В твоей тени я могу сиять

      Казалось, что беспросветная тьма окутала меня настолько, что даже дышать было тяжело. Перед глазами все плыло, а в груди свербела дыра. От истощения голова не соображала, но и заснуть мне так и не удалось. Едва стоило ненадолго забыться, погрузить разбитый разум в мир Морфея, как тут же возникал пронзающий сердце образ Тэхёна… его глаза, полные боли и отчаяния… его голос, дрожащий и срывающийся… его попытка достучаться до меня. Как я смогу работать дальше? Опять придется нацепить равнодушную маску, как средство спасения от душевной боли? Насколько меня хватит на этот раз? Есть ли вообще какой-то смысл во всем этом?       Я не боялась прийти на следующий день на работу, прекрасно понимая, что меня ждет… Но я боялась увидеть его. Боялась, что один только его жест, взгляд или слово разрушит ту неприступную стену, что я построила для нашего спасения. Для его спасения. Но вновь и вновь возникающие вопросы терзали мысли, и этот круговорот пыток продолжился до самого утра…       Опухшие веки выдавали бессонную ночь. Умывшись, я наспех разобрала чемодан, и, присев на край постели, дрожащими от волнения пальцами включила телефон. Это нужно было сделать, хотя и предполагала, что от увиденных пропущенных вряд ли воспряну духом. Но даже то, что я морально себя настроила, не помогло… И снова мое сердце сжалось в пульсирующий ком, отдавая резонансом в пустоте…       Kim_Taehyung: «Я все знаю. Будь сильной, я постараюсь все уладить».       Kim_Taehyung: «Концерт отменили. Я лечу к тебе».       Kim_Taehyung: «Позвони, как только сможешь, пожалуйста. Я волнуюсь за тебя».       Kim_Taehyung: «Где ты?».       Нежность вперемешку со жгучей болью волной окатила меня, когда я перечитывала сообщения Тэхёна. Застрявший в горле ком едва не превратился в слезы.       Почему? Почему всё… так?       Телефон снова завибрировал, вырвав меня из пучины душевных стенаний. На экране высветился номер Алекса. Помешкав, я все-таки взяла трубку.       — Что? — голос едва не сорвался на шепот, но я вовремя смогла взять себя в руки.       — Я тоже рад тебя слышать, — не смутившись моего холодного тона, начал парень. — Как добралась?       — Либо говори, зачем звонишь, либо я бросаю трубку, — отрезала я, чувствуя, как боль перерастает в жгучую ненависть.       — Я просто хотел сказать, что задерживаюсь в Корее на несколько дней.       — Мне все равно. Пока.       — Я остаюсь ради тебя, — почти крикнул он, а затем, убедившись, что я его слушаю, более спокойно продолжил. — Есть, конечно, и другие второстепенные причины задержаться здесь. Но нам ведь нужно доиграть свои замечательные роли, чтобы твой размалеванный Ви смог спокойно спать, верно?       — Я уже сказала: мне плевать, — отключившись, я швырнула телефон на постель, хотя так хотелось запустить его в стену, чтобы никогда больше не слышать его голоса. А потом и сама рухнула следом, уткнувшись лицом в подушку и сжав ее в пальцах…       Лишь бы пережить этот день… А за ним еще сотню таких же…

***

      Едва переступив за порог собственного дома, меня охватила неконтролируемая паника. Казалось, что толпа репортеров кинется из-за угла, тыча микрофонами и наперебой выворачивая истертую душу. Я ненавидела себя за свой страх.       В офисе стало еще хуже. Косые взгляды и презрительные усмешки от работников не ускользнули от внимания. Сразу же стало понятно, что буквально за сутки я резко превратилась в предмет сплетен и обсуждений. Стоило мне приблизиться к какой-либо шушукающейся компании, разговоры резко прерывались или переводились на нелепые темы.       Но я твердо решила, что не сломаюсь, и уверенным шагом направилась в свой отдел.       Знакомый вопль подруги заставил вынырнуть из неприятных мыслей, когда я уже подходила к офису. Эни подошла ближе, и, крепко обняв меня, зашептала, уводя в сторону. — Ты в порядке?       — В полном, — соврала я.       — Ты уже видела статью с кинофестиваля?       Я лишь коротко кивнула головой. К слову, старания Алекса не прошли даром. Хейтерские наплывы заметно поубавились, оставив Тэ в покое. То, что меня продолжали обливать грязью с ног до головы, выставляя Бог знает кем… Мне было плевать. Точнее, я убеждала себя в этом. Хейтеры, поняв, что на этом поприще им больше ничего не светит, занялись обсуждением более раздутых и интересных новостей. Благо, "Dispatch" услужливо предоставил достаточное количество сплетен, только вот с коллегами на работе это не прокатило…       — Боже, это же какой-то кошмар! — с неподдельным сочувствием продолжала Эни. — Как же ты выдержала это все? А интервью, которое этот упырь дал! Да как у него вообще язык повернулся сказать, что он тебя…       — Эни, — я мягко перебила ее. — Я не хочу говорить об этом.       