Осколки

Возвращаясь поздно вечером домой, Арина и радовалась, ощущая лёгкие разряды тока внутри, и гневно сокрушалась на столицу. Середина лета, по сути самый разгар тепла и солнца, но погода, кажется, об этом благополучно, напрочь забыла. С полудня Москву беспощадно заливал дождь, который обрушился с неба непроглядной стеной, а холодный и порывистый ветер был настолько сильным, что просто сбивал с ног. Но было и то, что хотя бы немного радовало. В обед ей позвонили и сообщили, что кастинг закончился, все участники набраны, а значит со следующий недели начиналась основная часть. Задания от наставников, работа с ними, распределение по командам. Правда, для этого нужно было не разочаровать хореографов, потому что возможность вылететь по-прежнему присутствовала и имела даже очень высокий процент. До окончательного сформирования команд каждый танцор мог покинуть проект, не пройдя тот или иной этап. И это нервировало Данилову, вызывало мурашки по коже, зажигая слабый огонёк паники в груди. Нервировали еще и воспоминания о сумасшедшем утре. А именно поведение Смолова, его слова и действия. Практически всегда во всех ссорах первой на контакт шла именно Арина. Она быстрее отходила, начинала мыслить разумно, признавая, что и сама в чем-то была не права. В конце концов, в конфликте всегда виноваты оба. Другой вопрос, что у каждого разная степень вины. Но брюнетка не имела свойства заморачиваться над тем, кто виновен больше, а кто меньше. Ей просто по природе было сложно выносить напряжение в отношениях с близким человеком, да и зарыть топор войны первой не виделось чем-то ужасным. В этот же раз всё было иначе. Данилова радовалась трехчасовой тренировке, на время которой она отключила мобильный. Радовалась тому, что затем пришлось отправиться в институт, чтобы разъяснить вопросы по оплате обучения. Радовалась своей максимальной загруженности и отсутствию времени для того, чтобы даже просто допустить мысль, позвонить ему. Ведь следом за мыслью к ней бы постучался жгучий призыв к действию, противостоять которому было бы крайне трудно. Никакой обиды на нападающего у девушки не было. Она прекрасно поняла причину такого странного поведения Феди и просто решила дать мужчине время, чтобы он разобрался в себе. Перепрыгивая через лужи, гневно шипя на промокшие насквозь кроссовки, брюнетка думала лишь о том, чтобы скорее оказаться дома. Уже прошмыгнула в подъезд, как услышала уж очень знакомое: – Ёжик. Футболист стоял облокотившись о копот собственной машины, спрятав руки в карманы чёрных джинс, промокая под сплошными потоками ливня. – У тебя дома воду отключили? – Арина поспешила к нападающему, выше поднимая руку, в которой держала зонт, чтобы спрятать под него и мужчину. – Нет, – Шатен даже не удивился вопросу, не задумался над тем, к чему он задан. Лишь не отрывая взгляда, завороженно смотрел в голубые глаза девушки, радуясь тому, что она просто сейчас находится рядом, всего в нескольких сантиметрах от него. – Тогда какого черта ты мокнешь под дождём? Заболеть хочешь? – Отчитывала Федю, словно маленького мальчика, Данилова, не замечая его пристального взора. Поражалась безответственности футболиста, невольно начав переживать и беспокоиться о его здоровье. – Я тебя увидеть хотел, – Глупо улыбнувшись, пожимая плечами, произнес мужчина и провёл большим пальцем по щеке брюнетки. Он не замечал ее негодования и гневных речей об отсутствии головы на плечах. Наслаждался искрящим трепетом в солнечном сплетение, что появился от созерцания Арины рядом, от возможности слышать и видеть ее. Даже такую серьёзную и хмурую. – Зачем? – Выдохнула девушка, наконец, заметив. Почувствовала, как сердце предательски остановилось, замерев в предвкушении ответа. Закусив нижнюю губу, Данилова и сама осмелилась заглянуть в карие глаза нападающего, пытаясь заранее отыскать в них те слова, что он скажет. Потому что секунды казались столетиями, и даже такое незначительное ожидание на деле оказалось мучительной пыткой. – Давай поговорим? – Кивнув в сторону машины, предложил Федя, переставая улыбаться. Словно неудачно приземлился, спрыгнув с балкона, припечатался всем телом об асфальт. И хотя боль прошибала мощными электрическими разрядами, в душе еще теплилась безумная эйфория от мимолетного полёта. – Хорошо, давай, – Согласилась брюнетка и отошла от Смолова, облегчённо выдыхая, направившись к передней пассажирской двери автомобиля. Ей просто необходимо было больше расстояния между ними, иначе думать или хотя бы пытаться соображать становилось невыносимо. Эмоции и чувства тут же накрывали с головой, словно цунами, отсоединяя мозг от ключевого блока питания.

