Волчий вой

      Что бы Питер не говорил Неду, выезжая от него в половине двенадцатого ночи, но ехать по лесной дороге в полной темноте, одиночестве и со знанием того, что уже больше месяца на людей нападают волки, было очень страшно.       Если так подумать, то Питер почти всю жизнь жил в этом лесу, поэтому он сам по себе его не пугал, но наступившая непроглядная тьма делала своё дело, и высокие сосны, лишь слегка покрытые снегом, выглядели угрожающе, хотя ещё сегодня утром в их кронах весело играли солнечные лучи.       Питер честно старался не обращать на это внимания и не давать повода живому воображению начать дорисовывать не существующие детали или сеять напрасную тревогу. Он в упор смотрел на ту часть дороги, что освещал свет фар и вообще старался ни о чём не думать, но всё же, против воли, его взгляд стабильно каждые две минуты метался к зеркалу заднего вида: он почему-то не мог отделаться от мысли, что кто-то гонится за ним. Но Питер тут же отдёргивал себя и возвращал внимание к дороге или звучащей по радио песне.       «Может, надо было всё же остаться у Неда», — с некоторой досадой подумал Питер, и тут же его довольно чуткий слух уловил какой-то звук, пугающе напоминающий выстрел. На мгновение Питер замер, прислушиваясь, но движение своего старенького Land Rovera не прекратил. Сердце бешено забилось в груди, а идея развернуться и поехать обратно в город, к Неду, хотя и была преодолена большая часть пути, теперь не казалась такой уж глупой.       «Может, показалось?» — с надеждой подумал Питер и, отвернувшись от соседнего окна, за которым помимо темноты и белых пятен снега ничего не было видно, поднял взгляд перед собой и…       На педаль тормоза Питер нажал раньше, нежели успел что-либо сообразить, однако было уже поздно. Что-то чёрное, по звуку удара пугающе напоминающее тело, столкнулось с его машиной и упало под колёса.       Питер, наверно, несколько минут сидел с ошарашенным выражением лица, не понимая, что сейчас произошло.       — О господи, — выдохнул он, смотря в темноту, куда не доходил свет фар, и только сейчас он осознал, что всё это время не дышал и продолжал давить на тормоз левой ногой. — Чёрт, — выругался он, тут же ощутив острую боль в области колена.       По-хорошему, ему бы следовало расслабиться и дать отдохнуть ноге, чтобы боль прошла, но сейчас было совсем не до этого, ведь где-то там, под колёсами его машины кто-то лежал и, возможно, умирал. Поэтому, дав себе всего несколько секунд, чтобы потереть область колена левой ноги, — это не снимало боль целиком, но немного помогало — Питер, с некоторым трудом открыв дверцу, аккуратно спустился на дорогу и, стараясь как можно меньше ступать на не перестающую ныть ногу и хватаясь за машину, обошёл её.       — О боже, — невольно отпрянув, воскликнул он, увидев в свете фар что-то огромное и чёрное, лежащее в стремительно разрастающейся луже крови. И это что-то ещё дышало.       Питер, положив ладонь себе на грудь там, где испуганно билось об рёбра сердце, сделал несколько осторожных шагов в сторону зверя (вряд ли у человека могла быть настолько густая шерсть). Тот тяжело дышал, со свистом и хрипотцой выдыхая воздух. Иногда животные в такой ситуации, чувствуя человека, пытаются встать и уйти, как-то избежать контакта с ним, но этот зверь просто лежал и даже не пытался шевелиться. Неужели он был настолько измотан бегом?       Питер нервно сжал и разжал ладони. Пусть он и был лесничим, но за свою не долгую жизнь всего пару раз встречал настолько тяжело раненных животных. Ох да, и сбивал он кого-то тоже впервые, поэтому сейчас откровенно не знал, что ему делать. Конечно, он должен был помочь, попытаться спасти этого зверя, но тот выглядел слишком большим и очень опасным, даже в таком немощном состоянии, и Питер очень сомневался, что если вдруг что, и этому огромному волку (его морда совершенно точно была волчья, хоть и выглядела немного иначе) вдруг захочется отцапать ему что-нибудь, то он со своей больной ногой уж точно ничем не сможет ему попрепятствовать.       И всё же, выбора у него не было. Лужа крови становилась всё больше и больше и, кажется, столкновение с машиной было не единственной причиной этому.       — О боже, — выдохнул Питер, а потом снова и снова повторял эти слова шёпотом и с мольбой в голосе, пока преодолевал оставшееся расстояние между собой и умирающем волком.       Опускаться на колени было тяжело, ему в принципе было трудно выполнить это действие в любое другое время, а сейчас, когда острая боль в области колена даже и не думала проходить, это приносило поистине адскую боль. И всё же Питер заставил себя это сделать и, морщась от боли, окинул взглядом тело волка. Он действительно был большой, даже если допустить, что он просто крупной породы, Питер вообще сомневался, что когда-нибудь в своей жизни увидит ещё раз такого же огромного волка. Или, быть может, всё дело было в чёрной шерсти, возможно, она у него очень густая и поэтому он выглядит крупнее. И Питер на это очень надеялся, ведь сейчас ему предстоит поднять этого волка и отнеси к себе в машину.       