Называй меня "папочка "

— Мой отец всегда был суровым человеком. Он никогда не давал поблажек... Он... Он делал страшные вещи... — Финн замолчал и не мог ничего сказать. Слова застряли в его горле большим комом. Язык не слушался, а из уголков бездонных карих глаз покатилась одинокая слеза. — Мистер Вулфард, вам нечего бояться. Я вас выслушаю, и никто кроме меня не узнает об этом, обещаю. Выговоритесь, не нужно держать все в себе, — человек сидел и записывал что-то в свой блокнот, изредка поглядывая на сидящего перед ним кудрявого. А Финн просто сидел и не мог ничего сказать. В его голове всплыла куча разных воспоминаний, которые произошли так давно, но до сих пор кололи его душу своими острыми кинжалами. Было также больно, как и тогда, но все же: — Моя мать. Она была прекрасной женщиной. Я не знаю людей, которые были бы лучше ее. Только она понимала меня, как никто другой, поддерживала в любой ситуации, даже когда я был не прав. Она прекрасно это знала, но не хотела, чтобы я расстраивался и обижался, хотела, чтобы я все проанализировал сам, сам во всем разобрался и понял свою ошибку. Мама всегда учила меня только самому хорошему, иногда баловала, но в меру. Помню, каждую пятницу она, приходя с работы, всегда приносила мне какую-нибудь вкусняшку, зная что я от них без ума, особенно от шоколадок с орехами; потом мы ходили в кино или просто на прогулку. А делала она это все, потому что любила меня, а я любил ее, по-настоящему любил. Мама часто ссорилась с отцом. Я никогда не забуду те дни, когда отец приходил домой не в духе, заводился с пол оборота из-за всякой ерунды и начинал кричать на нее, а мама на него. Мне было очень страшно, и я всегда убегал в свою комнату и прятался под кровать, затыкал уши, тихонько напевал вслух какую-нибудь песню, только бы не слышать их крики. Но это не помогало. Было слышно все, особенно звук от пощечины или удара об стену. Я просто лежал и плакал. Спустя какое-то время все успокаивалась, мама заходила ко мне в комнату и сразу заглядывала под кровать, так как знала, что я там. Когда я поворачивался к ней, то перед своими глазами видел одну и ту же картину, каждый раз: мама стояла передо мной на коленях, все лицо ее было в слезах и побоях, нередко была рассечена губа. Но несмотря на явную боль, которую причинил ей этот ублюдок, она улыбалась. Всегда улыбалась и обнимала меня, успокаивая. Не забыть мне и тех дней, когда ночью мы с мамой убегали из дома и скитались по улицам, ночевали в каких-то заброшенных зданиях. Обычно это длилось не больше недели. Пусть это и звучит странно, но я очень любил такие дни, потому что мы с мамой были одни, без "домашнего тирана".   Нет, она была недостойна моего отца, он не заслуживал ее. Я до сих пор помню её синие глаза, они были похожи на глаза Алекс. Те глаза, что свели меня с ума... *** Наше время. POV Finn. Я сидел за рабочим столом и перебирал бумаги. У меня было много проблем... Одной из них была та девчонка. Я не могу понять, что меня пленило в ней? Она же обычная и неприметная простушка. Хотя есть только одно — это её глаза. Они такие красивые, выразительные и настолько глубокие, что кажется, будто в них мог утонуть любой человек, даже умеющий плавать. Когда они смотрели на меня, то всегда выражали одно и то же: страх, неприязнь, ненависть и ни капли любви. Когда Алекс поднимает на меня свои очи, то по моей спине проходит ряд мурашек,  мне так страшно её потерять. Но когда я её спас, она просто пропала. Я до сих пор не могу найти ее местоположение. И я даже не могу понять, почему я делаю ей больно. Я разбил её сердце уже и не один раз. Любовь — бред. Чувства — бред. Я — камень. Мерзавец. Бесчувственная скотина. И как не странно, горжусь этим. *** POV Alex. Было 5 часов утра, а на моем лице до сих пор не высохли слезинки. Я плакала и плакала. Как Том мог так поступить? Зачем он мне помог? Почему от меня скрыл, что знает Финна? Откуда он вообще его знает!? Так много вопросов, но так мало ответов. На самом деле, самое страшное было то, что я даже не могу убежать. Я как птица в клетке, беспомощный зверек. Мне даже бежать то некуда. У меня никого нет. Теперь. Я на коляску то без помощи залезть не могу, а тут надо убежать от маньяка- психопата и моего... А кто он мне теперь? Он был мне вообще кем-то? Все те слова, те действия, поцелуи, расспросы о самочувствии, страх за меня — это все было реально или одна из составляющих очередного плана Вулфарда? Раздумывая о своем положении и обо всем том, что творится вокруг, я все более ясно осознавала то, что мне конец. Может мне и правда уже незачем жить? Я потеряла веру во все. В свои 13 - 15 лет я думала, что все плохо. Но когда встретила Финна,стало ещё хуже. А что дальше? Хотя, куда ещё хуже? Финн мучает меня. Постоянно. Ни за что. Без причины. Почему он просто меня не убьёт?  Мне было бы намного проще... А что, если меня не станет, Финн не тронет Джона? Он станет ему бесполезен. Может мне просто сделать это? Закончить страдания? У меня никого не осталось. Моя семья перебита как скот, парень оказался врагом, брат под угрозой, меня уничтожают изнутри. Будто бы из меня прорастают одуванчики. Они вьются внутри, принося нестерпимую боль. А я не могу ничего сделать, и помощи нет... Я все больше и больше понимаю, что наш мир настолько жесток, что мы даже боимся влюбиться, боимся завести друзей, лишний раз выговориться, ожидая кругом подставу и ложь.. Наша жизнь — это всего лишь грустная игра, и она точно против меня. Я так устала от этой жизни, от людей, мыслей, я устала от самой себя... *** — В тот злополучный вечер я посмотрел в её глаза. Боже, боже, сколько же печали, сколько же тоски было в этих глазах! Они просто кричали "помоги". Они всегда говорили это, но обращались будто не ко мне, — Финн понимал, что если бы не отпустил её тогда, то она была бы... ***