из сопливых дорам. Сехун берет его за руку, будто делал это всегда, так повседневно, и ведёт вперёд. За спиной у него огромных размеров рюкзак, больше подходящий для походов в горы, а не в парк. Впрочем, Чунмёну не на что жаловаться: руки у младшего очень тёплые. Сам он весь такой тёплый, и его бы как печь использовать можно. Особенно зимой, когда замерзает даже сердце. — Куда мы идём? Чунмёна Сехун выдернул неожиданно. Написал в соц.сетях о том, что хотел бы увидеться и назвал место встречи. За пару часов до самой встречи. В начале десятого вечера. И старшему бы отказаться, но руки сами печатают положительный ответ, а ноги несут собираться. — На свидание. В одно очень интересное место. — Свидание? — Чунмён расслышал, но понадеялся, что нет. Или просто хотел убедиться. Младший кивает уверенно и сворачивает на протоптанную тропинку. — Ты мне должен, помнишь? Чунмён механически кивает и послушно следует за парнем. Он, наверное, даже рад тому, что это свидание, только себе признаваться страшно. Хотя кто знает, что для Сехуна есть 'свидание'. Вечер в компании друга тоже может считаться свиданием. Они поворачивают ещё раз, и Ким видит впереди приглушенный свет и кучу голосов. Неуверенно посматривает на младшего, но тот лишь довольно улыбается, когда они выходят на небольшую поляну на возвышении. Внизу много других парочек и даже семей с детьми, а впереди экран огромных размеров. Сехун отпускает чужую руку, а старшему приходится подавить в себе недовольное бурчание. Пальцы тут же начинают покалывать от холодного воздуха. Младший достаёт из рюкзака покрывало, расстилая его на земле, и тёплый плед следом за ним. Чунмён присаживается, поправляя подвернувшиеся уголки, краем глаза наблюдая за такими же суетившимися людьми. Они заканчивают приготовления и усаживаются. Чунмён чувствует себя немного неловко, потому что они оба молчат. Хочется спросить что-нибудь, вроде 'и что сейчас будет? ' или надолго ли они тут, но Ким боится показаться навязчивым. Хотя это его вроде как посреди ночи вытянули без каких-либо объяснений. Сехун тянет старшего к себе поближе, пока тот не оказывается вплотную прижат к нему, и накрывает их пледом. Становится комфортные, и Чунмён сам неосознанно жмется к теплому боку Сехуна. — Сегодня должны крутить «Мстителей». Я не уверен, конечно, но мне кажется тебе нравится подобное. Чунмён кивает, с интересом смотря на экран, пока его включают. Слышит шуршание рядом и поворачивает голову на звук. Сехун разливает чай из им же принесенного термоса по кружкам и вручает одну Чунмёну. — Грейся. Глупый хён. — У тебя там в рюкзаке дна нет? Мог бы сказать, я бы тоже что-то взял. Младший в ответ лишь пожимает плечами и мостится удобнее. Чунмён под боком ещё немного дрожащий, но быстро согревающийся. — Хотел сюрприз сделать. Мне стоило сказать, чтоб ты оделся теплее прежде, чем тащить тебя сюда. — Мне уже не холодно. Твоими стараниями. По поляне разносятся музыка, оповещающая о начале киносеанса. Чунмён отворачивается, а глаза блестят неподдельным восторгом. Он фанат Марвел и из-за него же он познакомился с Чанелем. Сехун с улыбкой наблюдает за старшим, опускает взгляд на руки, крепко сжимающие кружку и вздыхает. Хочет подержать старшего за руку ещё немножко. Руки у него холодные, словно ледышки, и маленькие, по сравнению с ладонями Сехуна. Мило. Сехун немного жалеет, что выбрал именно этот фильм, потому что прошёл уже час, а Чунмён взгляд от него не отрывает, хотя мог бы и на младшего посмотреть. Точно так же. Чай уже давно выпит, да и старший вроде больше не дрожит, и не жмется так близко. Хотя Сехун совсем не против был. — Хён, фильм закончился, сейчас перерыв и следующая