За белыми стенами

Он помнил тот взрыв, смявший защитное поле и буквально поглотивший в себя всё. Сгусток антиматерии, не имеющий цвета, заключавший в себе первичную таинственную силу умирающей звезды. Это было именно тем, чего учёный долгие годы пытался добиться, выверяя многочисленные расчёты и проводя немыслимое количество испытаний. Правда, времени наслаждаться полученным успехом не было, так как созданная чёрная дыра засасывала в себя осколки защитного барьера, инструменты — практически всё, что находилось поблизости, после чего наступила пустота, и окружающий мир развалился на множество осколков. Учёному казалось, что искусственно созданная аномалия поглотила и его, так как беспомощное чувство невесомости резко сменилось невесть откуда взявшимися белыми стенами. — Что произошло? — хотелось спросить ему, но рот выдавал лишь бессвязный хрип. Сибрен де Койпер — один из величайших астрофизиков современности сейчас мог лишь пускать слюни и глядеть на снующий вокруг него персонал секретного исследовательского центра пустым безжизненным взглядом. Внешне он походил на человека, впавшего в глубокий ступор, но внутри его воспалённого разума открывались целые картины космического масштаба, буквально разрывающие мозг. Суметь бы всё выплеснуть наружу, чтобы роящиеся в голове мысли оставили его, но тело было сковано ремнями, а рот, казалось, забыл, как издавать членораздельную речь. Оставалась только музыка, надоедливый мотив, мучивший его уже на протяжении многих лет, и ранее незнакомый. — Я так больше не могу! Хватит! — пытается выкрикнуть учёный, но в космосе не существует звука, а вакуум мучительно сдавливает лёгкие. Всего лишь пара минут до мучительной смерти и желаемого избавления. Но это обман, иллюзия, которая продолжается раз за разом в бесконечном безумном цикле. Сибрен уже потерял счёт времени, так как в том куске реальности, который он ещё мог ощущать, ничего не менялось: всё те же ремни и белые стены, снующие рядом равнодушные люди. Но в один из бесконечных дней резкий звук тревоги пронзил разум старого учёного. Даже будучи невменяемым, он понимал, что что-то произошло. Остальное случилось слишком быстро: людей в белом сменили вооружённые незнакомцы в тяжёлой броне, послышались какие-то крики, выстрелы, доносился запах гари. Всё изменилось, кроме бесконечной величины Космоса, живущей в его голове.

***

— Так это он? — раздался властный голос бывшего министра генетики, решившей взглянуть на очередного подопытного, которого не так давно доставили в её исследовательский центр. Оперативники кивнули, после чего покинули помещение. Посмотрев на замотанного в смирительную рубашку и скованного ремнями человека, женщина тяжело вздохнула, так как ей предстояло совершить много сложной и кропотливой работы. Начальство «Когтя» дало явный приказ поставить учёного на ноги и вернуть ему хотя бы часть здравого ума, потому что в данном состоянии Сибрен был совершенно бесполезен. Мойра О’Доран была наслышана о работах и открытиях великого астрофизика, отчего невольно испытывала к нему уважение. Сейчас же он ничем не отличался от «овоща» с пустым, ничего не выражающим взглядом, который генетик успела уже множество раз повидать в ходе своих опытов и от большинства подобных людей попросту избавлялась, так как они часто являлись неудачными жертвами её экспериментов. Мойра особо не жалела о них, потому что те являлись не более, чем расходным материалом. Сейчас же перед ней был совершенно иной случай, что добавляло в эту работу дополнительный интерес. — Посмотрим, что можно с тобой сделать, — сказала учёная, когда её подопытного завезли в лабораторию. Тяжело вздохнув, мужчина попытался пошевелиться, но вместо этого произошло то, что заставило удивиться даже опытного генетика: все инструменты, рабочие приборы и посуда, буквально всплыли в воздух, словно кто-то резко выключил гравитацию, и наступило состояние невесомости, которое продлилось буквально секунду, после чего всё тут же со звоном рухнуло, а стеклянные пробирки вдребезги разбились. Мойра была рада, что сейчас они были пусты, так как последствия подобного крушения могли стать непредсказуемыми. — Теперь ясно, почему ты так важен и на твоё вызволение было брошено столько сил, — сказала генетик, решив записать свои недавние наблюдения и приказала подчинённым доставить нового пациента в специальную палату. Этот проект, похоже, станет одним из самых сложных, с которым ей приходилось сталкиваться. После полного обследования на физическое здоровье пациента и сбора анализов, Мойра решила более подробно ознакомиться с личностью учёного, точнее с тем, кем она была до того злополучного взрыва на космической станции, чтобы лучше знать, с чем придётся иметь дело.

