Больше не дышу

И когда ты истратишь все силы, что есть, до конца — На последнем дыхании откроется новый резерв. И когда станет холодно, больно и страшно… совсем — То все волны падут, и наступит черёд чудесам. Флёр — После кораблекрушения

Андрей позвонил Роману. Разговор был коротким, но по тому, как отрывисто говорил в трубку друг, он понял, что Малиновский не на шутку испугался. И ему на мгновение самому стало страшно. Стоя на том мосту, Андрей тогда даже не подумал, что в случае неправильного выбора все, кто его любят, будут страдать. Эгоист. Вот он кто. А сейчас, если бы он каким-то чудом не вывернул… Ещё и у Кати на глазах… В салоне повисло молчание, он бессознательно вертел в руке мобильный и думал. Думал о том, как же ему всё-таки повезло. У него есть друг, настоящий друг, готовый приехать среди ночи, если только Андрей его об этом попросит. Есть отец и мама, которые любят его, любят, как умеют, но они у него есть! Есть Катя. Ведь она была готова ради него на всё! Даже нарушить закон. А он этого не ценил. У него есть Катя. Даже если она не сможет простить и никогда больше не обнимет его, не прижмётся доверчиво и крепко, как раньше… В сердце она всегда с ним. И ему, дураку такому, чтобы это оценить, нужно было сначала всё потерять. И чуть в столб не врезаться — до кучи. — Андрей, — Катя развернулась к нему, но на него не смотрела, — пока мы ждём Романа… Я думаю, нужно поговорить. Он не знал, что ответить, и только кивнул. — Когда я выходила из твоего подъезда, мне всё казалось ясным и понятным. Было больно, да, но я не сомневалась… Верила, что всё это, — она развела руками, — и письмо, и волнение Малиновского по телефону — просто обман. Спектакль. Для меня. — Кать… — Постой, — перебила она его, — послушай… Даже то, что ты хотел догнать меня сейчас, казалось мне логичным. Посмеяться надо мной вы посмеялись, но ведь фирма пока под пятой у «НикаМоды»! А такую опасную особу, как я, лучше контролировать, верно? Андрей резко достал из бардачка пачку сигарет. Потом посмотрел на Катю. — Кури, если хочешь, — поняла она его безмолвный вопрос. — Андрей, поверь, я не пытаюсь сейчас тебя в чём-то обвинить и добивать тоже не собираюсь. Просто хочу объяснить, расставить все точки… Чтобы никакого недопонимания между нами не было. Так вот. Всё мне казалось логичным, но… что-то не давало мне покоя, выбивалось из построенной мною логической цепочки. Прости, что я… что я прошла мимо тебя и… Я ведь даже не сразу поняла, что это ты был, понимаешь? Просто обошла препятствие. И пошла себе дальше, пока твой смех не услышала. Катя поежилась и запахнула пальто. — Этот смех… Страшный смех, Андрей. Безнадёжный… А потом ты снова за руль сел, и я испугалась. Я боялась, что ты… решил… — её голос сорвался до шёпота, и она до крови прикусила губу, чтобы не расплакаться. — У меня был такой момент в жизни, когда уйти хотелось. После Дениса. Но Колька мне быстро мозги вправил, когда я ему об этом случайно проговорилась. И мне очень хочется верить, что это мне только показалось, но… Андрей, я тебя прошу, что бы в твоей жизни ни случилось… Это не выход. — Я знаю, Кать, — он нашёл её руку и легонько сжал, — Я знаю. Так что там за логическая цепочка? Она бросила короткий взгляд на их соединённые руки, но своей не отняла. — Да… Вот откуда вы могли знать, что я захочу приехать? Или что решу позвонить Малиновскому? Ведь если рассуждать логически, я могла прочитать письмо и просто его выбросить, правильно? Или просто разорвать конверт. Откуда вы могли знать, что я всего лишь от одного слова с ума сойду? Малиновский, конечно, сочинитель тот ещё, но вряд ли у него где-то завалялся диплом психолога. Да и до Льва Николаевича Толстого ему ох как далеко. — Кать, я не понял, — Андрей в упор посмотрел на неё, — какое слово? Что я мог там такого написать? Я же… я же не ставил себе цели тебя напугать. Я не понимаю, Кать! — Ты попрощался со мной, Андрей. — Что? Ну да, я попрощался. Я ведь и надеяться не мог… Нет, я конечно, надеялся, но верить в то, что ты через прошлое перешагнуть можешь… — Теперь-то