Больше не дышу

Si no dio resultado Donde escondo el pasado Como arranco cada sentimiento Si las lagrimas me lloran dentro.*

Катя уже расплачивалась с таксистом, когда увидела проскользнувшую в подъезд Валерию Изотову. Нет, не может быть. Не мог же он просто посмеяться над ней?! Ведь не мог же? Наверное, это просто дурацкое совпадение, и тут живёт какой-нибудь очередной её воздыхатель. Не будет она поспешных выводов делать. Просто проследит за Изотовой, увидит, что та идёт в другую квартиру, и успокоится. Да… Так она и сделает. Катя вышла из машины и зашагала к подъезду. Вошла, поздоровалась с консьержкой, а та, как ей показалось, на Катю сочувственным взглядом посмотрела… Лифт поднялся на удивление быстро. Дверцы раскрылись, и Катя увидела, как Валерия звонит в дверь той квартиры, номер которой ей Малиновский назвал. Спешно кнопку нажала, но Изотова, как видно, её заметила и недоумевающе нахмурилась. Лифт вниз скользил, а у неё внутри словно застыло всё. Как же так? Обманул, посмеялся? А она, дурочка, поверила. И Малиновский со своей «Людочкой», наверное, здесь был. А так хорошо волнение разыграл! И про чемодан так удачно ввернул… Спектакль. Специально для неё… За что они так с ней? Она же всё отдала, от всего отказалась! Или им — мало? Добить, растоптать Катю Пушкарёву, размазать её по стенке, чтоб уж наверняка… Так? Неужели решили таким образом отомстить? А письмо… Его, вероятно, Малиновский сочинял. Ему не привыкать. Хотя стоит признать, что письмо вышло намного убедительнее открыток. Она даже на мгновение поверила… «Растёте, Роман Дмитрич. Премию бы вам за Ваши писательские труды. Вы — друг с большой буквы. Всегда готовы подсобить товарищу…» Как больно-то, Господи! Только слёз почему-то нет. Совсем. Кончились, наверное. Катя из дома вышла и, как пьяная, побрела прочь.

***

В дверь позвонили. — О, это, наверное, Катенька! Всё, Андрюх, я баиньки поеду. А вы миритесь давайте, — улыбнулся Малиновский и дверь открыл. Посмотрел на Изотову, и улыбка с лица сползла. — Лерочка, а ты чего тут? Мы тебя не ждали. — Как не ждали? — «удивилась» Валерия, — Я как услышала, что Андрюша с Кирой разбежался, так сразу и приехала. — Утешить решила? — неприятно усмехнулся Роман, да так, что Изотова назад отступила, — Между прочим, у Андрея девушка есть. И если она тебя сейчас увидит, то Андрей… не знаю, что с тобой сделает. Убьёт, наверное. — Девушка? — Изотова хмыкнула и, по-кошачьи потянувшись, облокотилась на косяк, — Уж не Пушкарёва ли? Она так странно на меня посмотрела. И так поспешно кнопочку в лифте нажала. Я даже удивилась. Неужели Андрей продолжает нещадно эксплуатировать девушку? Всё-таки два часа ночи, а она всё по его поручениям бегает… Видно, что-то изменилось в лице Малиновского, что она расхохоталась. — Да ладно! Жданов и эта… Мне такое и в страшном сне присниться не может. Жданов и Пушкарёва! Скажешь тоже! Лучше пропусти девушку, Роман Дмитрич. Андрюша! Жданов, перестилающий постельное бельё в спальной, услышал голос Изотовой и похолодел. Если Катя встретится с Лерой… Даже страшно, что она может подумать. Шагнул в прихожую, на стоящую возле двери брюнетку посмотрел и нахмурился. Потом задумчиво подбородок почесал и улыбнулся. Нехорошо так улыбнулся. — Ромк, мы разве проститутку заказывали? — Зачем же так грубить, Андрюша? — примирительно улыбнулась ему девушка и подошла, — Я же знаю, как тебе сейчас трудно, милый. Я пришла, чтобы помочь тебе, — провела ноготком по его подбородку, потянулась к нему, а Андрей за руку её схватил, деньги ей в ладонь сунул и из квартиры вытолкал. И всё это молча и так быстро проделал, что она даже возмутиться не успела. Только на закрытую дверь посмотрела и с досады ногой топнула. — Да пошёл ты, Жданов! — смяла банкноты и на пол бросила. Подбородок подняла и гордой поступью в лифт шагнула. Словно это не её только что бывший любовник из квартиры выгнал.

