Называй меня "папочка "

В глазах плывёт, мысли затуманены. Моя жизнь, страдания... Я могу их закончить. Но тут я слышу звук открывающейся двери и крик медсестры. Зачем она пришла прямо сейчас? Почему все всегда заходят в самый ненужный момент? Она стала отвязывать от меня шнур капельницы, а я лишь плакала. Сначала одна слеза, потом вторая, третья... Миссис Клер просто подошла и обняла меня. Её объятья были нежными и тёплыми. Я почувствовала спокойствие и защищенность впервые за это чертовски долгое время. Медсестра гладила меня по голове и говорила ласковые слова, пытаясь успокоить. Я дернула плечом, и кофта, которая была мне чуть большевата, спустилась. — Ой, твоя кофта... Я поправлю, — она перевела глаза в сторону кофты и заметила на моем плече ту злосчастную шестёрку. — Зачем ты это делаешь, калечишь себя? Ведь ты не глупая, понимаешь что ты можешь погибнуть, — ее голос был трепетным и нежным. — Вам не понять мои страдания! — я лишь плакала и переходила на крик... У меня истерика. Снова эта чертова истерика! — Прости меня за тот разговор. Я не думала, что ты настолько сильно отреагируешь. Пожалуйста, не плачь. — Нет, вы не виноваты, это не из-за этого. Не только из-за этого... — Из-за чего же тогда? Не бойся, ты можешь мне довериться. Мы вместе все преодолеем, — а я будто оглохла. Я никого и ничего не слышала, мне просто было страшно. Дико страшно. Я не знаю почему. У меня просто резко началась истерика и дрожь по всему телу. В моей голове лишь слышались слова Финна из того сна, что я никуда от него не денусь. Я не уйду, и мои мучения не закончатся НИКОГДА! Это слово устрашало. Я закричала и обняла себя за колени. Меня успокаивала та медсестра, а потом пришли врачи и что-то мне вкололи... Последнее, что я помню, это лицо, сплошь покрытое кучей веснушек, кудрявые темные волосы и кофейные глаза в окне моей палаты. Я вырубилась. Я тону в море агонии и страдания. Я чувствую такую надоевшую за это время боль и самое страшное, тишину. Такую пронзительную, звенящую в ушах, тишину. *** Снова этот белый свет, от которого хочется выколоть глаза. Я решила встать и увидела, что лежу уже в другой палате. В той палате капельниц, чем-то похожей на реанимацию, но не она. Здесь находится всего одна тумбочка и кровать, на которой есть ремни. Кругом стойки капельниц, и чемодан "скорой помощи" в правом углу комнаты. Где я? Нет окон. Свет в комнате создается только большой круглой лампой надо мной, прямо напротив глаз. Что, дальше нельзя было поставить? В комнате очень тихо, чересчур тихо. Я не могла быстро встать, у меня немного кружится голова. Когда я наконец встала и коснулась пола своими голыми ногами, меня окутали мурашки. Все было спокойно, тихо. Я сидела на какой-то кушетке (я не знаю что это, но кроватью это не назовешь) в длинной белой пижаме. Она напоминала мне одежду, которую одевают психически больным людям в психиатрической больнице. Так стоп! Я что, в психушке!? Как я тут оказалась? Почему я здесь!? Собравшись с мыслями, я подошла к двери. Подергав ручку, я поняла, что дверь в эту комнату заперта. Какого чёрта? Я стучалась в нее и просила о том, чтобы меня выпустили. — Откройте дверь и выпустите меня! — мой голос доходил до предела. Я минут тридцать тарабанила в дверь и, уже отчаявшись, легла на то подобие кровати. Я лежала и думала о том странном сне. Он не выходил у меня из головы. Почему то самое озеро? Мама? Финн? Кстати, что с ним происходит? То он избивает меня до полусмерти, то теперь я ему "солнышко". Скорее всего играет на людях. Да не скорее всего, а точно. Надо же как-то откинуть от себя подозрения. Через несколько десятков минут раздумий я услышала, как кто-то открывает дверь. Я повернулась и увидела какого-то мужчину. На вид ему лет шестьдесят или около того. На нем был белый халат, огромные квадратные очки в металлической оправе, блокнот и подарочная шариковая ручка, торчащая украшенным краем из нагрудного кармана. — Здравствуй, Алекс, — он был спокоен. — Здравствуйте. Где я? И кто вы? — Меня зовут Мистер Дирн. Вы находитесь в психиатрической больнице "Осфольд". Но не бойтесь, ничего страшного не произойдет. Нам просто нужно с Вами поговорить и может даже, пройти несколько обследований, — он вызывал у меня доверие, но я не стану ему показывать свои настоящие чувства. — О чем говорить? Какие обследования? Для чего? Я ведь ещё не съехала с катушек!? — это больше походило на вопрос, чем на утверждение. — Ну, это мы как раз и проверим. Нам поступил звонок из частной клиники "Честейн