Осколки

      

Прошёл месяц

.       Постепенно жизнь нападающего превратилась в вечный день сурка. Просыпаясь в половину шестого, Смолов собирался и ехал в больницу. За немалую сумму он договорился с охранниками, поэтому с пропуском в столь раннее время проблем не было. Сидел у кровати девушки, не выпуская её ладошку из рук, до половины десятого. К десяти приезжал на базу "Локомотива", где тренировался вместе со всеми до трёх. После тренировки снова отправлялся в клинику и находился там до девяти вечера, пока дежурная медсестра не выгоняла его.       И так по кругу.       Исключение составляли дни матчей и особенно выездные игры, на которые команда вылетала за день до. В такие дни шатен вел себя особенно нервно, нередко срываясь на других, вздрагивая и замирая от любого звонка. Боялся увидеть номер лечащего врача брюнетки, ответить и услышать то, что убило бы его моментально.       Федя плохо спал, абсолютно не соблюдал режим, редко и мало ел. Перестал встречаться с друзьями, всё свободное время проводил в больнице и практически ни с кем не общался. Страдал из-за кошмаров, что снились каждую ночь, и спал не больше трёх-четырёх часов. Начал курить, ведь только так можно было хотя бы немного успокоиться, на какое-то время перестав грузиться.       Чувство вины и страх за Данилову медленно, но верно сжирали его и высасывали все жизненные силы, наполняя постоянным ощущением необъяснимой тревоги. Он снова не мог находиться у себя в квартире и старался появляться там как можно реже, практически переехав в клинику.       Потому что в тишине мысли о девушке, о том, что это он виноват в случившемся, звучали слишком громко. Буквально сводили его с ума, заставляя захлебываться горечью, и топили в океане отчаяния. Злостно ухмылялись, напоминая о том, что от самого себя не убежать.       Мужчина превратился в ходячего мертвеца. Скелет, обтянутый бледной кожей, с абсолютно стеклянными и пустыми глазами. Безразличный ко всему, продолжающий жить, кажется, только по одной единственной причине — из-за Арины. Пока была жива она, и он продолжал своё жалкое существование. Хотя со стороны создавалось впечатление, что оба находятся где-то на грани между жизнью и смертью.       Однако карьера девятого номера шла в гору. Как бы это не было удивительно и странно, но лишь выходя на поле, шатен вновь становился самим собой, прежним и настоящим. Начинал дышать, видеть мир не черно-белым, а цветным, его глаза снова приобретали блеск. Он начинал чувствовать что-то помимо боли. И статистика футболиста росла вверх, он забивал, отдавал голевые, приносил лишь пользу, проделывая колоссальную работу.       Футболист Фёдор Смолов находился на своем пике, вызывал радость и восхищение у болельщиков.       Человек же медленно погибал, уходя на самое дно.       И самое главное, что Федя все прекрасно понимал. Понимал, что скоро не выдержит, и даже его блестящий период в футболе даст огромную трещину. Но пока мог, старался держаться, хотя и находился уже на пределе...