Мне было достаточно того, что все об этом говорят.        — Я понимаю, — слабая попытка подруги вызвала лишь легкое раздражение. — С другой стороны…       — Пойдем, — я постаралась говорить мягче, но голос выдавал мое напряжение. — Брифинг скоро начнется.       Мы молча поднялись на третий этаж, зашли в конференц-зал и заняли свои места. Я никак не могла отделаться от неприятной мысли, что все вокруг шепчутся за моей спиной, а в глаза улыбаются, как ни в чем не бывало. И мне стало еще противнее от самой себя.       В голове туманилось ощущение, что я сижу посреди толпы, вся в грязи, и люди тычут в меня пальцем. Омерзительное чувство. Но, решив, что не доставлю им того желанного удовольствия, натянула самую беззаботную улыбку, что была в моем арсенале, вежливо приветствуя коллег.       — Доброе утро, — поздоровался со всеми Сёджин, войдя в зал. Мы поприветствовали его, и, когда он занял свое место, наше собрание началось. Но мысли о Тэхёне, о том, что сейчас происходит с ним и его семьей, не давали сфокусироваться. Единственное, что я поняла более-менее четко, это то, что сегодня я сопровождаю Намджуна на съемки рекламы, а потом на совместную фотосессию «BTS» и «TXT».       — На этом собрание закончено, можете возвращаться к своим делам, — стукнув стопкой бумаг об стол, Седжин обвел взглядом всех присутствующих, и впервые за весь брифинг остановился на мне. Сердце в панике замерло.       Наблюдая, как все сотрудники встали со своих мест, я попыталась расслабиться, но вышло скверно. Эни, перед тем как уйти, едва заметно кивнула: «Держись».       — Когда мы остались наедине, мужчина расслабленно откинулся на спинку кресла. — Ты ведь догадываешься, почему я попросил тебя остаться?       — Вряд ли обсудить мировую политику, — невесело усмехнулась я, а затем, уставившись на собственные пальцы, тихо спросила. — Как его семья?        — Они в полном порядке, — он сразу понял, о ком я говорила. — Сегодня они вернуться в Тэгу. Тэхён сейчас с ними. Полиция уже задержала подозреваемых, и их допрашивают.       — Хорошо, — я облегченно выдохнула. Узнать, что с ними все в порядке для меня сейчас было в приоритете. Между нами возникла неловкая пауза.       — Н-да уж… ситуация, — многозначительно хмыкнул Сёджин, поджав губы и устало потерев переносицу. Я молча ждала начала того самого разговора. — Ты же понимаешь, что тебе все равно придется работать с ними. С ним. Меня, да и не только меня, сильно тревожит этот факт.       — Не волнуйтесь, Сёджин-сонбэ, — я сразу поняла, к чему он клонит. — Я больше не позволю подрывать репутацию мемберов. Все станет, как раньше.       Я знала, что я не умею врать. Знала, что глаза тут же выдают обман. И Сёджин, кажется, тоже это понял.       — Мне жаль, что так вышло, правда, — с сожалением выдохнул он. — Ты замечательная девушка, ты хороший человек, и в другой бы ситуации я порадовался за вас с Тэхёном, но…       — Но он айдол, и принадлежит фанатам, — я сжала собственные пальцы, чтобы унять подступающую дрожь. — Директор мне доходчиво объяснил все накануне. Я больше не подведу вас, и уверяю, что на моей работе это никак не отразиться.       — Хорошо, я понял тебя. Иди, — он мягко кивнул головой, и я послушно встала с места, поклонилась и вышла из кабинета. Эни, нервно покусывая ноготь большого пальца, ждала меня у дверей.       — Что он сказал тебе? — она тут же подскочила, едва не выронив бумаги из рук.       — Предупредил насчет дальнейшей работы с бантанами, — я нарочно опустила глаза, чтобы не выдать себя.       — Ох, — с горечью выдохнула подруга. — И что ты сейчас будешь делать?       — Зайду за Намджуном, отвезу его на съемки, — прекрасно понимая, о чем она спрашивала, специально сделала вид, что восприняла вопрос буквально. — Ты же была на собрании, неужели не слышала?        - Хочешь, вместо тебя поеду я?       — Зачем? Я сама прекрасно справлюсь, — наигранно удивленно вскинула бровь, чувствуя, как дыра в груди разрастается с каждой секундой. Я почти слово в слово повторила строчки из утренних статей. — Я же менеджер группы, и меня с ними не связывает ничего, кроме работы. И у меня есть любящий парень. Так что все в порядке.       Тряхнув головой и выдавив жалкую полуулыбку, я развернулась на каблуках и уверенно направилась в зал для репетиций за Намджуном. А в душе в это время творилось черти что, коктейль чувств и противоречий. Горечь и неистовое желание исчезнуть, чтобы больше никому не пришлось страдать.       