К.Л.И.П.П.О.Т.

      Очертания странника терялись за хмарью, поднятой в воздух сухим ветром. Фигура как будто бы ёжилась, постоянно сутулясь — со стороны казалось, что идущий дрожал от страха или мёрз. Впрочем, даже если бы некто посмотрел на него вблизи, то всё равно бы ничего не узнал — ни эмоций, ни характерных черт невозможно было заметить за низко опущенным капюшоном тёмного плаща.       Облако пыли становилось всё более непроходимым, к тому же, начало издавать тихий гул или шелест. Странник вдруг напрягся, стиснув зубы. Грязь, облепившая плащ, зашевелилась — то была никакая не дорожная пыль, а тысячи, миллионы крошечных насекомых, сейчас хаотично шелестевших крылышками и окружавших жертву. Любой зверь или человек, попавшись в эту ловушку, целым уже не выйдет, став добычей паразитов. Сгорбившийся странник был обречён.       Насекомые загудели на тон выше и взвились слаженным роем, смыкая кольцо. Будто отгоняя их, странник сделал широкий взмах. Насекомые внезапно вспыхнули, еще несколько мгновений вращаясь вихрем огня, и начали осыпаться на землю пепельной крошкой.       Повисшая тишина была слишком резкой.       Словно ощутив это, под плащом что-то зашевелилось, и странник поспешил откинуть пропыленную ткань.       Ребёнок уже не спал. Пара внимательных глаз блеснули из-под накидки, цепко выхватывая все детали. Что-то было в этом взгляде недетское — лишь убедившись в чём-то, ребенок перестал пристально вглядываться и еле заметно склонил голову, будто спрашивая, в чём дело.       — Всё в порядке, — ровно ответил Клауд, позволяя удобнее устроиться у себя на сгибе локтя — непохоже, что вес мальчика доставлял ему хоть какое-либо неудобство. Дитя слегка опустило подбородок, и изумрудные огоньки его глаз погасли — словно бы тот уснул, но сжавшееся от нервозности тело не обманывало Страйфа.       — Всё в порядке, — повторил он. Неуверенный в своих действиях, он поднял свободную руку и замер, почти коснувшись серебристых волос. Так и не решившись, он опустил руку и поплотнее запахнул полы плаща, молча двинувшись дальше.       Ощущая хватку маленького кулачка на своей безрукавке и прижавшуюся к ключице голову, Клауд чувствовал, как постепенно сходит с ума, раздираемый с одной стороны страхом и беспокойством, а с другой непонятным тянущим чувством в груди, которое улучшенный воин предпочёл бы не испытывать.       Видели человека с серебряными волосами — гласило короткое сообщение от Рено с указанием координат. Вспыхнувшая в тот момент в Страйфе паника едва не взяла над ним верх. Телефон лишь чудом остался цел — отделался трещиной на корпусе от слишком сильно сжавшихся пальцев.       Хотел бы Клауд знать — когда проникал в те распроклятые руины — что всё так обернётся. А, впрочем — он легонько погладил большим пальцем прохладную коленку ребенка, словно желая проверить, что тот ещё здесь — нет, не хотел. Проще было считать, что Сефирот — зло, некогда великий воин, свихнувшийся от мании величия. Дважды убивать его было проще, чем всё, что случилось со Страйфом за последние сутки.       После Метеоропада Мидгар стал совершенно непригоден для жизни — и словно того было мало, к руинам ещё и устремились более никем не сдерживаемые монстры. Проще было построить город заново, чем пытаться починить то, что обрушилось, одновременно отбиваясь от всевозможных тварей. Корпорация, отныне позиционировавшая себя как добропорядочная и уважительная к планете компания, взяла на себя строительство Эджа — их нового дома. Никто не верил в чистоту намерений бывшей энергетической империи, но люди попросту устали от трагедий. Хотелось верить хоть во что-то — даже если это была бывшая Шин-Ра.       