я понимаю, — устало вздохнула она. — Но ты написал «прощай», и я испугалась, что ты с собой что-то сделать можешь. Что ты навсегда со мной прощаешься… Глупо, да? — Нет, не глупо. Это я дурак. Написал белиберду, напугал всех… Стоп. Он нахмурился, вспоминая. — Вот я идиот! А ещё думал, с чего это Ромка такой взвинченный? Забежал на балкон, кричит «Андрюха, не смей», а я на него ещё, как на идиота, посмотрел. Не надо было ничего писать, да? Только переполошил всех. — Почему не надо? — она подняла голову, посмотрела ему в глаза и вскрикнула. — Господи, Андрей! — нежно дотронулась до его лица, тихонько проводя пальцами по синякам, — Что с тобой произошло? Кто тебя так? — Скажем так… Я наказывал… сам себя. — Андрей, я не понимаю. За что наказывал? — губы задрожали, она глазами часто-часто заморгала, пытаясь слёзы сдержать. — Андрей! — Я бы не хотел об этом говорить, — пробормотал он. — Но ты же не отстанешь, да? Просто в тот день… я решил, что ты и, правда, отнимешь у нас компанию. И испугался. Испугался, что ты настолько меня ненавидишь, что настолько я тебя сломал… Это был бы конец. И Ромка ещё… удержать меня пытался, что-то говорил… правильное. То, что я и сам себе мог бы когда-то сказать. Он мне говорил, а я в нём себя видел. И так захотелось его ударить. Себя в нём убить, понимаешь? И вот от такого себя — омерзительного, логичного, ПРАВИЛЬНОГО — я сбежал. Правда, недалеко. В бар ближайший. И вот это омерзение и отвращение водкой заливал. Там ребята сидели, боксёры. Ну и, в общем, я сам нарвался. Только легче совсем не стало. — Ох, — она к нему прижалась крепко-крепко и руку на грудь ему положила, — И что мне с тобой делать? — Да всё, что хочешь, Кать, — улыбнулся Андрей, — Можешь даже побить. — Думаю, тебе хватит. Что теперь с нами будет? И ты уволился из «Зималетто»… Зачем? — Я хотел как лучше. Да и пусто там… без тебя. — Натворили мы дел, да? А Павел Олегыч там один. Надо ему помочь, как ты считаешь? — Кать, я на всё готов, но только если ты со мной будешь. С тобой мне всё по плечу. — Какой же ты хитрый! — ахнула она и шутливо его в бок кулачком ткнула. Андрей охнул от короткой, пронзившей его боли, а Катя на него посмотрела расстроенно. — Прости… Больно, да? И к врачу, конечно же, не ходил. В стекло постучали, и послышался голос Малиновского. — Эй, у вас там всё нормально? Андрей с Катей из машины вышли, друг с другом переглянулись и синхронно кивнули. — Ну и напугали вы меня, ребята, — укоризненно взглянул на них Малиновский. — Роман Дмитрич, — Катя серьёзно посмотрела на Романа, — Отвезите, пожалуйста, Андрея домой и проследите, чтобы он лёг спать. — Так точно, Екатерина Валерьевна, — Малиновский сдержал улыбку, — Разрешите выполнять? — Разрешаю, — кивнула она, — И ещё — завтра его к врачу отвезите. — Кать! — возмутился Андрей, но она на его крик внимания не обратила. — Роман Дмитрич, под вашу ответственность… — Конечно-конечно, Катенька. А будет сопротивляться, я его связанным ко врачу доставлю. — Ром, подожди немного, мне Кате нужно кое-что сказать. — Я-то подожду, а вот таксист… — расплылся в улыбке Роман, но увидел взгляд друга и замахал руками. — Понял-понял, будем смиренно ждать. Оба. — Кать, — Андрей подошёл к ней почти вплотную, — ну зачем тебе ехать домой? Оставайся у меня. Кать… — Андрюш, — она коротко поцеловала его в губы и поспешно отступила. — Дай мне время, хорошо? Я вот так сразу… не могу. — Но ты со мной, Кать? Ты — со мной? — Я с тобой, Андрей. Где же ещё я могу быть? — рукой по его щеке провела и снова поцеловала, а он её руками обхватил, к себе прижал и поцелуй углубил. И отпускать не хотел. Как он теперь её отпустить сможет? — Андрей, всё… Всё… — оторвалась от него, — Езжай… Роман Дмитрич! — позвала она, и Малиновский был тут как тут. Катя, оглянувшись напоследок, села в такси, а Андрей долго стоял, провожая глазами отъезжающий автомобиль. Потом сел на пассажирское кресло, задумчиво посмотрел на друга и спросил: — Ромк, а как правильно ухаживать за будущей женой? — встряхнул головой и засмеялся. — Хотя, кого я спрашиваю?