Волчий вой

      Раздался очередной выстрел.       Промах.       В другой раз Тони бы усмехнулся и даже как-то прокомментировал такую косую стрельбу, но сейчас был не «другой раз». Сейчас он бежал в своей волчьей форме, лавируя между плотно растущими деревьями и оставляя за собой кровавую дорожку на недавно выпавшем снегу. Он бежал так уже очень долго, все его мышцы просто гудели от перенапряжения, но он почти не ощущал этого, ведь его гнал страх.       За спиной снова послышались выстрелы и собачий лай.       Вообще-то, Тони немного оскорбляло то, что его пытаются поймать с помощью собак. Он же не какой-то там обычный волк, он оборотень, и те ребята с пушками у него за спиной прекрасно это знают. Так что могли бы хотя бы частично отнестись к нему, как к человеку и не спускать на него собак.       Правда, Тони тут же вспомнил, что иногда люди ловят своих сородичей с помощью собак, но ведь те были, как правило, преступниками, а Тони не был. Он не был убийцей, но кого это волновало?       Лес постепенно начинал редеть, голоса охотников становятся всё ближе, а рана не переставала кровоточить. Тони выругался про себя, понимая, что силы медленно покидают его вместе с каждой каплей крови, срывающейся с его чёрной шерсти и окрашивающей снег в ярко красный цвет. Если бы это была обычная рана, то она хотя бы уже начала затягиваться, но она была нанесена грёбаным ножом из обсидиана, и такая рана, если и не убьёт Тони, то уж точно ещё не скоро заживёт.       Тони невольно фыркнул своим мыслям. Кажется, охотники убьют его раньше, чем ранение, нанесённое ими.       Снова прозвучал выстрел, и Тони взвыл, так как в этот раз пуля попала в цель, и теперь оборотень всем телом ощущал, что у него в левом бедре находится маленький кусочек серебра.       Проклятые охотники!       Неожиданно, до ослабленного слуха Тони донёсся рокот работающего двигателя машины. Кажется, он вот-вот окажется у дороги. Возможно, нужно было слегка притормозить, чтобы пропустить машину, или ускориться, чтобы успеть проскочить раньше. Но мышцы Тони были сейчас не способны ни на то, ни на другое — они просто отказывались ему подчиняться.       Голоса становились всё ближе и ближе, лай собак до боли раздражающим, а тело Тони всё слабее. Он стиснул пасть, заставляя себя продолжать бежать, не обращая внимания на то, что края раны, кажется, расходились всё шире, а яд серебряной пули стремительно распространялся по телу с жгучей болью.       Тони глухо зарычал, заставляя себя сделать рывок, а потом яркий свет и резкий удар в бок. Тони лишь издал жалобный скул и рухнул на асфальт, покрытый тонким слоем недавно выпавшего снега. В голове зазвенело и, кажется, на несколько секунд он лишился всех чувств, потерявшись в пространстве и времени. Его словно резко погрузили с головой под воду, а потом также неожиданно выдернули оттуда. Но он уже не стал пытаться осознать, что происходит. Неожиданно его окатила усталость и полное безразличие к судьбе. Ему было ужасно больно, кажется, у него сломано ребро или два, и сейчас, лёжа в луже собственной крови на холодном асфальте он был готов молить всех богов, чтобы они забрали его к себе раньше, нежели охотники доберутся до него. Он не хочет видеть их торжествующих лиц, как и не хочет быть окончательно добитым именно ими, сейчас он хотя бы может сделать вид, будто умер от столкновения с машиной — так куда лучше, нежели умереть от руки охотника, а потом стать трофейным чучелом, которое поставят где-нибудь в душном доме на обозрением всем гостям.       Где-то на фоне мыслей Тони раздался хлопок дверцы машины, а потом поспешные, но какие-то неуклюжие шаги. Человек воскликнул «о боже!» и не переставал повторять это, но уже тише, с нотками мольбы в голосе. Тони скорее ощутил, чем услышал, как человек опустился перед ним на колени, наверно, не зная, что делать.       Вот дубина, подумал устало Тони, ему валить отсюда нужно, а не стоять тут перед полумёртвым волком на коленях. Хотя… Наверно, эти ублюдки ему ничего не сделают. Скажут, что они всего лишь охотники, обычные охотники на волков. И да, они пошли охотиться ночью; да, во время непрекращающихся нападений на людей; да, когда близится снежная буря. На это человек лишь покивает головой, сядет в машину и уедет восвояси: мало кто станет возражать группе вооружённых людей с лицами, которые сами за себя кричат «убийца!».       Что ж, а Тони останется здесь, на растерзание волков, как бы это бессмысленно не звучало, но… сейчас вообще ничто не имеет смысл, кроме боли по всему телу и жуткой усталости.       Послышалось шуршание одежды, человек встал и, так же неуклюже шагая, вернулся к машине. Тони даже захотелось усмехнуться, — что и следовало ожидать от человека! — но у него не было сил даже на это. Кажется, с каждым мгновением их у него становилось всё меньше и меньше. Боже, почему он так долго умирает?       Неожиданно, Тони осознал, что человек снова опускается рядом с ним на колени и пытается поднять. Тони это не понравилось, очень не понравилось, он просто ненавидел, когда люди касались его. Он даже пытался возразить, собрав все остатки сил: рыкнул на человека, клацнув острыми клыками, но всё это получилось таким вялым, таким ни капельки не угрожающим, что он бы сгорел от стыда, если бы сейчас не помирал.       Человек каким-то чудом смог всё же поднять его и, шатаясь, понёс к себе в машину. Эта часть происходящего вообще не понравилась Тони, но он уже не стал возражать: тратить силы, которых и так не осталось, было по меньшей мере не рассудительно. Поэтому он просто позволил себя положить в багажнике машины, где как-то очень приятно пахло, и даже успокаивающе погладить по голове.       «Какой-то он странный», — мелькнула мысль в голове Тони, и он тут же канул во тьму.