Называй меня "папочка "

Подышав воздухом еще минуты две и взяв себя в руки, я все-таки зашла домой. Никого около входа я не увидела, зато отчетливо услышала чьи-то протяжные стоны....  Но эти стоны не были обычными, они переходили на крик. Я тихо стояла минут двадцать, не решаясь сдвинуться с места, а потом из зала выбежала горничная. Она была вся заплаканная и растрепанная, а её платье немного порвано. Домработница, не обращая на меня никакого внимания, забежала на второй этаж и скрылась с моих глаз, а я уже поняла, что случилось. Ебаный Вулфард. Что, ему меня мало что ли? Зачем трогать ни в чем не повинную, скромную, всегда хорошо выполняющую свою работу, домработницу? Меня просто бомбило. Может, у меня поехала крыша, но я решила вправить этому идиоту мозги при помощи охуительных ударов в голову каким-нибудь тяжелым предметом. Тяжелее чугунной сковородки я ничего не нашла. Бедная девушка выбежала из зала, ага, значит Финн там. Я на цыпочках пробиралась в нужную комнату. Когда я зашла в нее, к моему удивлению, на диване сидел не только Финн, но и Ноа. Они меня не заметили, а их разговор был о том, как классно они позабавились с той бедной девушкой. Какие все-таки они хуемрази! Надеюсь, что они сгорят в аду.   Тут Финн повернул голову. Увидев его кофейные глаза на себе, я сразу ослабела. Мне вновь стало страшно. Какой же я была дурой, когда думала, что смогу надавать ему по ебалу. Мда, я с одним Вулфардом бы не справилась, а тут еще и этот Шнапп...    — О, Алекс, привет! Как самочувствие, как доехала? Эм, зачем тебе сковородка? —кудрявый улыбался заботливо, будто я его настоящий ребёнок. Он сто процентов обдолбаный, либо псих, либо обдолбанный псих. — Да... Я решила приготовить что-нибудь, а то кушать вообще нечего. В холодильнике будто мышь повесилась. Что ты хочешь на обед? — попыталась оправдаться я. — Ну что ты, дорогая, не нужно. Я все сделаю сам. Господи, я так соскучился по тебе, за время, пока ты была в больнице. Дай хоть обниму! — брюнет встал с дивана и направился ко мне, чтобы заключить в объятьях. Но тут в моем мозгу что-то щелкнуло, и  я его оттолкнула, а моё лицо скорчилось в гримасу отвращения.   — Не прикасайся ко мне, — зло проговорила я.   — Почему? — либо он притворяется, либо у него не все дома.     Тут в наш разговор влез тот налево  зализанный уебок.  — Да она просто хотела с нами, — он ржал, а я показала ему фак.   — Финн, я больше так не могу, давай пойдём поговорим, — я уже не шутила, а Ноа, который ржал на диване, с грохотом упал.   — Ну пошли, Алекс, — пока мы шли, Финн ничего не вытворил. Это подозрительно. Это как затишье перед бурей.     Вот мы уже стоим на кухне. Я села на стол, а Вулфард упёрся о стенку.  — Ну и о чем ты хотела поговорить?  — О том ,что ты ведёшь себя, как ни в чем не бывало. Будто бы ты все забыл и стал ЗАБОТЛИВЫМ папашей. Ты трахаешь кого попало, тогда зачем тебе я? Ты ведь только унижаешь меня и убиваешь, — мой хриплый голос постепенно переходил на крик, а слезы вот-вот хотели пойти, но я сдерживала их.  — Что ты такое несёшь? Ты же моя "дочь", и  я о тебе забочусь. А моя личная жизнь тебя не касается. Это что с тобой? Тебе не плохо? — он точно ненормальный.    — "Заботливый" папа. Ты меня бил, изнасиловал в машине и в туалете, связал и оставил не меньше, чем на сутки, в подвале без еды и воды. Знаешь, жизнь — это боль. Я засыпаю с этой болью, просыпаюсь с ней. Сказать, сколько я хотела послать все к чертям и свести счёты с жизнью? Дохрена раз! И все из-за тебя! — я уже кричала на Финна, а он стоял и злился.   — Все, хватит с меня, — он со всей силы дал мне пощёчину.   — Собирайся, сейчас ты поедешь к психиатру, — Финн уже ушел. Оставшись одна, я медленно скатилась спиной по стенке и села на холодный пол. Что же все-таки происходит? Кто-нибудь, объясните мне. Я ничего не понимаю.     ***   Вот я уже еду на приём к психиатру. Поехала я не с Финном, а с Ноа. Почему он так не хочет появляться в больницах? Фобия с детства что ли?   — Ноа, почему Финн сам меня не отвёз в больницу? — спросила я, не сдержавшись.   — Не знаю, — он не умеет врать. Ну и ладно, если ему на меня плевать, то и мне на него тоже. Вот мы уже приехали.   Ноа помог мне выйти из машины, и мы вошли в здание, а после меня проводили к нужной двери.  — Ладно, Алекс, я буду внизу, — я кивнула  и зашла в кабинет. Кто знает, что там случится?   Но дверь уже закрыта, и назад пути нет. Все.   Я увидела мужчину лет сорока пяти. Он стоял у окна, который находился рядом с рабочим столом. — Здравствуйте, — первой поздоровалась я. — Здравствуй, присаживайся, — он показал рукой на стул возле себя. На этом столе лежали какие-то листки, ручки, часы и рабочий компьютер. Никаких шприцов, страшных инструментов, палочек. Хорошо. Я сразу успокоилась. Вдруг, на этом столе я увидела фото. Оно привлекло мое внимание. На этой фотографии я увидела маленького ребёнка. Он лежал в кроватке, закутанный в какое-то полотенце, и радостно улыбался своим беззубым ртом, его голубые глаза сверкали счастливым блеском.  — Простите, а кто это на фото? — я решила поинтересоваться. Врач немного погрустнел.  — А, это моя дочь. Её мать уехала почти сразу после её рождения и забрала ее с собой. После этого я никогда её не видел. Вот, хоть какая-то память. Сейчас ей должно быть шестнадцать лет. Сегодня. В этот день. У моей малышки День рождения, а я даже не могу ее поздравить, — он говорил это с большой грустью в голосе. Мне было жаль его.   — О, простите, а как её звали?   — Алексис. Алексис Мур...