Когда я подошла к залу, из-за двери услышала отчетливые команды хореографа в параллель музыке.       — Выпад, поворот, шаг в сторону! Джин, ты не попадаешь в такт! Заново!       Я нажала на ручку и открыла дверь. С загнанным дыханием, ребята стояли на разных позициях, не замечая меня, и исподлобья поглядывали на Дени Линго, недавно приглашенного хореографа из Франции. Чимин и Хосок с напряжением смотрели тренировку Джина, Чонгука и Юнги, сев прямо на пол у зеркальной стены. Намджун стоял поодаль, уже переодетый в уличную повседневную одежду, и просто наблюдал за процессом.       — Джин, мы из-за тебя даже половины хореографии не прошли! Неужели ты просто не можешь повторять за Чонгуком, я тебя уже специально позади него поставил, — стоя рядом с Джином, Дени даже не пытался скрыть своего негодования. — Ты же вообще деревянный! Если не собираешься выкладываться, будь добр, не трать мое время и покинь этот зал!       Неописуемая волна негодования захлестнула меня, и я вмиг вспыхнула.       — То, что ребята должны с почтением относиться к преподавателям, не дает Вам право оскорблять их, — воспользовавшись паузой, я крикнула достаточно громко, чтобы привлечь на себя внимание. Все тут же резко обернулись ко мне.       Тот ни капли не смутился, лишь заинтересованно оглядел меня с ног до головы. Внутри все кипело, что я даже не задумалась, откуда такое пренебрежение в его голосе. — Теперь-то все стало ясно.       — Что Вам ясно? – я выдержала его взгляд, чувствуя, как вскипает кровь. Бантаны не шевелились, не смея встревать в зарождающуюся перепалку.       — Это же из-за Вас один из мемберов втянут в неприятный скандал?       После сказанного негодование вмиг сошло на нет, оставив на месте себя тревожное смятение.       — Если бы Вы были более компетентны, и не лезли к мемберам в постель, лейбл не понес бы такие убытки, — ухмыльнувшись, Дени продолжил с колкой язвительностью. — Поэтому, уж простите мне мою прямоту, не Вам указывать мне, что и как делать.       Скользкая ядовитая змея подсознания опутала мой разум, сжимая его в тугие кольца, шепча на ухо леденящим кровь шепотом: «Это все из-за тебя». Сжав зубы так, что суставы заныли, я была готова кинуться на него и разорвать за такие слова. Но рядом стоящий Юнги мягко схватил меня за запястье, едва заметно качнув головой, словно прочитав мои мысли.       — Дени-ним, — заговорил Намджун, спасая остро возникшую ситуацию. — Менеджер Хайди пришла за мной. Мне нужно ехать.       — Хорошо, езжай, — спокойно, но с легкой толикой небрежности отмахнулся Дени, и, развернувшись к остальным мемберам, строго и отчетливо произнес. — Джин, Шуга и Чонгук остаются и репетируют. Чимин и Джей-Хоуп, вы свободны.       — Пойдем,— Намджун подхватил свою сумку с пола, и мы вышли из зала. — Ты в порядке?       — Да, всё нормально, — мне снова пришлось соврать, и возникшее недавно смятение мгновенно переросло в негодование. — Какого черта он вообще так позволяет с вами разговаривать?       — Ну, — замялся парень, пока мы шли к лифту. — Я не имею права обсуждать такие вещи.       — Знаю, — с разочарованием цокнула я, нажимая на кнопку вызова. — Надеюсь, он тут не задержится.

***

      Мне казалось, что съемки рекламы шли бесконечно. Оставшись наедине с собой, пока Намджун был на площадке, я то и дело невольно вспоминала слова Дени. И, хотя мне давалось это с трудом, я признавала, что в его словах есть доля правды. Возможно, если бы я думала, прежде всего о репутации группы, а не о собственных зарождающихся чувствах к Тэхёну, этого ничего бы и не было? Если бы я изначально закопала их, а не стала с трепетом хранить в сердце, давая себе бессмысленную надежду на счастливое будущее, не было бы всего того кошмара, который мне приходилось испытывать? Вопросы возникали в голове с завидной регулярностью, вовлекая в еще большую пучину смятения и тревоги, а ответов на них найти я не могла…       Тем не менее, даже эта бесконечная съемка завершилась, и я, хоть и ненадолго, но снова смогла вернуть себя в роль менеджера.       Когда Намджун закончил, я повезла его обратно в студию. Парень на протяжении всего дня сознательно не затрагивал ни одну из неприятных для меня тем, за что я была бесконечно ему благодарна. Наконец, въехав на подземную парковку и, заглушив мотор, я отстегнула ремень безопасности.       — Ты хорошо поработал сегодня, Намджун, — я ласково потрепала парня по плечу. — После прогона вас отвезет Сёджин. И давай поторопимся, мы уже прилично задержались.       Вдруг тихо начал Намджун, неловко прокручивая кольцо на пальце. Мое сердце замерло, и где-то на подкорке я поняла, о чем, точнее, о ком пойдет речь. — Мы можем поговорить?       — Намджун, я… — голос вмиг осип, и по телу пробежал холодок.       — Ты не представляешь, как он переживал. Мы все переживали, но Тэ… я думал, он с ума сойдет. Я никогда не видел его таким убитым, — лидер едва сдерживал пробивающееся наружу волнение. — Нас загоняли так, что он даже телефон взять в руки не успевал. А когда взял, первым делом начал звонить тебе, но ты была недоступна. Он звонил и писал, и даже когда он узнал, что случилось с его родителями, Тэхён все равно думал о тебе. Нас хотели оставить в Пекине в целях безопасности, но он настоял, чтобы мы прилетели в Сеул. Он летел к тебе.       Я не была уверена, что дышала в тот момент, сжимая и разжимая вспотевшие ладони, и не знала, что должна ответить на это… Перед глазами слишком отчетливо предстала картина, когда он сидел у моей двери и ждал меня…       — Я знаю, что это не мое дело, но сейчас я говорю не как лидер группы, а как его друг. Как твой друг, — тяжело выдохнув, Намджун продолжал. — Поговори с ним. Объясни ему, он ведь не дурак, он все понимает.       — Намджун, — я сжала веки, прогоняя подступающие слезы. Душа умирала, но разум твердо настаивал на своей правоте. — Ты тоже не дурак, и тоже должен все понимать. Это будет адом для нас обоих. И лучше прервать все сейчас, пока не поздно.       — Для него уже поздно, — в каждом его слове я ощущала отчаяние Тэхёна вперемешку со своим собственным.       Да. И ему, и мне уже поздно и все же…       — Любовь – тонкая, эфемерная штука, — тихо прошептала я, больше для себя, чем для него. — И ее очень легко спутать с похотью или привязанностью. Я … не понаслышке это знаю, — грузно выдохнув, я отметала навязчивые сомнения. — Прошу, не поднимай больше эту тему. Тэхён для меня просто подопечный, не более.       Каждое сказанное мной слово ранило не хуже тонкой лески, обвившей горло. Намджун безропотно кивнул головой, отстегивая ремень безопасности. Ни слова не говоря, мы взяли сумки и вышли из машины. Добравшись до лифта, вошли в него и медленно поехали на нужный этаж. От чувства спокойствия не осталось и следа, лишь колючая недосказанность металась между нами.       — Сегодня будут операторы? — Намджун разрушил тишину ненавязчивым вопросом, попытавшись стереть возникшую неловкость.       — Нет, сегодня просто прогон.       Лифт остановился, и мы с ним вышли на этаже, опасливо избегая случайного контакта.       — О, наконец-то! — раздался голос Хосока. Он, Чимин и Чонгук стояли прямо около лифта.       — Мы уже хотели звонить тебе, — обратился Хоби к Намджуну. — Прогон давно начался.       — Ты в порядке? — взволнованно спросил Чимин, одобрительно похлопав по плечу. Сколько раз мне уже задали этот вопрос за сегодня? Три? Десять? В любом случае, меня это начало откровенно раздражать.       — Как закончилась танцевальная практика? — спросила я у Чонгука, весьма удачно переведя неприятную тему.       — Нас быстро отпустили, — ответил Чонгук, шмыгнув носом, и с чувством выпалил. — Вообще, я предложил рассказать директоры Шихёку об этом инциденте, но Тэхён почему-то запретил… Ай!       Чимин довольно грубо пихнул его локтем в бок и недвусмысленно нахмурил брови. Остальные мемберы как-то тоже притихли, переглядываясь. Чонгук потупил взгляд, молча потирая ушибленное ребро. А мое сжатое в тиски сердце затрепетало от имени любимого. Тэхён запретил? Но почему?       — Идите в зал, я сейчас подойду, — Намджун очень вовремя вмешался. Парни послушно поплелись в зал для практик, а мы с ним направились в раздевалку. Несмотря на начавшийся прогон, там находились трое мемберов группы «TXT» - Субин, Ёнджун и Бомгю. Они сидели на скамейках, устало откинув головы назад, а завидев нас, тут же приветственно поклонились.       — Почему вы тут? Где остальные? – спросил Намджун, положив свою сумку на скамейку.       — Мы отдыхаем, остальные все в зале, — отчитался за лидера Ёнджун. — Тэхён и Кай отошли на пару минут.       — Где ваш менеджер? — спросила я, оглядев раздевалку и не найдя верхнюю одежду стаффа.       — Она заболела, — ответил Субин, хлопнув себя по коленям и вставая на ноги. — Седжин-ним нас всех привез. Он и отвезет.       — Ясно, — я развернулась к двери, назидательно обратившись к Намджуну. — Поторопись. И хорошей тренировки.       Лидер промычал что-то нечленораздельное, запутавшись в полах собственной футболки. Я вышла в коридор, но, едва успела закрыть за собой дверь, вдруг послышался голос Кая.       — Осторожно!       Я даже отреагировать не успела, как вдруг на меня налетел Кан Тэхён. Я едва удержалась на ногах, а вот хот-дог, который мембер «TXT» намеревался доесть в раздевалке, выскользнул из рук прямо на мою футболку, на котором тут же растеклось темно-красное пятно от кетчупа.       — Простите меня, Хайди-ним! — испуганно ойкнув, младший Тэхён тут же засуетился вокруг меня.       Тут его как раз нагнал Кай, и, увидев сначала пятно на футболке, а затем и валявшийся на полу недоеденный хот-дог, укоризненно цокнул языком.       — А я тебе говорил: не беги, как угорелый. Да ещё и с едой.       — У Тэхёнов что, какой-то особенный фетиш? Портить мою одежду? — раздосадовано выпалила я, вытягивая перед собой футболку за края.       — Простите меня, я, правда, не специально, — тезка Ви был не на шутку встревожен.       — Ещё б ты специально, — хмыкнула я, вытирая пальцем остаток соуса. — Да ничего страшного, бывает.       — А Намджун-хён уже приехал? — поинтересовался Кай.       —Давно уже, — я осторожно обошла валявшийся на полу хот-дог.       — Я всё уберу, — младший Тэхён тут же подобрал булку и вытер салфеткой остатки соуса. Швырнув все в мусорную корзину, они направились в сторону раздевалки, пробормотав напоследок слова извинения.       Я же, еще раз взглянув на испачканную одежду, направилась в туалет. Довольно быстро избавившись от пятна, я подставила футболку под электросушилку. Но та, к моему величайшему «везению», не работала. Мысленно выругавшись, я немного подумала и выбрала альтернативу в виде туалетной бумаги. Зайдя в одну из кабинок, я отмотала немного бумаги и стала промакивать ткань, чтобы хоть как-то подсушить, как вдруг входная дверь хлопнула, и послышался молодой женский голос.       — Говорят, ее не в первый раз хотели уволить, — обращалась к кому-то девушка. Почуяв неладное, я напряглась, неслышно прикрыв дверь кабинки, чтобы меня не обнаружили раньше времени. — А надо было. Столько проблем сейчас из-за неё.       — Это точно, — вторила ей подруга. Судя по звукам, они стояли возле зеркала. — Может, она переспала не только с Ви, но и с директором Шихёком?       — Думаешь?       — А как еще объяснить, что ее до сих пор не выгнали? Лично я не верю в то, что у нее есть парень за границей. Какой нормальный человек отпустит свою девушку в другую страну? — настаивала вторая девушка. — В любом случае, это унизительно и противно – спать лишь из-за положения в обществе.       Я больше не в силах была выслушивать тот бред, что несли эти две особы. Не было необходимости услышать свое имя, чтобы понять, о ком они говорили. Сделав вздох, я достаточно громко распахнула дверь и гордо вышла из кабинки, как ни в чем не бывало, поправляя еще влажную футболку.       — Что поделать? Как говориться, "Хочешь жить – умей вертеться". Признаться, с Шихёком, мне больше понравилось, чем с Ви, все-таки он опытней, — я встала прямо между двумя девушками которые смотрели на меня с отвисшими челюстями, и стала ненавязчивыми движениями поправлять свои волосы. — Правда, я теперь на третьем месяце беременности, и даже не знаю, кто из них отец. Но мой парень любит меня слишком сильно, и уже согласился воспитывать этого ребенка, как своего.       Они явно не ожидали, что я появлюсь здесь в тот самый момент, когда они распускали грязные сплетни, и молча смотрели на меня, открыв рты. Внутри все кипело от злости. Я же не стала дожидаться, когда в их стерильном мозгу зашевелится хоть какая-то извилина, и поэтому, немного устало вздохнув, еще раз глянула в зеркало и вышла из туалета. Ярость энергией струилась по венам, заглушая разум, а сердце стучало так, что закладывало уши.       Никогда не видеть, не слышать, вообще не знать всего этого кошмара – вот что я сейчас больше всего желала. Я ощутила себя разбитой и подавленной от услышанных слов. Совсем как много лет назад. История повторялась, раз за разом, словно я витками проживаю свою жизнь, но всегда на уровень выше, старше. Я едва ли не физически ощущала безмерную тоску и бессмысленность существования, собственную ничтожность. То мерзкое чувство, что возникло в моем сердце, заволокло его черным туманом, усилилось, проникая в самые потаенные уголки.       Раздавшийся звонок сработал, как пощечина.       — Да, — я на автомате подняла трубку и поздоровалась с подругой.       — Ты знаешь, что сейчас этот урод выложила в соцсети??       — Алекс? — сердце ухнуло вниз, предчувствуя беду.       — Он выложил фотки со свадебным платьем и детскими пинетками, и подписал «скоро пригодиться», или что-то вроде того!       Горло сжалось, а тело бросило в дрожь.       — Он совсем с ума сошел! — негодованию подруги не было предела. — Он тебя просто напросто закопал!       — Я перезвоню, — слабо прошептала я и, бросив трубку, тут же зашла на страницу Алекса в соцсетях, подавляя тягучее ощущение в груди.       Да… несколько фото свадебных платьев, его счастливая физиономия…