Каким-то чудом бар «Седьмое небо» был выстроен едва ли не в первую четверть года, прошедшего после Метеоропада. Во времена, когда во главе угла стояли жилые дома и помещения самых ценных для экономики производств, подобный жест выглядел едва ли не издевательством — впрочем, даже гадать было не нужно. Руфус сделал исключение ради человека, избавившего мир от Сефирота, подарив целый дом его подруге. Клауд бы предпочёл, чтобы они все вместе жили где-то в трущобах, чем принимать подачки от Шинра, но тот был слишком хитёр. Он не дарил дом Страйфу, о нет — прекрасно знал, что новый герой откажется.       — Уверен, ты не хочешь, чтобы мисс Локхарт и мисс Марлин ютились в палаточном городке среди обозлённых тяжёлой жизнью людей, которые могут сделать с ними что-то плохое.       Клауд сдержал язык за зубами и не высказал Руфусу пожелание запихнуть этот дом себе в задницу. К сожалению, он был прав. И этот «подарок» до сих пор скрипел на зубах металлическим песком.       Тифа смотрела на него тогда странно, со смесью сложных эмоций на лице, словно не зная, что ей думать. Так же, как сейчас. Только в тот раз Клауд принёс ей новость о доме. А сейчас — привёл кого-то, слишком похожего на Сефирота, чтобы воспринимать это как совпадение.       И Клауд не знал, как объяснить произошедшее даже самому себе.       Мальчик чувствовал напряжение Страйфа, прячась за его спиной от пронзительных тёмных глаз Локхарт. Его привели в это место, но он не чувствовал себя в безопасности. Даже его спаситель был слишком странным, чтобы сразу доверять ему.       Отчего-то было ощущение, что их обоих сейчас прогонят взашей.       — Я надеюсь, ты знаешь, что делаешь, — Тифа со сложным выражением лица отступила в тень, не желая больше смотреть на ребёнка. Клауд и хотел бы сказать, что знает. Он обернулся к мальчику, что наконец отлип от его ноги и теперь рассматривал радио, сведя бровки у переносицы. Его пальцы чуть подрагивали, как будто он изо всех сил пытался скрывать любопытство — и у него неплохо получалось.       В груди Клауда от этого зрелища неожиданно что-то потеплело.       — Нажми на треугольник, — тихо предложил Страйф. Сефирот покорно выполнил команду и едва не подпрыгнул, услышав раздавшиеся из динамиков голоса. В этот момент он так сильно напоминал воробушка, что Клауд не удержался от едва заметной улыбки.       Тифа, до этого тихо стоявшая за барной стойкой, скрестив руки, обомлела от этого выражения лица. Её друг уже давно не улыбался. И гораздо более странным было то, что он улыбался из-за… Сефирота?       Мальчик увлечённо тыкал на кнопки, слушая, как каждый раз получаются новые звуки — после падения Мидгара радиостанции были большой редкостью, но приёмник всё ещё мог ловить волны из других городов. Едва ли можно было что-то разобрать из невнятного гула, но Сефироту, кажется, нравилось. Эта игра так увлекла его, что он не остановился, пока у радио не закончился заряд. Еще какое-то время прибор издавал какие-то сухие щелчки, но звуки больше не появлялись.       — Ой, — ребёнок держал на коленях слишком большую для себя коробку и с непониманием хмурился. За секунду его лицо переменилось от недоумения до испуга, и он поспешил поставить радиоприёмник на стойку, отскочив от него как можно дальше. Неестественно мерцающие глаза затравленно смотрели из-под упавшей чёлки.       — Я… я не хотел, — голос звучал твёрдо и почти не дрожал. — Профессора не позволяют мне ничего нажимать…       Клауд словно очнулся от этого голоса. Он совершенно не заметил, как пролетело несколько часов — рядом с играющим Сефиротом он парадоксально расслабился, напрочь забыв о том, что рядом с ним не Марлин. От этого чувства где-то в середине живота противно кольнуло и разлилось по венам кислотой — нельзя забывать, кто перед ним. Прежде, чем Страйф успел напрячься, желудок ребёнка издал жалобное урчание.       Сефирот покраснел, пряча глаза. От подобного зрелища картина мира перед Клаудом рассыпалась в пыль, а все мысли о враге испарились. Перед ним стояло голодное уставшее дитя, которое не знало ничего, кроме опытов, лабораторной еды и запретов.       — Я способен выдре... выдерерживать без пищи больше пяти суток, — сбивчиво проговорил мальчик явно услышанные от кого-то слова, словно его сейчас начнут ругать за слабость.       Если Сефирот притворяется… он слишком хорош в этом.       Несмотря на по-прежнему сильное напряжение, Клауд уже знал, что сдался.       Деревянно поднявшись со стула, Страйф протянул руку. Мальчик растерянно посмотрел на молодого мужчину, не зная, как реагировать. Когда прохладная ладошка сжала его палец, Клауда прошибло мурашками. Сефирот вёл себя слишком по-детски.       Держа свои опасения при себе, он молча дёрнул свой воротник повыше и отвёл найдёныша на кухню. Пусть молодой человек не был особо силён в готовке — разучился за столько лет — но банально накормить ребёнка мог. Это почти как с Марлин — или ему так хотелось думать. Глядя на зажатого Сефирота, с недоумением обнюхивавшего угощение, Страйф никак не мог уместить в голове, что внезапно впавшему в детство врагу тоже требуется еда — тот ни словом, ни жестом не давал понять о своих потребностях за всю дорогу от развалин лаборатории и до Эджа. Клауд совсем не думал о таком — сложно осознавать, что такой, как Сефирот, может нуждаться в чём-то настолько… примитивном.       — Ешь, — сухо произнёс Клауд, когда спустя две минуты глотающий слюну ребёнок по-прежнему не решался взять в руки ложку.       — Мне нельзя есть непроверенную профессором еду, — тот вспыхнул румянцем, хорошо видимым сквозь серебристые пряди. — Повторонние… посторонние примеси могут нарушить моё развитие.       Сложные фразы с трудом давались четырёхлетнему, но для своего возраста дикция у него была развита просто превосходно. Страйф, неожиданно для себя, ощетинился.       — Ты можешь есть всё, что хочешь.       Его насупленный вид ясно давал понять, что лимит слов на сегодня исчерпан. Он отказывался принимать Сефирота таким… уязвимым. Неопасным.       Дитя, впрочем, подобными терзаниями не страдало, довольно легко согласившись с положением вещей. Клауд только и успевал замечать, с какой скоростью опустошается тарелка. Опомнившись, когда доедать было уже нечего, Сефирот поскрёб поверхность ложкой и состроил просящую мордашку.       Когда сытый и разморенный ребёнок принялся натурально клевать носом, на пороге появилась Тифа. Окинув взглядом всю кухню, она внимательно посмотрела на Клауда и даже потрогала его лоб.       — Что? — чуть поморщился тот, отодвигаясь на пол фута.       — Жара нет.       — …       — Клауд, ты не замечаешь? — девушка вздохнула, собирая грязную посуду и складывая ее в мойку — нарочито игнорируя сонного Сефирота. — Ты ведёшь себя странно. Даже для себя.       Страйф опустил лицо ниже в ворот, не соглашаясь, но и не отрицая. Он просто не знал, что сказать. Чтобы занять чем-то руки, он принялся мыть тарелки.       — Я… не уверен, — наконец, изрёк молодой человек. Тифа, не ожидая иного ответа, закатила глаза.       — Конечно, мистер Грозовая Туча. Держи всё в себе и дальше.       Бросив тряпку, которой протирала стол, Локхарт покинула кухню, задержавшись лишь на мгновение.       — Это твоё дело. Но учти, если это станет опасным — я не стану стоять в стороне. И пусть даже не приближается к Марлин.       Так и не взглянув ни на друга, ни на найдёныша, девушка поднялась по ступенькам, и вскоре стало тихо. Сефирот, кажется, затаивший дыхание, наконец перестал ощущаться пустым местом. Клауд едва не вздрогнул, снова почувствовав его присутствие — до чёртиков пугающая способность.       Телефон оповестил о том, что время давно перевалило за третий час утра. Устраивать Сефирота было негде. Пара кроватей были в комнате Марлин и в гостевой, но оставлять потенциального психопата одного или — не приведите боги — возле Марлин — Клауд не собирался.       Мальчик поёрзал, чувствуя себя неуютно, и поднялся, направляясь обратно в бар — как будто собирался провести остаток ночи там.       — Я уже спал так, — подтвердил догадки Клауда ребёнок, абсолютно спокойно собираясь именно так и сделать. Чувствуя напряжение напополам с неуверенностью, Страйф решительно остановил Сефирота, опустив руку тому на плечо.       Он ведь всего лишь ребёнок, так?       Всё в порядке, так?       Так ведь?       — Не надо.       Сефирот ходил медленно. Клауд заметил это ещё тогда, в развалинах, где мальчик бесцельно переползал от одной тумбы до другой, как будто пытаясь что-то найти. Складывалось впечатление, что он просто не умел ходить — или же его мышцы были слишком атрофированы для такой нагрузки. Страйф не хотел думать, что, проводя половину времени в колбе с ядовитой зеленью, а вторую — на лабораторном столе, ходить особо не научишься. Чтобы не терять времени, Клауд снова поднял даже не пискнувшего Сефирота на руки и вместе с ним поднялся по ступеням.       Как будто ничего не случилось. Как будто не этот человек, сейчас почему-то пребывающий в таком облике, обрушивал на Гайю метеорит.       Как будто у Сефирота есть право быть просто ребёнком.       Стиснув зубы, Страйф отодвинул давящие мысли, не позволив им отразиться на своём лице. Толкнув ногой дверь, он вошёл в комнату и, не включая свет, по хорошо знакомому пути оказался рядом с постелью. Он не так часто её использовал, но Тифа всё равно оставляла эту комнату для него, ничего не меняя и не трогая беспорядок на столе — лишь убирая пыль и изредка стирая постельное бельё. Подобная забота вызывала в нём чувство теплоты и благодарности.       — Где это? — наконец, решился Сефирот. Сколько он сдерживал этот вопрос? Не интересуясь ничем, даже когда его привели в неизвестное место с неизвестными людьми. Как для ребёнка он был слишком крепким — с крепкой внешней бронёй, не пропускающей слабости.       С долей неприятия Клауд признавал, что… понимает.       — Эдж.       — Мы не в Мидгаре? — пробормотал засыпающий мальчик. Его дыхание щекотало шею Страйфа, вызывая ассоциации — снова — с Марлин. Он слишком привык быть спокойным рядом с детьми. Это единственная причина, почему Клауд до сих пор не убил Сефирота.       Единственная.       — …Нет. Мидгара больше нет.       — О… понятно.       Сефирот слишком худой. Клауд не замечал этого, избегая смотреть на мальчика слишком долго, опасаясь, что перестанет видеть врага и забудет об опасности. Но когда это беспомощное дитя инстинктивно прижималось к нему, ища защиты, нельзя было не почувствовать все выпирающие кости, невидимые за свободной лабораторной одеждой. Рёбра вздымались, слишком отчётливо ощутимые за тонкой прохладной кожей. Как будто он никогда не мог согреться.       Молодой человек закрыл глаза и посчитал про себя до десяти.       