***

— Андрей, Катя видела Изотову. Мне Лерочка похвастаться успела, что с Катей почти столкнулась. Что делать будем? — Ты домой езжай, а я попробую Кате дозвониться, — он нажал клавишу вызова и прислушался. — Чёрт. Выключен. Так… Такси сюда как минимум полчаса ехать будет. Значит, Катя должна быть внизу, — ключи от машины на всякий случай взял и только дверью на выходе хлопнул. О том, что Катя себе напридумывать может, даже думать боялся. Только бы успеть, только бы поймать её, пока она снова куда-нибудь не сбежала… Внизу никого не было. Неужели пешком пошла? Пришлось спуститься на стоянку за машиной. Хорошо, что ключи взял, иначе пришлось бы в квартиру возвращаться. Ехал и всё в окно посматривал, надеясь выхватить её взглядом. Темнота кругом, ночь, а она пешком пошла. И не испугалась ведь. Лишь бы от него сбежать. На секунду на дорогу отвлёкся, потом глянул на тротуар — она. Идёт так тихо-тихо, качается… А у него сердце сжалось. Опять Катя из-за него мучается. Опять… На тормоз резко нажал и из машины выскочил ей наперерез. — Катя! Она его обогнула и даже взгляда не подняла. Просто прошла мимо. Он глаза ладонями закрыл и глухо застонал. А потом голову вверх поднял, на небо глянул и расхохотался. Смеялся и на звёзды глядел. И долго не мог остановиться. Зря он это письмо писал. Зря… Только хуже сделал, хотя казалось — куда уж хуже? Оказалось — есть… Раз для Кати он полный подонок, что ж, пусть думает о нём, что хочет. Но до дома он её довезёт. Сделает доброе дело. Может, на том свете оно ему зачтётся. И снова за руль, снова выглядывать в окно в поисках Кати. Вот она, кажется. Совсем недалеко ушла. — Катя! — крикнул ей, потихоньку снижая скорость, — Кать! Вдруг машину повело, колёса на ледяном участке дороги заскользили, он в руль вцепился и сжав зубы, автомобиль выровнял. Аккуратно ход сбавил и затормозил. Руки дрожали. Надо, надо успокоиться. Только как? — Андрей! Катя рывком дёрнула дверцу, забралась в автомобиль и, рыдая, стала ощупывать пальцами его лицо, руки, плечи… — Кать, — он судорожно сглотнул, — Кать… Успокойся, Катюш, всё хорошо. — Хорошо? — вскричала она, — Хорошо?! Ты что творишь, Андрей? Ты же мог погибнуть! — руками его за шею обняла и всем телом к нему прижалась, словно отпустить боялась. — Дураааак! Не делай так больше. — Кать, да я не хотел… — он руки ей на плечи положил — то ли оттолкнуть собирался, то ли прижать сильнее, он и сам не знал. Но подозревал, что выдержки в нём надолго не хватит. Он и так уже воспламенён. Опасно воспламенён. И он так давно её не касался, а она так близко, так сладко, по-родному пахнет! — Катя, Катюша… — руки её с шеи аккуратно снял и не удержался: поцеловал маленькие пальчики. — Кать, отодвинься, я тебя прошу. Иначе я на тебя наброшусь прямо здесь. Я же не железный… Она смущённо отодвинулась, отвернулась и, кажется, стала в себя приходить. — Андрей… — голос хриплый, дрожащий, — Андрей, позвони Малиновскому. Тебе нельзя в таком состоянии машину вести.