***

– Здравствуй, Ёжик, – Шатен вошёл в палату с букетом белых роз и грустно улыбнулся. Подошёл к тумбочке у окна, выкинул из хрустальной вазы охапку засохших цветов и вылил старую воду. Набрав чистую, поставил в неё уже новый букет. – Сегодня ровно месяц, как ты... – Появившийся ком в горле, не позволил продолжить. Нервно сглотнув, нападающий сильно зажмурил глаза, ощущая, как в грудной клетке всё сжалось. – Как ты находишься в коме, – Прохрипел тихо, сжав руку в кулак, всё-таки найдя в себе силы произнести это. – Каждый день я приезжал сюда с надеждой, что ты пришла в себя. Но Виктор Петрович, только увидев меня, лишь качал головой. А я всё равно продолжал надеяться, – Тяжело вздохнул футболист и обернулся, опираясь руками о подоконник, подняв глаза на девушку. Печально ухмыльнулся и замолчал       Хотелось сказать так много всего, но слова будто бы растворялись на языке. Казались каким-то глупыми и неправильными. Поэтому Смолов лишь опускал голову, поджимая и кусая губы. Вскидывался вдруг, уже открывал рот, чтобы выплеснуть все то, что накопилось, и тут же закрывал его. Обмякал весь, теряясь, повесив поникшую голову. – Мне кажется, что я сплю... Что это всё не правда... Это просто не может быть правдой... – Слабо усмехнулся девятый номер, передернув плечами. Перевел взгляд на Арину, никак не реагирующую, находящуюся все в одном и том же состоянии, и внутри что-то оборвалось, рухнув и разбившись вдребезги. – Нет, я не могу больше так... – Еле слышно прошептал нападающий, отрицательно покачав головой. Еще раз взглянул на брюнетку и вылетел из палаты.       Внутри все кипело, бурлило, обуреваемое жгучей яростью, и Федя буквально бежал по коридору, желая лишь одного – скорее покинуть больницу.       В голове будто бы что-то замкнуло, заискрившись и взорвавшись. Лопнул тот самый вакуум, в котором он этот месяц существовал. Который притуплял любые его эмоции, ослеплял и оглушал, сузив весь мир до одной Арины. Давил, сжимая в железных тисках.       А сейчас мир вдруг внезапно расширился, и чувства, так долго сдерживаемые, вырвались на свободу. Забили фонтаном, вышибая пробки и срывая все предохранители. – Фёдор? – Уже у самой лестницы футболист налетел на Виктора Петровича. – Я как раз к вам направлялся. – Что-то случилось? – Грубо спросил шатен, поглядывая в сторону выхода. – Да. Арина...она... – Мужчина замялся и опустил взгляд в пол, подбирая слова. – Навряд ли она доживёт до следующего месяца. – Что? – Парень нахмурился, потеряв почву под ногами, и чуть было не упал, но Зимин вовремя поймал его. Усадил на диван и отошёл на несколько шагов назад, к стене, снимая очки. – Поймите, девушка уже месяц находится в коме. Последние анализы показали, что шансов на то, что она из нее выйдет практически нет. Я посчитал нужным сказать вам об этом сразу, чтобы вы...были готовы к худшему, – Проговорил доктор и с жалостью взглянул на Федора. Хотел сказать слова поддержки, но вовремя понял, что они излишние. – Спасибо, – Кивнув, смотря куда-то прямо перед собой, прохрипел Смолов. Встал и пьяной походкой направился к лестнице, но вдруг остановился. Развернулся и пошел в совершенно другую сторону, где находилась палата брюнетки.

***

      Войдя в помещение, закрыв за собой дверь, футболист замер на пороге.       Не двигаясь, он смотрел на Арину, а по щекам одна за одной просто текли слёзы. Перед глазами проносились их совместные моменты с самого детства, и мужчине только и оставалось, как зажимать рот рукой, чтобы сдерживать особо громкие рыдания.       "Навряд ли она доживёт до следующего месяца" – Острой болью пульсировало в висках, разрывая душу на части. – Ёжик... – На ватных ногах, всё-таки подошёл к кровати нападающий. Сел на стул и положил голову на живот девушки, взяв её за руку. – Не оставляй меня, умоляю. Я не могу без тебя, маленькая. Я не могу без тебя. – Не видя ничего из-за слез, прошептал Смолов, целуя и крепче сжимая ладонь брюнетки.       В какой-то момент слёзы закончились, мысли затихли и шатен сам не заметил, как уснул... – Федя... – Услышал нежный, но совсем-совсем тихий голос Даниловой девятый номер. – Как же я устал слышать и видеть тебя во сне. Я так хочу, чтобы все это было наяву, – Сквозь дрёму, не открывая глаз, сипло прошептал нападающий, и по щеке невольно скатилась слеза...