Называй меня "папочка "

Привет, меня зовут Алексис Мур, но мне больше по душе сокращенный вариант - Алекс. Со дня моего появления на свет прошло всего 15 лет, но за это короткое время моя жизнь успела стать отвратительной. Вы спросите, почему я нахожусь в этом чертовом детском доме, в котором кругом царит полная антисанитария, и всем смотрителем вообще нет дела до детей, а все чики-пуки только когда приходит проверка? Все просто. Моя мама погибла в автокатострофе. Несчастный случай. Какой-то урод нарушил правила, в результате — столкновение. От слишком большой скорости удар получился немаленький. Обе машины почти "всмятку". Этого то идиота спасли, он вылетел из автомобиля, поэтому отделался парой переломов и сотрясением, а вот маму нет. Она умерла на месте. Быстро, не мучаясь. Однако, от этого не легче. После ее смерти отец свихнулся. Он запивал свое горе алкоголем каждый божий день и, кажется, не собирался выходить из запоя. Я была сама по себе. Сама готовила, убиралась, уходила туда, куда хотела, на столько, сколько захочу, и папа меня даже не искал. Я понимаю, что ему было очень плохо, умер любимый человек, но ведь помимо него есть ребенок, о котором нужно заботиться, ради которого нужно взять себя в руки и продолжать жить. Но мой отец не такой. По не понятным мне причинам, он совсем меня не любил, в отличие от моей мамы. Он был от нее просто без ума. Всегда хорошо к ней относился, проявлял свою любовь на каждом шагу. Все соседи и прохожие всегда завидовали их любви. Конечно, после того рокового дня папа не смог смириться с гибелью своей любимой. После каждой выпитой им бытылки он становился чудовищем, монстром, который вымещал все зло и горе на мне, избивая и ругая за малейшую провинность. Поэтому я и уходила, не желая больше связываться с одуревшим отцом. И вот, спустя год, в 12 лет, меня забирают органы опеки. В тот день ничего не предвещало беды, ну почти ничего. Отец пришел домой вечером, как всегда, пьяным и чуть не изнасиловал меня. Но я была спасена соседями, прибежавшими на мой крик. За это я им очень благодарна, но не за то, что отдали в детдом. Хоть я и понимаю всю невозможность и даже абсурдность моего присутствия, по сути, у чужих людей, в моей душе все же таится на них обида за тот поступок. Так вот, меня забрали, а потом я узнала, что он повесился. Мой отец. Как видите, я не самый счастливый человек. В детском доме меня все унижают, иногда избивают мальчики, которые старше меня на 2 года, только ради удовольствия. Ненавижу этих уродов. Воспитатель всегда оскорбляет, постоянно кричит, по любому поводу. Один раз влетело, за то, что я случайно чуть не уронила кружку самой популярной девчонки в этом детдоме. Все считают ее самой красивой девочкой на свете. Что в ней красивого, хер поймешь. Ноги длинные, как у жирафа, талии нет, груди нет, задницы тоже. Доска короче. Про ее физиономию вообще молчу, Самара Морган красивее будет. Вот не одарил Бог, так не одарил. Так вот, друзья этой фифы меня конечно же избили. Синяки были по всему телу и не сходили очень долго. Так я живу уже 3 года. С этими проблемами я стала резать себе руки и ноги, чтобы с кровью вытекла вся боль. Ненавижу себя, ненавижу отца, ненавижу этот гребаный детдом, ненавижу свою жизнь. Потом я сама себе проколола нос, всегда хотела септум. Но за это меня отпиздили и очень жестко. Совсем недавно я начала закуривать свои проблемы, поскольку руки и ноги были сплошь в еще не заживших порезах. Вообще, мне всегда давали пробовать сигареты другие сироты, несмотря на мой возраст. Тут недавно я убегала от одного бугая, смотрителя детдома, из-за этих сигарет. Даже удивительно, что ему было не все равно, на то, что я делаю. В тот день я со всех ног бежала по коридору, стараясь как можно быстрее отделаться от этого