***

– Я хотел извиниться, – Уже в машине, спустя несколько минут молчания, необходимого для того, чтобы собраться с мыслями и силами, тихо произнес шатен. – За что? – Арина всем корпусом повернулась к футболисту, смотря ему прямо в глаза. Сдержала внутри лёгкую улыбку, что вырывалась из недр сердца, наблюдая за излишне серьёзным и сосредоточенным настроением Смолова. – За своё глупое поведение, – Проговорил мужчина, крепко сжимая руль, а затем выдохнул и склонив голову, пряча лицо, прошептал: – Я приревновал тебя. Ощущал себя нарушителем всех десяти заповедей. Грешником, которого не спасёт уже ни что, и который признается в самом страшном своем преступлении. Понимает, что его не поймут, что прощения ему нет, но не в силах держать всё в себе, каится. – Федь... – Я знаю, что прошло десять лет. Знаю, что прошлое в прошлом и ничего уже не вернуть. Знаю, что мы друг другу никто и я не имел права на ревность. – Но? – Но ты мне не безразлична. Я много думал сегодня и... может быть... – Голос сорвался и нападающий замолчал, ощущая необходимость в паузе, чтобы передохнуть и вырвать из безсвязного, спутанного потока мыслей правильную формулировку. Брюнетка же сидела не дыша и не моргая, кусая губы. Внутри всё сжалось, затаилось, одновременно пугаясь и ожидая ответа. Минуты снова тянулись, словно вязкая карамель, а девушка тонула в ней, не имея возможности выбраться. Барахталась, выбивалась из сил и уже желала, чтобы всё быстрее закончилось. – Может быть, мы попробуем начать всё сначала? – Наконец произнес Смолов и в салоне будто громко лопнула хлопушка, отправляя воздух едким и ядовитым запахом дыма. – Стоит ли? – Тихо спросила Арина, смотря прямо перед собой, обращаясь словно к самой себе. Собственный голос звучал слишком громко, нерешительно и неуверенно. Но услышав его, прокрутив фразу в голове ещё раз, брюнетка нашла ответ. Вопрос растворился в искрящей тишине, бесследно исчезнув, будто бы и не было его. – В конце концов, мы ничего не теряем, – Произнес Смолов, ощущая, как тяжелеет голова, наливаясь свинцом. В автомобиле вдруг стало слишком душно и жарко, веки горели огнём, а разум постепенно терял ясность. Футболист уже успел пожалеть, что начал этот разговор. – Давай попробуем, – Вдруг ответила девушка, перевела взгляд на нападающего, встречаясь с ним глазами, а затем более осознанно и уверенно повторила: – Хорошо, давай попробуем. – Тогда я заеду за тобой завтра вечером? Сходим куда-нибудь? – Не совсем осознавая, находясь в туманном шоке из-за положительного ответа Даниловой, которого, кажется, и не ожидал совсем, робко предложил Федя. – Это свидание? – Сщурилась брюнетка, слегка усмехнувшись. – Ну получается, что так, – Улыбнулся шатен, почувствовав, как напряжение между ними, наконец, рассеивается. – Хорошо. А сейчас отправляйся, пожалуйста, домой и выпей горячего чая с мёдом и лимоном, – В ответ нежно улыбнулась Арина, чуть склонив голову набок. – Есть, – Отдал честь мужчина, прямо и открыто смотря в голубые глаза, пока в солнечном сплетение приятным бальзамом разливалось тепло.

...Я не хочу понимать, что не вернуть время вспять Чтоб заново начать