«Долгожданный шоппинг)) Жду с нетерпением, моя родная :* P.S.: нам скоро все пригодиться ;)»

      Стон… кажется, я сейчас услышала, как стонет моя душа. Какая-то ватная слабость мгновенно растеклась по конечностям, в голову резко ударила темнота, и я потеряла контроль над собственным телом…       Чей- то голос прозвучал словно из под льда, нечеткий, едва различимый, разбивающийся осколками. Из тысячи вопящих криков я узнала бы его…       Тэхён…       Моя душа ринулась навстречу к этому голосу, но тут же врезалась в невидимую стену и скатилась вниз. Я хотела позвать его, но ни единого звука не смогла воспроизвести, отчего душу захлестнули слезы отчаяния.       Но он был рядом. Я чувствовала его присутствие.       Вокруг меня слышалась непонятная возня, тревожные перешептывания и вздохи, но я не могла пошевелиться, не могла отреагировать. Я попробовала поднять руку, но разум словно покинул мое тело, и теперь все ощущалось извне.       — Стояла смотрела в телефон, а потом раз - и повалилась на пол, как мешок, — это был Хосок. Его голос звучал немного четче, чем тот, что звал меня истошным воплем. — Он едва успел её подхватить!       — Банальное переутомление, ничего критичного, — гулко отозвался незнакомый голос, а потом обратился к кому-то. — Было ли у неё в последнее время сильное потрясение или стресс?       Наконец, сознание постепенно начало возвращаться, а вместе с ним и способность управлять телом. Собравшись силами, я открыла глаза. Голова тут же отяжелела, словно в неё влили расплавленный чугун. Неровный яркий шар и режущий свет ослепил меня, и, проморгавшись, я смогла сфокусироваться. Кажется, я лежала на диване, а рядом со мной сидел немолодой мужчина в белом халате – очевидно, доктор. Вокруг столпился народ, среди которых узнала пару знакомых лиц, стоящих ближе всех – Хосок, Намджун и Чонгук. Остальная часть была словно в тени, будто им и не нужно здесь находиться. Я с неслышным стоном закрыла глаза и отвернулась.       — Я вколол ей успокоительное, но малую дозу, — теперь стало ясно, что неизвестный голос принадлежал доктору. — Постарайтесь ограничить любую деятельность на сегодня.       К кому он обращался? Ко мне?       — Хорошо, — когда рядом снова прозвучал голос моего Тэхёна, весь туман из головы исчез, как по резкому дуновению ветерка. Медленно, боясь, что мне могло лишь показаться, я открыла глаза, и сердце загналось в бешеный ритм, оглушая пульсом по вискам…       Тэхён… Мой Тэхён…       Он стоял на коленях прямо передо мной, держа мою руку в своей. Она казалась нестерпимо холодной по сравнению с его, теплой, мягкой. Тэхён смотрел на меня, не мигая, пока я, как зачарованная, вглядывалась в каждую черту его лица, не веря, что он так близко... Обеспокоенный ропот вокруг усилился, но он даже не подумал оборачиваться к ним.       — Так, все. Нечего тут глазеть, — послышался строгий голос Намджуна. — Пошли репетировать.       Толпа послушно стала расходиться. Врач тоже попрощался и вышел. Удостоверившись, что больше никого нет, Намджун обратился к единственному оставшемуся Тэхёну. — Отвезешь ее домой, Тэ?       Тэхён молча кивнул, не сводя с меня глаз. Намджун, удовлетворенно буркнув что-то невнятное под нос, тоже поспешил удалиться.       — Тебе плохо? — шепнул он одними губами, после того, как хлопнула дверь. Вот так в лоб, без лишних предисловий и прелюдий. Это не было похоже на вопрос, больше на подтверждение.       «Мне тоже плохо... Но я рядом».       Я не смогла солгать, и молча, глотая подступившие слезы, кивнула. Он был близко… нестерпимо близко. Губы еще помнили наш поцелуй, руки сами тянулись прижаться к его крепкой груди, укутаться в его тепло и чувство защищенности, закрыться в его объятиях от всех и вся. Запертые на все замки эмоции и напускное самообладание, сдержанность и холодность пробивались сквозь толстые слои преград, но страх и острые воспоминания от пережитого потрясения не давали им блеснуть во всей красе.       Я попыталась подняться с дивана самостоятельно, но Тэхён одним рывком подскочил и с трогающей сердце бережностью помог мне подняться, прижав меня к себе.       — Ты сможешь дойти до машины? — его руки крепко держали мою талию, отчего в голову снова вдарил серый туман.       — Да, — сил говорить в полный голос не было, да даже если бы и было, он бы все равно сорвался от накатывающего волнами волнения. Все это шло наперекор тому пути, что я выстроила для себя из разрушенных собою же руин. Но противиться его колыхающим каждый нерв прикосновениям, его пропитанным нежностью словам я была не в силах. Мы спустились на подземную парковку и подошли к служебной машине. В моем ослабленном от пережитых потрясений организме сейчас шла отчаянная борьба. Мысли восстали против чувств, адреналин захлестывал действие седативного.       — Давай ключи, — Тэхён уверенно протянул мне ладонь.       — Ты поведешь? —я удивленно вскинула бровь.       — Ты же не думаешь, что я разрешу тебе сесть за руль? — в его голосе были слышны нотки обиды. Я усмехнулась: действительно, водитель из меня сейчас так себе. Послушно вручив ему ключи, я поплелась к пассажирскому сидению, но парень быстро опередил меня, сняв машину с сигнализации, и открыл передо мной дверь. А когда я села в кресло, он перегнулся через меня и закрепил мой ремень безопасности.       — Я выгляжу настолько беспомощной? — жалкая попытка скрыть вскипающее под кожей волнение слабой иронией.       — Меня не было рядом всего пару дней, а ты вон до чего себя довела, — он улыбнулся мягко, без капли упрека. Я же почувствовала внутри дикий укол совести. Это ведь я его выгнала… Я насильно закрылась от него, намереваясь защитить от нарастающего гнета общества. И только сейчас поняла, что почти что сама уничтожила себя этим. Мы оба словно чахли друг без друга, но я делала вид, что ничего не происходит. Убеждала себя, что сильная я справлюсь со всем, совсем позабыв, насколько этот парень изменил мою суть.       Он был сильнее меня, намного сильнее. Многолетние тренировки, жизнь вдали от родных и самостоятельное взросление выковали в нем непоколебимый стержень. И мне, вместо того, чтобы закрыться, нужно было изначально уцепиться за него, как за спасательный круг.       Закусив губу, я неотрывно смотрела, как он обошел машину и сел за руль. Машина тронулась с места, и Тэхён уверенно вывел машину с подземной парковки на дорогу. Уже прилично стемнело, когда мы выехали на полупустынную полосу. Тэхён с невероятным сосредоточением следил за движением, расслабленно откинувшись на спинку кресла, ловко играя в «шашки» с редкими автомобилями, не набирая опасной скорости. Яркие шары фонарных столбов тут же замелькали, освещая короткие участки асфальта. Я смотрела то в окно, то вперед себя, изредка поглядывая на молчаливого парня, не зная, куда себя деть.       — Мой дом в другой стороне, — заметив, что он проехал нужный поворот, я тихо обратилась к Тэхёну, и вдруг поняла, что замерзла. Сильнее закутавшись в пальто, я поднесла холодные ладони к губам и задышала на них.       — Я знаю, — мягко ответил парень, мгновенно заметив мое движение. Он оставил руль в одной руке, а второй включил кондиционер потеплее. Только было я хотела поблагодарить его, как он тут же схватил мои ладони и, крепко сжав, опустил рядом со своим бедром, отчего мне пришлось чуть развернуться к нему. Его руки…они были такими теплыми, нежными. Так приятно было держать его крупные, по сравнению с собственными, ладони. Чувствовать их тепло, которое, как по волшебству, растекалось по венам. Это движение, невинное, но до одури опьяняющее, затопило сердце в плескавшейся нежности.       Теперь я была вынуждена смотреть только на него, но, признаться, не особо и противилась. Губы, сжатые в тонкую линию, чуть сведенные брови у переносицы, прямой взгляд, складка на лбу – всё выдавало в нем неимоверную сосредоточенность. И он был… другим. Вроде бы все тот же Тэхён, милый, чуткий, трогательный. Но что-то определенно изменилось в нем. Как бы не старалась, мне было не угадать, что творилось в его голове.       — Прости за то, что сорвала твою тренировку, — мой голос прозвучал тихо. Я закусила губу в гнетущем ожидании, не сводя с него глаз.       — Это единственное, о чем ты хочешь поговорить? — после недолгой паузы, спросил Тэхён, бросив на меня короткий взгляд. Сердце забилось в районе горла, не давая возможности выдавить ни звука. Тело бросило в жар, и я лишь отрицательно качнула головой. Чувственные губы надломились в удовлетворенной полуулыбке.       — Приехали, — на мгновение сжав мои ладони сильнее, он отпустил их, выворачивая руль на подземную парковку элитной многоэтажки.       — Где мы? — я едва успела заметить надпись на въездном знаке. «Каннам»? Почему мы приехали сюда? И даже если мы в самом дорогом районе Сеула, почему сюда, а не в общежитие?       — Скоро узнаешь, — Тэхён загадочно улыбнулся, заглушив мотор, а затем быстро вышел из машины, обогнул ее и открыл мою дверь.       — Нас… могут увидеть вдвоем, — я едва смогла подавить нарастающую панику в голосе. — Тут же кругом камеры.       — Это Каннам, — уверенно заявил парень, протянув мне руку. — Не волнуйся.       