гада, и тут меня хватает какой-то парень и прячет в комнату. Через несколько минут он заходит и начинает говорить со мной. Сказал, что я ему должна. Хах, с чего бы я была ему должна? За какие такие заслуги? Он мне жизнь спас или что? За такие мелочи должным быть нельзя. Самовлюбленный урод. Почему вокруг меня одни идиоты!? Вдруг в дверь моей комнаты кто-то постучал. Это была никто иная, как директор этого заведения, миссис Коллинз. — Собирай вещи, Алекс. Завтра тебя забирает твой новый родитель, — говорила она с радостью в голосе. Еще бы, ведь она наконец-то избавится от еще одного мусора — меня. — А кто этот родитель? — спросила я, ведь было интересно, какому дебилу взбрело в голову взять меня. — Все узнаешь завтра, — раздраженно проговорила директор, и вышла, не забывая по громче стукнуть дверью на прощание. — Ладно. Прямо сейчас вы видите всю сущность нашего детского дома. Все другие приюты, прежде чем отдать ребенка в новую семью, проводят проверку. Они убеждаются в том, что семья полноценна, у родителей нет судимости, вредных привычек и психических заболеваний, определяют пригодность жилищных условий для проживания детей, вообщем, делают все, чтобы у их воспитанников, наконец-то, была хорошая жизнь. Однако, такого нельзя сказать о той дыре, в которой я торчу вот уже четвёртый год. Никого из работающих здесь людей не заботит судьба кого-либо из сирот. Они получают деньги за работу, которую не выполняют, искусно это скрывая от всевозможных проверок и контроля от вышестоящих органов. А раз деньги получены — зачем стараться что-то делать лучше? Как говорится, и так сойдёт! Вот и сейчас меня отдают в неполноценную семью, о которой мне не дали никакой информации, даже не назвали имени родителя, не говоря уже об организации личного знакомства в пределах заведения до оформления опекунства. Однако, если быть честной, то даже при таком исходе я была рада тому, что наконец-то уйду из этой камеры с монстрами. Закончив составлять список собственных вещей, которых было не так уж много, я вдруг задумалась: а что, если я попаду в другой ад, ведь мне всегда не везло в жизни? Да ну, Алекс, брось. Все будет намного лучше, чем сейчас, ведь хуже уже некуда, правда? Отбросив эти мысли, я собрала вещи и легла спать. *** 13:23 После обеда в отстойной столовой я прилегла на кровать, и вставив в уши наушники, включила свою любимую музыку одного из плейлистов. Песни были такими зажигательными, что хотелось танцевать, но этому было не суждено случиться, поскольку дверь комнаты резко открывается и перед моим взором снова оказывается миссис Коллинз. Она стояла вся при параде: накрашенная, с прической и в платье персикового оттенка, делового стиля, но не лишенного элегантности. В тот момент директор приюта действительно походила на человека, заслуживающего уважения. Она спокойным, наровившим перейти в истерику радости, тоном сообщила о том, что за мной приехали, и пора выходить на улицу. Я быстренько посмотрелась в зеркало, расчесала волосы, надела свою любимую большую футболку черного цвета и джинсы с красными кедами. К сожалению, на руках были видны шрамы, но как-то плевать. Собрав свой чемоданчик и пакетик с косметикой, я направилась навстречу своему будущему. Вот я уже выхожу из стен детдома на улицу и вижу того самого кудрявого парня, который спрятал меня вчера. Он ухмыльнулся и начал ко мне подходить. Я стояла на месте и смотрела на то, как этот самовлюбленный индюк, которому я якобы что-то должна, медленно, но верно приближался ко мне, чуть ли не прожигая взглядом карих глаз. Было в нем что-то загадочное и даже страшное. Мне стало как-то не по себе. Остановившись прямо около меня, брюнет, с той же самой ухмылочкой, красовавшейся на слегка бледном лице, произнес: — Ну что, теперь я твой "папочка".