часть. Может хоть немного отвлечешься? — Тут ещё сцена после титров, подожди. Сехун вздыхает тяжко и подымается с насиженного места. Оглядывается бегло и отходит, оставляя старшего досматривать. Эти фанаты… Чунмён завороженно смотрит фильм до конца и поворачивается, собираясь поделиться впечатлениями, но младшего рядом уже нет. Растерянно моргает и кутается в плед: сидеть одному, оказывается, очень холодно. Младший возвращается минут через пять, загруженный сладостями, и застает Кима, что мирно дремлет, с головой забравшись под плед. — И кто спит в таких местах, хён? — А кто зовёт на свидание и оставляет одного? — сонное бормотание и такой же взгляд. Глаза загораются при виде еды в чужих руках, а живот умоляюще урчит. — А кто идёт на свидание и не обращает внимание на спутника? — Чунмён открывает рот, чтобы продолжить спорить, но вздыхает и виновато опускает глаза. — И меня не было от силы десять минут, может даже меньше. Чунмён ежится, сжимается в комочек, похожий на провинившегося котёнка. Сехун хмыкает и садится рядом, забираясь под плед. Сидит так недолго и, решив что-то для себя, вручает старшему все пакеты. Чунмён смотрит на всё это немного потеряно и среагировать не успевает, когда младший меняет свое положение, протягивая ноги по бокам от старшего, притягивая его к себе. Неловко и смущающе. Чунмён оказывается прижат к младшему спиной, слышит чужое дыхание у чувствительной шеи и шумно сглатывает. Ему уютно и тепло, даже жарко от такой близости, но лицо начинает покрываться красными пятнами, и глаза бегают в панике. — Что для тебя свидание, Сехун? Младший мычит непонимающе и опускает голову на плечо Чунмёна. Руки покоятся где-то в складках чужой одежды. — На свидания ходят люди, которые заинтересованы друг в друге. — Ты заинтересован во мне? Сехун хмыкает, тычется носом в шею, втягивая воздух, и целует аккуратно за ухом. Чунмён мурашками покрывается и напрягается весь, дышит шумно. Думает, что ещё не поздно сбежать. Но нужно ли? — Боишься меня? — Ты не ответил. И нет, не боюсь. Просто не ожидал. — Заинтересован. Очень. И не как в друге, хён. — Чунмён чувствует, как сжимаются руки на его одежде, снова ему кажется, что он скачет меж двух огней. — Ты был бы хорошим бойфрендом для какой-нибудь хорошенькой девчонки. Уверен, они за тобой толпами бегают. — А для тебя я недостаточно хороший бойфренд? Чунмён вздыхает и молчит с минуту, обдумывая всё, что происходит. Они парни, и их осудят. Точно осудят. Но так ли это важно, если собственное сердце не на месте от такой близости и всего младшего, от каждого действия и от каждой случайной улыбки. — Слишком хороший для меня, Сехунни, — Чунмён улыбается немного грустно, опуская взгляд на принесенные вкусности. — Я ведь неуклюжий, неловкий, непутевый какой-то. — А ещё красивый, неимоверно талантливый и хороший. Ты ведь буквально сияешь изнутри. Может, мне как раз нужна не какая-нибудь девчонка, а очень даже хорошенький ты? — Это ты так встречаться предлагаешь? — А ты согласишься? Оба замирают и, кажется, время замирает вместе с ними. Вот только экран перед ними снова загорается. Чунмён кивает неуверенно и ёрзает. Нервничает, но успокаивается немного, когда чужие руки тянут назад, прижимая вплотную, сгребают в охапку. — Теперь ты мой хён. Ни с кем делить не буду. Чунмён смеётся и рукой пытается дотянуться до чужой макушки. Сехун наклоняется специально, чтобы почувствовать пальцы, зарывающиеся в его волосах. — Такой собственник. И такой ребёнок. Сехун отстраняется от чужой руки и кусает в шею. Чунмён вздрагивает, ойкает негромко и сжимается ещё сильнее, будто пытаясь стать меньше. По коже снова стадо мурашек и сердце заходится в бешенном ритме. — Чувствительный. — Хмыкает и мостится удобнее, умащивая голову на чужом плече, руками добираясь до еды и открывая первую упаковку маршмэллоу.***