Парк Мемориал". Нам сказали о том, что Вас нашли в палате при попытке самоубийства способом удушения шлангом от капельницы, а потом у Вас начался приступ "панической атаки", как любит это называть современное общество. Вам вкололи успокоительное. Оно подействовало, но только на сорок минут. Затем Вы снова начали бунтовать и врачам пришлось вколоть Вам снотворное и привести сюда. Поэтому через десять минут Вас заберёт ваш отец и вы пойдете к психиатру, — я лишь сидела с широко раскрытыми глазами и думала, до чего меня довёл Финн. А почему две атаки? Я помню только одну. Это меня очень сильно испугало, и я уже начала думать, что у меня и правда не все дома и мне лучше остаться здесь. Подальше от Финна и его влияния. Мистер Дирн вышел и закрыл за собой дверь. Прежде чем уйти, он дал мне одежду, чтобы я переоделась. А дальше я просто сидела на кровати. Я так устала от всего этого, от жизни. Я даже не понимаю, что я здесь делаю. Это все похоже на какой-то страшный сон. Слишком реалистичный, но сон, и я все никак не могу проснуться. — Привет, куколка, — я услышала голос, который я сейчас хотела слышать меньше всего. Я медленно повернула голову и увидела Либерера. Мое тело сразу окутал страх, хотя, он и не проходил. В глазах сразу стали рисоваться картинки того дня, когда он меня избил и хотел изнасиловать. Боже, они походу там все ненормальные. Он стал подходить ко мне, а я не могла пошевелиться. Парень присел на край кушетки и взял меня за руку. — Не бойся. Я ничего тебе не сделаю. Давай собирайся, и я отвезу тебя домой к Финну, — я сразу задумалась, а почему не он? — А почему он сам не приедет? — я сидела в ожидании ответа. — Кстати, вот твой подарок на День Рождения, — о Либерер проигнорировал мой вопрос. Просто перевёл тему. Что-то тут нечисто, но я решила больше не спрашивать. Я просто приготовилась к худшему. *** Мы собрали все вещи и поехали домой. В поездке мы разговаривали обо всем. Честно, он очень классный собеседник. Мне с ним весело. На пути мы завернули в KFC, заказали себе по твистеру и пати баскету. Я была голодная, как волк, меня же со вчерашнего дня не кормили, так что я быстро расправилась со своей порцией. Перекусив, мы отправились дальше. Когда наше мини путешествие от больницы до дома закончилось, он открыл мне дверь, чтобы я вышла из машины. Ох как! Прям джентльмен. Пару минут мы стояли молча, и тут он сказал: — Алекс, прости меня за то, что было в тот день здесь. Я был пьян и не понимал, что делаю. Мне очень жаль. Я пойму, если ты не простишь, — он опустил глаза в пол. Ему и правда было стыдно. — Конечно, я тебя прощаю. Только чтобы больше такого не было! — я улыбаюсь из-за того, что он извинился. Все-таки у него есть чувства. — Естественно, такого больше не повторится! А тебе идёт улыбка. Улыбайся побольше, — Джейден был на позитиве и рукой потрепал мне голову. Парень помог мне с сумками и проводил до двери. — Ну ладно, пока, — я улыбаюсь ему, но дальше произошло то, что заставило меня удивиться. Он подбежал ко мне и... очень сильно обнял. Его объятья были очень нежные. Честно, из них не хотелось выбираться. Мы простояли так минут пять. — Ну ладно, пока Алик, а то мало ли, Финн еще увидит, мне пизда, — он помахал мне рукой и уехал. А я смотрела ему вслед. Тут я вспомнила последние слова Джейдена. Если Финн и правда увидел? Я стояла и придумывала то, что он может со мной сделать. Мои руки похолодели и затряслись. Подышав воздухом еще минуты две и взяв себя в руки, я все-таки зашла домой. Никого около входа я не увидела, зато отчетливо услышала чьи-то протяжные стоны.... *** В это время Мистер Дирн... Врач психиатрической больницы сидел один в своем рабочем кабинете и просматривал карты пациентов, кое-где дополняя истории болезни новыми данными, полученными сегодня. В деле каждого больного было много исписанных страниц с большим количеством различных анализов, результатов обследований, у кого-то даже были заключения с окончательно поставленным диагнозом; это было у каждого, кроме одного: новенькой пациентки Алекс Вулфард — ее карта была почти пустой, без диагноза, но психиатра волновал не диагноз, не толщина карты, его волновала фамилия. Вулфард... Всего семь букв в этом слове вызывали сотню мыслей в голове врача. Срочный вызов в палату отдела особо опасных к одному из давно находившихся здесь больных прервал его размышления. Закрыв все дела пациентов и быстро закинув их в шкаф, закрывавшийся на ключ, хранившийся только у самого Мистера Дирна, врач пулей помчался на помощь...