***

Что-то изменилось. Койпер чувствовал это, но не понимал, что именно. Всё тот же космос в голове, та же надоедливая музыка, белые стены и люди, снующие перед носом. Но среди привычной среды было нечто другое, напоминавшее о той, старой жизни: какие-то фильмы, где он видел человека, в котором с трудом узнавал себя. Тот Сибрен был уверен в себе, энергичен и полон энтузиазма, но в то же время мелок и совершенно ничтожен среди тех картин, которые открывала ему каждый день Вселенная. Также он замечал незнакомую рыжую женщину, следившую за всеми этими людьми и периодически отчитывающую их, если что-то шло не так. «Наверняка руководитель проекта», — думал про себя астрофизик, понимая, что часть оторванных кусочков уже начали собираться вместе. Особенно от осознания того, что эта учёная, несмотря на свою занятость, периодически оставалась с ним и тоже смотрела те фильмы, которые сейчас не имели никакого отношения к реальному Сибрену. Самой же Мойре становилась всё более интересна личность нового пациента, из-за чего генетику попросту не терпелось восстановить её. Мойра уже много раз проводила операции по промывке мозгов, которые превращали подопытных в безвольных послушных болванчиков или же безэмоциональных холодных убийц, вроде Вдовы, оказавшейся одним из самых выдающихся её творений. Сейчас же работа стояла в разы сложнее: необходимо было вернуть целостность разума Сибрена де Койпера, попытавшись никак не повредить его, что являлось практически невозможной задачей. Казалось, что взрыв на базе вместе с лабораторным отсеком разорвал и личность учёного, разбив её на множество мелких осколков. Он не понимал, кем является и где находится, глаза по-прежнему оставались пустыми, а вместо вменяемой речи раздавались нечленораздельные стоны. Только странные силы и вмешательство Мойры спасали учёного от участи быть уничтоженным за ненадобностью. Генетик приложила титанические усилия, но положительных изменений практически не наблюдалось. Раздробленный разум не желал подчиняться, отчего у учёной уже начинали опускаться руки и возникало желание бросить этот провальный проект, но, вспомнив огромное количество просмотренно материала, снова возвращалось желание вернуть этого человека. Некогда он был гениальным учёным, таким же, как она, а, возможно, даже и более успешным, отчего возникала ещё одна причина продолжать работу: желание поговорить с этим человеком, обсудить какие-то мысли, а, возможно, и создать совместно какие-нибудь проекты. — Нет, я не сдамся, — сказала Мойра в сердцах, коснувшись руки подопытного, — ты встанешь и снова продолжишь свою работу! После чего вышла из палаты и начала обдумывать дальнейшие планы, приказав усилить лекарственную терапию. Космос ломался. Он становился всё более нестабильным, что пугало Койпера, так как человек снова начинал себя чувствовать уязвимым и слабым, закованным в хрупкой физической оболочке. Также приходило понимание того, что этим людям, в отличие от предыдущих, он нужен, и они пытаются о нём заботиться. А также снова появлялась та рыжая женщина. Она выглядела уставшей и недовольной, но старалась держать это в себе. Учёный чувствовал, что она больше всех заинтересована в нём и прилагает много сил для того, чтобы он вернулся. Она пытается выпустить его, сделать то, о чём Сибрен так давно мечтал. Темноту космоса прорезал яркий свет зарождающейся звезды, и мелодия поменялась. Теперь она стала более живой и динамичной, давая ощущение того, что он не является мелкой песчинкой среди бескрайней пустоты и чего-то стоит. Кусочки начинали склеиваться, формируя целую картину. Настало время проснуться. — Госпожа О’Доран, — обратился к Мойре один из ассистентов, — мы уловили подозрительную мозговую активность. Женщина тут же оставила свои дела и поспешила в палату, где лежал её пациент. Зайдя внутрь, она на секунду остолбенела, столкнувшись с уже осмысленным направленным на неё взглядом. «Неужели получилось?» — взволнованно подумала про себя генетик, подойдя к компьютеру. Последнее сканирование мозга показало улучшение результатов. Приоткрыв рот, Сибрен смог выдавить слабый хрип, который сменился еле слышным прерывистым: — Здравствуйте. Впервые за много лет безумный учёный сказал своё первое слово, что уже являлось огромным успехом. Впереди предстояло ещё много работы, но самое сложное уже было позади, что вызвало гордость и облегчение у Мойры, а Койпер, казалось, услышал в себе новую мелодию, которая в присутствии этой женщины начинала играть сильнее.