— Хён, иди ко мне. Сехун звёздочкой раскинулся на чужой кровати, из-под ресниц наблюдая за Чунмёном. Тот мельтешит и обыскивает свою комнату, переворачивая все вокруг, спотыкаясь об собственные вещи, что раскиданы по всему полу. Чунмён останавливается, смотрит на младшего долгим нечитаемым взглядом, и качает головой. Рад бы просто так же беспечно развалиться на постели и не делать ничего, вот только выходных всего два. Чертовски мало, чтобы успеть всё. — Я должен найти документы сейчас, чтобы не забыть. Младший вздыхает тяжко и глаз с хёна своего не сводит. Он выглядит забавно мило, бурча что-то себе под нос, ставит руки в боки и будто осуждает свою квартиру за этот хаос. Будто не он его сотворил. Чунмён наконец откапывает нужные бумажки и облегчённо выдыхает, пробегая взглядом по печатным буквам. Вышел на повышенную стипендию и должен занести некоторые документы в деканат. Он подходит ближе к кровати, а Сехун считает, что это его шанс. Приподнимается, тянет старшего на себя, сбивая равновесие. Чунмён в панике бросает бумаги в сторону и опирается руками на чужие плечи. Неуклюже пытается подняться обратно, но Сехун настойчиво прижимает к себе, переворачивает обоих на бок и закидывает ногу сверху. Чунмён барахтается ещё немного, но захват слишком цепкий, а чужие тёплые руки под футболкой слишком приятные. Расслабляется, позволяя младшему притянуть ближе, утыкается носом в грудь и вдыхает лёгкий цитрусовый запах. — Наглый. — Тебе нравится. Старший хмыкает, высвобождает руки, только лишь для того, чтобы обнять парня. С трудом протискивая руку, сцепляя их за спиной. Пальцы Сехуна невесомо касаются чужих боков, вырисовывая одному ему понятные узоры, спускаются ниже, пробегаясь по кромке джинс. Чунмён вздрагивает чутка, снова ворочается, пока не чувствует успокаивающие поглаживания по спине, вдоль позвоночника. — Ну хватит, Сехунни, мне нужно собираться. Сехун в ответ вздыхает, капризно поджимает губы, не желая отпускать сейчас. В принципе отпускать не хочет, а за окном ещё и жарко, так, что хочется лениво валяться в постели сутками и до ночи. Он чувствует себя котом, готовым всю жизнь пролежать вот так, в объятьях любимого человека. — Тебе, между прочим, тоже подготовиться не помешало бы. — Помешало бы. Обнимать тебя помешало бы. Чунмён замолкает, сжимает в руках хлопковую ткань футболки и улыбается, пряча улыбку в складках чужой одежды. Они лежат ещё немного, молча, слушая дыхание друг друга и шум за окнами. Старший первый отстраняется, щёлкает пальцами по носу младшего, в ответ на разочарованный стон, и поднимается на ноги. Хотя в голове настойчивая такая мысль забить на всё и вернуться. С Сехуном слишком комфортно. — Я пойду с тобой, хён. Чунмён оборачивается, наблюдая за потягивающимся, словно ленивый кот, младшим, взглядом цепляя оголившийся участок медовой кожи. Хочется поцеловать, попробовать на вкус, и убедиться, что весь Сехун такой же сладкий. — Зачем тебе идти куда-то по такому пеклу? Сехун пожимает плечами, бормочет что-то про бутики и новые футболки, и подымается резко. Шлепает босыми пятками к зеркалу, мимоходом задевая чужое запястье, переплетая пальцы на мгновенье. Чунмён рад на самом деле, он бы хотел сутками быть рядом с Сехуном. Чувствовать его присутствие и слышать возмущенное сопение. — Пойдем, ребёнок. Младший фыркает, сует руки в карманы и двигает на улицу первый. Чунмён спешно закрывает дверь на ключ и пристраивается рядом, неосознанно выравнивая шаг, идя в ногу. Он одергивает себя, когда руки сами тянутся