Нет. Уже не важно. Дети не должны свободно переносить пять дней без еды и обладать превосходным интеллектом и дикцией, притом, что едва умеют ходить и не знают ни игр, ни окружающего мира.       Это неправильно, неправильно, неправильно.       Маленький Сефирот на слишком широкой для него постели смотрелся странно. Он поёрзал, найдя самое удобное положение, и поднял взгляд на Страйфа.       — Это ведь твоё место?       Клауд никак не ответил, но ребёнок и сам продолжил.       — От комнаты… исходит твой запах.       В темноте их глаза светились — лазурные и травянисто-зелёные. На какой-то миг Страйфу показалось, что он разговаривает со своим отражением в зеркале.       — Просто спи, — вздохнул Клауд, устраиваясь на самом краешке кровати, чтобы не прикасаться к соседу.       На самом деле… такое общение было даже слишком непринуждённым.       Он подумает об этом завтра.       Было дурно. Его подхватил вязкий поток из смутных обрывков воспоминаний — дорог, по которым нельзя пройти, к дверям, которые вели в никуда. Клауд знал это ощущение. Такое бывало уже множество раз. И, как всегда, он был прав.       Между комков ватных звуков, забивающихся в уши, раздался резко-отчётливый вдох — и тихий смешок, от которого нутро промёрзло до самых костей. Мелькнуло на периферии серебро, огранённое чёрным. Страйф очутился в белом мутном нигде.       — Давно не виделись, Клауд.       Каждый раз одно и то же. И все равно он не может не вздрогнуть, увидев перед собой свой воплотившийся ночной кошмар.       Сефирот медленно наклонил голову набок, внимательно вглядываясь в юношу перед собой.       — Что-то изменилось… — едва слышно произнесли тонко очерченные губы.       — Ты… — Страйф напрягся, неосознанно сжимая руку. Бастера, как и всегда, рядом с ним не было. — Убирайся.       — Так скоро?       Мужчина мягко улыбнулся — от этого выражения лица проняло дрожью.       — Не желаю играть в твои игры, — отрезал Клауд, изо всех сил желая проснуться. Из груди поднималась холодная волна, и руки онемели. Сефирот чуть нахмурился и повёл носом, как собака. Внезапно он оказался вплотную к собеседнику, схватив его за волосы на затылке. Оттянув голову назад, экс-генерал обнюхал шею сопротивляющегося Клауда. Его лицо исказилось от удивления.       — От тебя исходит мой запах…       Страйф не дал ему договорить. Дёрнувшись изо всех сил, он вырвался из вязкого сна — Сефирот не останавливал его, слишком погрузившись в свои думы.       На грани кошмара и яви Клауд врезался во что-то твёрдое — почти не почувствовав боли. Распахнув глаза, он резко вдохнул, хватая ртом воздух. Лёгкие ядовито горели от нехватки кислорода.       Зрение прояснилось. Внезапно возникшие в поле зрения огоньки зелёных глаз заставили Клауда инстинктивно подскочить и откатиться в противоположный край комнаты, хватая первое попавшееся оружие. Наставляя на Сефирота лампу, молодой человек вжимался в стену, не слыша ничего за набатом собственного сердцебиения.       Ребёнок выглядел напуганным.       — Тебе… приснилось что-то плохое? — в тихом голоске пробилась нотка сочувствия. Клауд замер. Мальчик опустил взгляд. — Мне тоже.       Вспомнив, где он находится, Страйф закрыл глаза и глубоко вдохнул, пытаясь успокоиться. Страх и напряжение осели тяжестью в солнечном сплетении, сворачиваясь змеиными кольцами.       — Мне снился дракон, — пробормотал Сефирот, не делая попыток приблизиться. — Он тоже там был, в лаборатории. Профессора что-то с ним делали. Он был очень сильным и умным. Но из-за всех тех штук, которые ему кололи, он ничего не видел.       Негромкий хрипловатый голос подействовал успокаивающе. Недоверие и неприятие крепко угнездились в разуме Клауда, но, по крайней мере, от ребёнка не исходило опасности.       — Он… ослеп? — Страйф сам не узнал своего голоса. Низкий, загнанный. Чуть надломленный, словно он долго кричал. Поморщившись, Клауд попытался прочистить горло.       — Угу, — кивнул мальчик, кутаясь в одеяло. Босыми ногами он прошлёпал к Клауду, напрягшемуся от его приближения, и протянул руку. Огоньки его глаз горели ровно и спокойно — зрачки были почти круглыми и не походили на узкие щели своего взрослого альтер-эго.       — Мне его жалко… Я не знаю, что с ним случилось. Однажды он исчез.       — М-м… — неопределённо ответил Страйф. Сердцебиение замедлилось, и дышать стало немного легче. Жалость Сефирота была ему нужна в последнюю очередь.       Но… Сефирот ведь никогда никого не жалел.       Так?       — Ложись спать, — тихо произнёс Клауд, взяв ребёнка за протянутую руку и поднимаясь на ноги.       — А ты? — Сефирот закопался лицом в подушку, светя в рассветном полумраке одним глазом.       — Я… уже не хочу.       Закрыв дверь в комнату, Клауд потёр точку между бровей и тихо спустился на первый этаж, мельком глянув на время. Четыре утра.       Сефирот, видно, недостаточно отравлял ему мысли, чтобы возвращаться еще и в ночных кошмарах — будь то ужасные воспоминания о Нибельхейме или его глубокий голос, проникающий в мозг, отравляющий каждую клеточку, от чего опускались руки и слабела воля. Самыми неприятными снами оставались вот такие: где они были наедине — ни людей, ни окружающего мира. Тет-а-тет со своим личным монстром, без оружия и защиты. В полной его власти.       Лучше бы он вообще не спал.       Встряхнув тяжёлой от усталости головой, Клауд вынырнул в уличную прохладу. Влажный асфальт тускло блестел размытым отражением домов, выстроенных совсем недавно. Город разрастался на удивление быстро — прошло чуть меньше года, а уже сумели построить жилье как минимум для четверти населения. К сожалению, места хватало не всем, и большинство пока ютилось в более-менее уцелевших домах Мидгара или в палаточных городках.       Чуткий слух Страйфа уловил на окраине погрузившегося в предрассветную тишину Эджа шум: грузовики. Похоже, снова прибыла гуманитарная помощь от очередного города. Возможно, из Юнона. Если бы им не помогали, смертность среди жителей павшего Мидгара была бы на порядок выше.       Опустив лицо пониже в воротник, Клауд быстро оседлал Фенрира, и к отдалённому грохоту нагруженных машин прибавился рёв мотоцикла.       Тифа распахнула глаза, прислушиваясь к отдаляющемуся рокоту, и неуютно поёжилась. Из-за присутствия уменьшенной копии Сефирота буквально за стенкой ей совершенно не удавалось уснуть — а теперь ещё и Страйф куда-то испарился.       — Бегемот тебя дери, Клауд, — еле слышно пробормотала девушка сама себе.       Это место даже в более спокойные времена казалось застывшим во времени. Опавшие лепестки взметнулись вместе с движением воздуха, закружившись вокруг ног Страйфа, будто подчинённые ласковой мелодии танцоры. Сквозь щели неслышно струился тоненький сквозняк, видимый, лишь когда спящие цветы едва заметно колыхали закрытыми бутонами, отчего казалось, что полуразрушенная церковь медленно дышала.       Скрип досок под медленными шагами эхом отражался от высокого свода. Клауд остановился, подняв голову. Сквозь дыру, когда-то проделанную им в крыше, можно было разглядеть последние предрассветные звёзды.       Над Мидгардом никогда не было видно звёзд.       «Мне нравится. Теперь любой может увидеть чистое ночное небо».       Наверное, Аэрис сказала бы что-то подобное.       Только цена за это небо слишком большая.       