Называй меня "папочка "

Я в шоке. Не могу поверить, что теперь он мой "отец". Мне стало немного не по себе из-за его ухмылки и янтарных глаз, в которых полыхали языки пламени. Ему ведь всего 22 года. Зачем ему я!? У этого парня вся жизнь впереди, а он взял себе проблему. — Ну что, засмотрелась? Да знаю, что я хорош. Смотри, не влюбись. Хотя, я не против инцеста,— сказал он это с пошлой улыбкой и приблизился к моему уху, обжигая его своим горячим дыханием. — Я знаю, что ты тоже не против, — прошептал он и отошел. У меня чуть сердце не остановилось. Мне стало очень страшно, сама не знаю, почему. — Да расслабься, я пошутил, — его лицо тут же изменилось. Теперь оно выражало пофигизм. С ним мне, походу, никогда не будет скучно. Как ни странно, я стояла вся красная, как спелый помидор. — Че встала? Садись, — кучерявый кинул взгляд на переднее сидение машины, рядом с водителем. Этот, как его? Вроде Финн. Да, Финн, достал из кармана красно-белую коробочку с надписью "Marlborо" в нижней части. Мой "отец" вынул сигарету и зажег её. Дым тонкими струйками выходил из заженной части, спутываясь и рисуя причудливые фигуры, позже испаряясь на ветру. — Будешь? — спросил он, протягивая пачку. Я отрицательно помотала головой, хотя мне хотелось. Не знаю почему, но я не хочу ничего брать с его рук. — Правильно, теперь ты не будешь курить, —съязвил Вулфард. — Это еще почему? — стала возмущаться я, повысив голос. Я была зла и понимала, что он тоже разозлился. Этот кудрявый мудак схватил меня за футболку, как котенка за шкирку. — Еще раз повысишь на меня голос, малолетка, я тебя так накажу, что сидеть месяц не сможешь! — рявкнул он. Мне стало очень страшно, поэтому я молча и послушно села в машину, и мы поехали. Я смотрела в окно, наблюдая за тем, как мимо проносятся дома, магазины, деревья, вечно куда-то спешащие люди. Мы ехали молча, но тут Финн решил завести разговор. — Откуда шрамы на руках? — Вулфард говорил это с полным безразличием. — Неважно, — ответила я сухо. — А знаешь, мне плевать, ведь сейчас на тебе будут не только шрамы, но и синяки, и много, — сказав это, кучерявый резко схватил меня за волосы, приблизился к моей щеке и укусил со всей силы. Теперь у меня точно будет большой синяк на лице. Мне было очень больно, и я сразу же заплакала. Класс, теперь я живу с тираном! *** Несколько минут спустя мы приехали к красивому двухэтажному дому. Возле него росло много ярких цветов, что мне понравилось. Там даже была моя любимая лаванда! Хм, а у этого подонка есть вкус. Финн заметил, как я смотрю на растения и сказал: — Можешь погулять тут, но только посмей убежать, я тебя из-под земли достану, и хрен ты выйдешь на улицу, поняла? Я нервно сглотнула и кивнула головой, тем самым говоря, что мне все понятно. *** Я прогуливалась по саду, любуясь красотой цветов, величием довольно большого фонтана, находящегося в центре, чуть дальше была просторная беседка, в которую мне сразу захотелось войти. Я была уже совсем рядом со строением, но тут с грохотом открываются ворота дома, и мой взгляд падает на трех парней, которые стояли там. Один из них был с кудрями, но несколько более светлыми, чем у Финна. У двух были укладки. Один парень поправил свою чёлку, которая, к слову, ему очень шла и смотрелась замечательно. Тут Финн вышел из дома и посмотрел на меня. — Иди сюда, мелкая, — позвал меня он. Я не смела его ослушаться, так как боялась того, что он может со мной сделать, и подошла к нему. — Вот моя "дочь", — сказал с сарказмом Вулфард, ухмыляясь. Какой-то пацан заговорил: — Я думал, что ты возьмешь милую 17-летнюю девчонку, чтобы ее ебать можно было, а ты взял фрика, — мне стало обидно, меня унижают даже тут. — Да ладно, для ебли она тоже сгодится, — ответил Финн, положив свою ладонь мне на попу. Я смотрела на него с выпученными глазами. Какого хера он свои грязные ручишки распускает? Совсем оборзел!? Я ему не шлюха, и не собираюсь отдавать свое тело! — Че уставилась? Что, думала, что ты тут для того, чтобы жить как обычный ребенок? Нет, с тобой мусюкаться не буду. Иди в дом, живо! —скомандовал он. Меня это выбесило. Я резко оттолкнула его и прокричала: — Да хватит! Ты уже заебал, пидрила ебучий. Трахай своих друзей, я вообще могу накатать на тебя заяву и сказать, что ты педофил! Не забывай, что мне 15! — я пылала от злости, но через некоторое время поняла, что лучше бы держала свой острый язык за зубами.