к чужим ладоням, и оглядывается в надежде, что рядом никого нет. Он быстро решает проблемы и чуть ли не падает в объятья младшего. Мозги уже готовы поплавиться, а им еще предстоит дорога обратно. Только Сехун тянет в сторону торгового центра. Внутри во всю работают кондиционеры, и Чунмён решает, что вряд ли теперь уйдет, о чем и сообщает. Тут же замечает фургончик мороженого, тянет младшего туда, хватая за руку и совершенно не обращая внимание на это. Сехун ловит на себе любопытные взгляды, переплетает пальцы и указывает старшему на мороженое, которое хочет. Продавец косится на них осуждающе, а Чунмён не замечает ничего, кроме огромного рожка со спасительным холодом. У младшего желание поцеловать своего парня, демонстративно так, но он сдерживается. Пока что. Мороженое кончается, кажется, слишком быстро. Сехун топает в сторону первого попавшегося бутика, на буксире таща за собой старшего. — Ну давай просто отдохнем немного, ну, Хунни! Сехун берет несколько рубашек наугад, возможно, даже не свой размер, и уперто двигается к дальним примерочным. Игнорируя вопросы консультантов. Заталкивает старшего в самую крайнюю, заходя следом и плотно задергивая занавески. — Ну что ты делаешь, Сехун? Младший сбрасывает все принесенное на вешалку и прижимает Чунмёна к стене. Тот сглатывает шумно, опасливо косится на сильные руки по бокам от него. Сехуна рядом с ним, кажется, разрывает. От чувств, непонятных ни ему, ни Чунмёну. — Сехун, нам нельзя, — скорее формальность. Сехун смотрит прямо в глаза, неотрывно, проходится кончиком языка по губам. Жмет на курок. Чунмён за ворот футболки тянет на себя, впечатываясь в чужие губы. Пересохшие, потрескавшиеся, покусанные. Сладкие. И кто вообще придумал медовое мороженое? Пальцы как-то сами сжимаются на плечах, ногтями впиваясь в кожу. Вероятно, останутся полулунные следы. Даже через футболку. Сехун цепляет ремень старшего, дразнясь, но не переходя черту. Чунмён предупреждающе кусает его за губу, тут же проводя по ней языком. Младший про границы помнит, но сдерживать порывы своего ребячества не может. Ким чувствует ладони на своих ягодицах, хмурится, и отрывается от Сехуна, кусая того за острый кадык. Тот взрыкивает, но руки убирает. Скользит выше, забираясь под футболку, щекоча бока. Чунмён кусает его еще пару раз: один в шею, оставляя яркий засос, и второй за ухом — нежно, почти невесомо. Просто чтобы проучить. А Сехуну не то чтобы не нравится, даже наоборот. — Хён, прекрати. Еще немного и нам придется объяснять охране странные звуки. Чунмён смотрит вопросительно, хмыкает и быстро чмокает в губы. Краем глаза замечает за спиной младшего движение и громкое «ой». Человек скрывается снаружи, но Ким точно видит его тень. И, возможно, он даже узнаёт чью. — Вот черт, — Сехун оборачивается на секунду, а в глазах мелькает растерянность. Совсем ведь о последствиях не думает. — Не чёрт, молодые люди, всего лишь Бэкхён, — Чунмён слышит тихое фырканье, походу, Чанёля и смеется тихо в чужое плечо. — Тут очередь, между прочим. Так, просто чтоб вы знали. — Чем они там занимаются?! — кажется, чьему-то терпению приходит конец. Сехун хватает вещи и, целуя еще раз, выходит наружу, отправляясь на кассу. Купить хоть что-то для отвода глаз. Чунмён выдыхает медленно, остужая разум, и выходит следом. Встречает насмешливый взгляд Бёна, так и норовящего кинуть какую-нибудь шпильку, и улыбается. Счастливо так. Сехун ждет его у выхода и хватает за руку, когда Чунмён подходит ближе. Уже плевать. — Теперь домой? — С каких пор мой дом стал твоим? — С этих. — Наглый ребёнок. — А тебе нравится, — снисходительный взгляд на покрасневшую от поцелуев шею, и усмешка. — И я не ребёнок.
