Осколки

– Смолов, ты охренел?! – Взревел главный тренер сборной, услышав причину позднего звонка нападающего. – Что значит, ты не сможешь приехать в расположение национальной команды? – Обстоятельства так сложились, что... – Какие, блять, обстоятельства? Ты совсем с катушек слетел? – Федя поморщился, чуть остраняя телефон от уха, массируя переносицу. Ходил из стороны в сторону по гостиной, слушая гневные вопли мужчины. – Станислав Саламович... – У тебя со здоровьем что-то? – Прервав шатена, выдохнув, сравнительно спокойно спросил Черчесов. – Нет. – Тогда в чем дело? Какая ещё может быть уважительная причина не явиться в сборную? Мне кем тебя заменять?! – Снова завёлся тренер, покрывая нападающего всем, на чем только свет стоял. – Один очень дорогой мне человек попал в больницу, я не могу его оставить, – Сев на диван, опираясь локтями о колени, ответил девятый номер. – А ты что, из футболиста в сиделку переквалифицировался? – Станислав Саламович, я не приеду в расположение команды на этот сбор, – Слегка повысив голос, твердо произнес Федя, не собираясь отступать.       Ни возможный пламенный скандал, ни даже дисквалификация до конца карьеры его не пугали. Старые приоритеты и жизненные цели, завязанные лишь на одном футболе, сейчас рушились. Показывали свою никчёмность, открывая глаза на то, что действительно важно. – Ты понимаешь, что ставишь свою дальнейшую карьеру в сборной под угрозу? И этот вызов может стать последним? – Спустя несколько секунд полной тишины, задал вопрос мужчина. – Понимаю. – И это того стоит? – Да, – Мгновенно, не задумываясь, чётко и уверенно ответил Смолов. – Ну хорошо, я тебя услышал, – Тяжело вздохнув, проговорил главный тренер и отключился.       Нападающий заблокировал айфон и отбросив его к подушкам, встал с дивана. Сцепив пальцы в замок на затылке, подошёл к окну, невольно погружаясь в размышления. Мысли об Арине не покидали и не оставляли его ни на мгновение, следуя по пятам невидимой тенью, заполняя собой всё.       "Самое главное и ценное в жизни не купить за деньги" – Вдруг вспомнил цитату шатен и грустно усмехнулся, хотя лёгкие переполнила чёрная, ядовитая горечь. – Жаль только, что осознал я это только сейчас, – Прошептал девятый номер, пятерней зачесывая челку назад, а затем психанул и нервно растрепал волосы.

***

      Аккуратно открыв дверь, Федя вошёл в палату, но так и замер в нескольких шагах от порога.       Девушка лежала на кровати, подсоединенная к различным медицинским аппаратам с помощью бесчисленного множества проводов. Создавалось впечатление, что она просто спит и вот-вот проснётся. Откроет свои большие голубые глаза, что-то скажет и улыбнётся нежно, обнажая милые ямочки на щечках. Покраснеет, словно помидор, смущаясь, или как всегда закусит губу, нервничая или размышляя о чем-то.       Но громкий писк, нарушающий тишину в помещении, отрезвлял, словно обливая холодной водой.       Нервно сглотнув, футболист на ватных ногах подошёл к брюнетке и сел рядом с кроватью на стул. – Здравствуй, Ёжик, – Попытавшись улыбнуться, тихо проговорил шатен, но запнулся и замолчал. Внимательно посмотрел на Арину, сморщившись из-за всей испытываемой боли за неё, всё еще отрицая происходящее.       Но Данилова не подавала никаких признаков жизни и даже дышала едва заметно.       Склонив голову, мужчина трясущейся ладонью накрыл руку девушки и плотно сцепив зубы, крепче сжал её. Поднес к дрожащим губам и нежно, невесомо поцеловал, изо всех сил сдерживая отчаянный вопль.       Хотелось громко выть, ведь он чувствовал тепло её кожи, вечный тонкий аромат ландышей и с трудом, но слышал дыхание. А значит, она была жива.       Жива       Однако на самом же деле находилась между жизнью и смертью... И эта правда суровой реальности просто убивала, подло стреляя в спину. – Прости меня. Прости, родная. Это я во всём виноват. Из-за меня у тебя случился инфаркт. Прости, что вообще появился в твоей жизни. Прости, Ёжик... – Продолжая держать руку брюнетки в своей, со слезами на глазах, всхлипывая, шептал Смолов. – Ты только живи, Аришка. Умоляю тебя, только живи, – Переведя взгляд на лицо девушки, хрипло произнес нападающий. – Ты должна жить, – Футболист снова прикоснулся губами к ладони Даниловой, зажмурился сильно, затаив дыхание, и спустя несколько секунд заплакал. Тихо и практически беззвучно, но буквально захлебываясь собственными слезами, дрожа всем телом. Но так и не отрывая губ от руки Арины...       Мужчины не плачут?       Плачут. Ещё как плачут.       Особенно, когда на кону стоит жизнь и здоровье самых дорогих и близких им людей, а они абсолютно бессильны перед ситуацией.