Питер бросил взгляд на морду волка, там, где должны были быть глаза. Сейчас тот их прикрыл и принял вид полного смирения с судьбой, если у животного вообще может быть такой вид. Но даже так, Питер видел, насколько ему больно или, быть может, всё дело было в том, что он сам сейчас испытывал боль. Но в любом случае он должен спасти его, хотя бы даже попытаться сделать это.       Снова морщась от боли, Питер с трудом поднялся с колен и, прихрамывая ещё сильнее, чем прежде, вернулся к своей машине, чтобы открыть довольно просторный багажник. Постелив там кой-как какой-то большой кусок плотной ткани для мягкости, он вернулся к волку и вновь стал на колени. Снова быстро окинув взглядом тело волка, пытаясь прикинуть, как будет удобнее его взять и причём так, чтобы не задеть раны, Питер сделал глубокий вдох-выдох и, собрав остатки храбрости и молясь всем богам, чтобы волк его не укусил, приобнял его за туловище и стал поднимать. Зверь явно этим был не доволен. Он даже зарычал и клацнул острыми клыками прямо над ухом Питера, и тот бы наверно до смерти напугался, если бы сейчас все его мысли не были заняты болью в ноге и попытками не упасть под тяжестью мохнатого тела, истекающего кровью.       Питер вообще не понял, каким чудом доковылял до багажника, где как можно аккуратнее, но не без облегчения, уложил волка на подготовленную постилку. Тот уже больше не пытался угрожать. Он лишь один раз открыл глаза, оказавшиеся поразительного ясно-голубого цвета, и потом почти тут же вновь их прикрыл. Было видно, что ему всё ещё больно, но теперь он выглядел более спокойно, даже как-то умиротворённо, и Питер, смотря на него, пока переводил дух, не смог сдержать улыбки.       — Всё будет хорошо, дружище, — сказал он и, не сумев сдержаться, погладил волка по голове: его шерсть оказалась мягкой и очень тёплой. — Всё будет хорошо, — повторил Питер скорее уже для себя, нежели для, кажется, уснувшего зверя, и, захлопнув дверцу багажника, прихрамывая, пошёл к месту водителя.       Но, когда он уже собирался сесть за руль, из леса неожиданно послышался лай собак. Он был всё ещё далеко, но стремительно приближался, и у Питера, который изумлённо замер, прислушиваясь, зародилось плохое предчувствие, что если этот лай станет ближе, то произойдёт что-то очень нехорошее. Он не столько боялся собак, сколько людей, которые совершенно точно должны были быть рядом с ними.       «Что за чертовщина?» — подумал Питер, садясь за руль и тут же заводя мотор, чтобы уехать отсюда как можно быстрее. Ему казалось, что он уже даже слышит голоса людей, и почему-то он сомневался, что у них есть лицензия на охоту. К тому же в ночное время охота запрещена. Но выходить к ним с просьбой показать документ, он не горел желанием, по крайне мере не сейчас по среди ночи и с раненым волком в багажнике. Что-то Питеру подсказывало, что именно за ним охотники и шли.       Лай собак стал совсем близко, но Питер уже ехал дальше, быстро набирая номер Неда.

***

      — И ты сейчас везёшь его к себе домой? — спросил Нед Питера таким тоном, словно хотел сказать «ты сошёл с ума?».       — Ну да, — ответил Питер, делая ещё один поворот и сворачивая машину на довольно узкую и почти не заметную дорогу, ведущую к его дому, — а что мне оставалось делать? Я же сбил его и теперь обязан позаботиться. В любом случае, я должен был бы это сделать.       — Но, чувак, это ведь волк, это не белочка какая-то, это волк, а в последнее время волки…       — Да-да, я знаю, знаю, — перебил друга Питер.       Не было нужды ему напоминать, что в последние два месяца произошло не одно нападение волков на жителей их маленького городка. Восемь нападений, пять тяжело пострадавших людей и трое погибших. Шериф Ник Фьюри даже собрал команду из добровольцев для охоты на волков. Он даже как-то навестил Питера, чтобы узнать, где в их лесу может расположиться стая, однако всё, что Питер мог ему сказать, — это то, что в их лесу никогда не было волков. И это было истинно так. Однако сейчас он вёз в своём багажнике раненного волка, сбитого им, а где-то там, позади, были охотники со сворой собак, которые явно не принадлежали к команде Фьюри, и всё это каким-то странным образом начинало напоминать начало если и не фильма ужасов, то уж точно какого-нибудь триллера.       — Но я ведь не собираюсь оставлять его у себя в качестве домашнего зверька, — продолжил Питер, останавливая машину у своего дома. — Я просто хочу попытаться вылечить его, а потом… — он на мгновение задумался, выходя из машины. Он как-то не думал, что будет делать потом.       — А потом выпустишь его на волю, чтобы он перегрыз ещё парочку человек? — уточнил Нед. Питер сейчас не мог видеть своего друга, но уж точно знал, что тот слегка прищурил свои и без того узкие глаза.       — Нет, не знаю, — не стал врать Питер и, морщась от боли в ноге, которая хоть и поутихла, но не прошла полностью, прошёл до багажника. — Знаешь, он так истекал кровью, что я вообще сомневаюсь, что он выживет, — он схватился за ручку дверцы и, надавив на неё, потянул на себя, — но если да, то потом, может, я отвезу его куда-нибудь подальше отсюда и…       Питер таращился в свой багажник лишь какую-то долю секунды, а потом резко захлопнул дверцу и отвёл взгляд в сторону, пытаясь понять, что он только что увидел.       Что за?..       — Прости, там связь оборвалась, что ты сказал после «подальше отсюда»? — голос Неда звучал как-то отдалённо так, что мозг Питера, занятый попытками осознать происходящее, воспринял его как какой-то фон.       Питер снова покосился на дверцу багажника. Так, хорошо, есть маленькая, но всё же вероятность того, что то, что он сейчас увидел было лишь игрой воображения, и сейчас, когда он снова откроет багажник, там всё будет так, как и должно быть.       Питер даже перестал дышать, когда его рука потянулась к ручки дверцы. Тело всё напряглось, сердце бешено забилось о грудную клетку, и даже не смотря на морозность ночного воздуха, Питер чувствовал, что ему стало жарко.       Кажется, прошла целая вечность прежде, чем он взялся за ручку дверцы, и та, издав щелчок, медленно приоткрылась. Питер нервно облизал потрескавшиеся губы и, часто дыша в ритме своего бьющегося сердца, заглянул внутрь. Первое, что он увидел, были белые крепкие ноги в грязи и крови. И это были человеческие ноги.       Теперь сердце Питера видно, решило, что оно устало от такой нагрузки и на мгновение перестало биться.       Питер шумно вдохнул воздух носом, прикрыл на секунду глаза, и резко распахнул дверцу полностью. В его багажнике на постеленном им большом куске плотной ткани лежал голый мужчина с пулевым ранением в левом бедре и многочисленными ссадинами и синяками по всему телу.       — Эй, Питер. Питер!       Питер мотнул головой, приходя в себя. Боже, он совсем забыл, что Нед всё ещё на линии. Кажется, друг что-то до этого ещё говорил, но он ничего не мог вспомнить.       — Да, — выдохнул он, не переставая таращиться на тело в своём багажнике. — Я… я здесь.       Питер нервно облизал губы, отвёл взгляд в сторону и снова вернул его к мужине.       Чёрт, тот не исчез.       — Прости, связь что-то забарахлила, — ответил он другу, сам не зная, что говорит.       — Да, я тебя вообще не слышал, а ты меня?       До Питера не сразу дошла суть вопроса, но он, поджав губы, вновь заставил себя отвести взгляд в сторону.       — Да, я тебя вроде слышал, — быстро ответил он, поднося руку к лицу, чтобы сжать пальцами переносицу, но тут же отдёрнул её и с изумлением уставился на успевшую застыть кровь на пальцах. Чёрт, и как это он раньше этого не заметил?! — Слушай, Нед, ты… — он снова невольно бросил взгляд в багажник, а потом тут же отвёл. — Ты не мог бы приехать завтра утром ко мне? Мне очень нужна твоя помощь, чтобы… — «чтобы перетащить голого раненного мужика ко мне в дом», — просто нужна твоя помощь. Можешь?       — Да, конечно, бро, сразу после завтрака приеду к тебе, — с готовностью ответил Нед. — Только запри к этому моменту твоего нового домашнего зверька в сарае, а то я что-то не очень хочу стать девятой жертвой.       На это Питер лишь нервно посмеялся. Не мог же он сказать другу, что только что этот волк магическим образом превратился в человека. Во-первых потому, что он сам пока не до конца поверил в это, а во-вторых, тогда бы Неду уже был здесь, потому что «чёрт возьми, я я должен увидеть это своими глазами», а Питер к этому ещё не был готов.       Быстро попрощавшись с другом и пожелав ему спокойной ночи (Питер был уверен, что именно он сегодня точно не уснёт), он сунул телефон в карман куртки и, постояв на месте ещё несколько секунд, снова покосился на мужчину.       И вот что ему делать?       Питер знал, что делать с раненным волком, как и то, что делать с раненным человеком, но он совершенно точно не знал, что делать с раненым волком, превратившимся в раненного человека.       — О господи, — выдохнул Питер. Ему срочно нужно выпить валерьянки, а ещё найти аптечку и кучу тёплых одеял.       Он снова посмотрел на мужчину, который еле заметно, но всё же всё ещё дышал. А потом, отдёрнув себя от мысли, что у этого человека-волка завидно хорошее тело, аккуратно закрыл дверцу багажника и, прихрамывая, направился по хрустящему под ногами снегу к маленькому домику, где его, как обычно, никто не ждал.       Где-то в глубине леса раздался волчий вой. Этой ночью была буря.