Клауд слишком часто стал приходить сюда после уничтожения города. Даже те, кто еще был вынужден ютиться в кое-как уцелевших зданиях, не приходили сюда — теперь это место принадлежало лишь ему. Порой казалось, что церковь неизвестному богу по-доброму усмехается в ответ на такие мысли. Или же Страйф просто начинал сходить с ума.       — Видок у тебя тот ещё.       Клауд сморгнул с ресниц белое марево. Знакомые цветы простёрлись до самого невидимого горизонта, перетекающего в мягкое свечение. За спиной ощущалось родное тепло.       — Хотя, я понимаю, почему. Ты нашёл ребёнка, да? — Зак издал смешок. Клауд рассеянно кивнул. Он совершенно не представлял, что чувствовать.       — Я… не знаю, почему спас его.       — Эй, ты же не думаешь его убивать, да?       Молодой человек вздрогнул. Это не то, что он ожидал услышать от Зака.       — Почему… Сефирот выглядит так? Это его очередная уловка?       СОЛДЖЕР виновато потёр рукой затылок.       — Это не слишком хорошая история, Спайки… Я не могу тебе рассказать. Прости, но ты уже влип и скоро сам всё узнаешь.       Страйф нахмурился, привычно спрятавшись в воротник. Однажды Кейт Ситх уже предсказал ему достижение цели ценой потери чего-то дорогого, и вот снова. Неужели, судьба недостаточно над ним поиздевалась?       Его дружески пихнули в бок, сбивая с тяжёлого настроя.       — Но будь начеку. Уверен, этот ребёнок уже строит коварные планы, как незаметнее стащить печенье из шкафчика.       Из комнаты Клауда уже несколько часов не исходило ни единого звука. Марлин давно проснулась и заметила взвинченное состояние Тифы, но та не решалась рассказать подопечной причину своего беспокойства.       В конце концов, Локхарт не выдержала и тихо вошла в комнату друга. Никого не было. В груди девушки похолодело, и она едва не бросилась на поиски, когда услышала тихий всхлип.       Съёжившись возле кровати и прижав к себе подушку, ребёнок изо всех сил сдерживал звуки, но сквозь прижатую к лицу ткань то и дело прорывался скулёж. Услышав шаги, мальчик испуганно поднял глаза и попытался сильнее забиться в угол, прячась за подушкой, словно та могла его спасти.       — Эй, — опешила Тифа, медленно присаживаясь рядом, чтобы не пугать ребёнка ещё сильнее. — Что случилось?       Сефирот блеснул покрасневшими глазами, недоверчиво глядя на неё.       — Он… бросил меня?       Будто устыдившись своих слов, дитя сжалось. Целую минуту Локхарт не могла понять, что речь идёт о Клауде. Сердце девушки кольнула жалость.       — Думаю… Клауд — последний человек, который будет тебя игнорировать, — осторожно попыталась успокоить его Тифа. — Он просто уехал по делам. Он вернётся.       Изумрудные огоньки снова показались над подушкой. Со стороны улицы отчётливо зарычал мотоциклетный мотор, и оба подняли головы.       — А, вот и он!       Сефирот не сдержал радости, подпрыгнув, и тут же покраснел, тщательно расправив смятую больничную рубашку и попытавшись вытереть слёзы. С недоумением и легким весельем Тифа наблюдала, как тот приводит себя в порядок, будто к ним приехал не Страйф, а как минимум президент. Однако, поймав отблеск его глаз, одёрнула себя. Дитя или нет, это всё ещё мог быть потенциально опасный человек.       Негромко хлопнула дверь.       — Клауд! — Марлин выбежала из своей комнаты, и одновременно с ней выскочил Сефирот. Дети столкнулись в проходе перед баром. Вскрикнув, Марлин отскочила в гостиную; Сефирот спрятался за Клаудом, нервно выглядывая из-за его бедра.       — К-к-кто это?! — икнула девочка, бегая глазами от Клауда до незнакомого мальчишки.       — Эм… — Тифа переглянулась с другом.       Уловив странную атмосферу, девочка немного выждала и осторожно вышла, протянув руку для знакомства.       — Привет.       Сефирот так и стоял, спрятавшись за Страйфом, словно язык проглотил.       — Я Марлин, — не получив реакции, она предприняла ещё одну попытку, дружелюбно улыбаясь. — А как тебя зовут?       — Меня… — мальчик сжал штанину Клауда, наконец показываясь из-за его ног. — Образец 66.       Опешившая девочка напрочь забыла всё, что хотела сказать.       — Это разве имя?       — Да, — удивился ребёнок. — Так я подписан в карте.       — Ну-у, — надулась Марлин. — Это какой-то скучный номер, а не имя! Давай придумаем тебе другое!       Схватив его за руку, она поволокла не сопротивляющегося от удивления мальчика к себе в комнату, оставив взрослых в баре. Глядя вслед детям, Тифа вдруг издала смешок.       — Похоже, защита ей не нужна. Дочь Баррета, — Локхарт прошла мимо оцепеневшего Клауда. Он разжал ладонь, которую, сам того не заметив, до этого сжимал в кулаке. Угрожай Марлин хоть малейшая опасность, он бы немедленно пустил его в ход.       Вот только слова мальчишки вызывали странный диссонанс.       У Сефирота… не было имени?       Встряхнув головой, он ушёл с прохода, потирая чуть опухшие от бессонницы веки. Ко всему прочему, слова Зака по-прежнему не шли из его головы. Проходя мимо окна, он замер, ощутив чей-то направленный взгляд.       На тротуаре стояла женщина и смотрела на «Седьмое небо». Прямые чёрные волосы обрамляли её острое бледное лицо, делая её похожей на вампира; руки она расслабленно держала в карманах, но эта спокойная поза почему-то отдавала напряжением в спине. На миг Страйфу показалось, что их взгляды пересеклись. Немного постояв, странная женщина развернулась и побрела прочь, смешавшись с толпой, постепенно наполнявшей улицы.       Нахмурившись, Клауд отошёл от окна и вскоре выбросил её из головы.       — Ну как, вам удалось придумать имя? — улыбнулась Локхарт, протягивая детям чашки. Всё время, что дети сидели в комнате, она прислушивалась к происходящему, но не уловила никакой угрозы. Понемногу, сама того не замечая, она начала расслабляться. Кем бы ни был этот «Образец 66», это и впрямь был всего лишь ребёнок.       — Нет, — огорчённо покачала головой Марлин. Она повертела перед собой чай и откусила крекер, продолжив с набитым ртом: — Ему все имена не подходят.       — Я не хочу называться «Лютиком», — проворчал мальчик в чашку. Где-то на периферии сознания повеяло запахом лилий, и Клауд услышал смешок.       — Почему это так важно? — Сефирот глянул на девочку. — Все называли меня образцом, чем это плохо?       — Потому что так называют вещь, — неожиданно для себя подал голос Клауд.       Под взглядами остальных он поднялся со стола, опустив свою тарелку в раковину. Повисла пауза. Лишь слышно было, как ёрзает на стуле Марлин.       Страйф развернулся к выходу. Чувствуя затылком, как Тифа странно — снова — смотрит ему вслед, он уже немного жалел, что открыл рот.       — Ты мой папа, да?       Он едва не споткнулся о собственные ноги. Развернувшись на месте, Клауд шокировано уставился на Сефирота.       — Что?.. — выдавил юноша, найдя в себе силы произнести хоть какой-то звук.       — Мой папа должен был забрать меня из того места, — убеждённо ответил ребёнок, глядя на него чистыми глазами. Марлин тихо хихикнула в кулачок, что заставило Клауда заподозрить её причастность.       — С чего ты решил, что это я? — голос звучал резче, чем нужно.       — Потому что, — буркнул Сефирот и отвернулся.       Повисла неловкая тишина.       Тифа резко вдохнула чай и громко закашлялась, давясь смехом.