Точно. Это же элитный район, и Тэхён не единственная знаменитость, проживающая здесь. Если бы вся информация просачивалась в СМИ, то он бы не имел такого престижного статуса.       Полностью обескураженная, почти обезоруженная его невесть откуда открывшейся решимостью, да и вообще всем тем, что сейчас происходило со мной, я покорно позволила себя повести к лифту. Рядом с ним я впервые за пару дней ощутила согревающее душу чувство тепла и защищенности.       Это озадачивало еще сильнее, хотя я и рискнула предположить, что мое внешне спокойное поведение обуславливалось лишь наличием слабого успокоительного. Остановившись у незнакомой квартиры, парень набрал пароль и решительным жестом открыл дверь. Странное чувство неясности смешивалось с тревогой, волнением и растерянностью. Я не очень уверенно вошла следом за Тэхёном.       Парень не стал включать основной свет, ограничившись настенными бра, которые так своевременно подчеркивали всю интимность возникшей остановки.       — Чья это квартира? — я скинула пальто, подавая его протянувшему руку Тэхёну, опасливо оглядываясь.       — Моя, — немного смущенно улыбнулся парень, вешая мою верхнюю одежду на вешалку и убирая в шкаф. Видимо, успокоительное действовало выборочно: пять минут назад я буквально задыхалась от накатывающих эмоций, а теперь подозрительно спокойно восприняла новость о том, что он привез меня в свой дом, о существовании которого я даже не подозревала.       Пройдя дальше, я с интересом рассматривала интерьер. Сдержанные, спокойные тона, приятная текстура и явно недешевые материалы. Она лишь отдаленно напоминала мне мою собственную съемную квартиру, и я слегка улыбнулась, вспомнив слова Тэхёна, когда он впервые оказался у меня. Вместе с этим воспоминанием в память врезался и наш поцелуй, чувственный, опьяняющий кровь…       — Неплохо, — заметив вошедшего следом в комнату Тэхёна, я повернулась к нему. — Смесь из минимализма и модерна?       Парень усмехнулся, так же детально вспомнив похожий диалог, и направился в сторону встроенного зеркального шкафа.       — Я уже набрал тебе ванну, — он протянул мне махровое полотенце, белую футболку и шорты. И только сейчас до меня дошло…       — Ты… Ты хочешь, чтобы я осталась здесь? — я ошарашено вытащилась на него. — На ночь?       — Я никуда тебя не отпущу, — с невозмутимым видом он сунул мне вещи и серьезно добавил. — Здесь мы можем быть более-менее в безопасности.       Вот почему он привез меня сюда, в элитный комплекс Сеула. Теперь это едва не единственное место, ограниченное от ненужных сейчас людей.       — Ладно, — я послушно поплелась в ванную. Кстати, то, что Тэхён ласково назвал "ванной", оказалось огромным джакузи, в котором с легкостью поместилась добрая половина его хёнов.       Теплая вода вмиг окутала тело, согревая замерзшие конечности, и я блаженно выдохнула, прикрыв глаза. Впервые чувство безмятежности и душевного спокойствия растекалось, отгоняя прочь все пережитое. Будто пережитое и вовсе не имело смысла, и было небольшим ночным кошмаром.

***

      Когда я вышла, Тэхён сидел в кресле, бесцельно щелкая пультом. Он так и не включил свет, и комнату освещал лишь неяркий свет от экрана телевизора. Услышав мои шаги, он резко обернулся и, оглядев меня с головы до ног, несдержанно прыснул.       — Чего? — возмущенно потянула я, хотя на губах уже играла улыбка. Футболка на несколько размеров больше и такие же шорты смотрелись на мне мешковато и довольно таки нелепо.       — Смешно выглядишь.       — Ну, извините, — я надула губки, скрестив руки на груди. — Знала бы, что шарахнусь в обморок и буду ночевать не дома – прихватила бы пижамку.       Тэхён хмыкнул, покачав головой, а потом встал и подошел ко мне.       — Тебе очень идет моя футболка, — он сказал это просто, безо всякого пошлого намека. Но все же, от такой несдержанной близости мозг просто дурел.       — Девушкам всегда идут мужские вещи, — тихо пробормотала я, смущаясь с каждой секундой все сильнее.       — Тебе идут исключительно мои вещи, — Тэхён сделал шаг вперед, отчего знакомый, почти родной запах цитруса и древесных ноток вдарил по носу, очаровывая своей незримой магией. В его глазах плескалась осторожная нежность, будто и он не знал, что делать дальше, как подступиться ко мне. Неужели я, правда, намеревалась остаться, но вычеркнуть из жизни так неожиданно появившееся чудо? Я была настолько самоуверенна, думая, что смогла бы так запросто сосуществовать рядом, забыв о всех чувствах, что он затрагивал одним лишь своим присутствием?       Терзаемая самобичеванием, я была уже готова сделать шаг навстречу, ринуться в пучину и потонуть, отдавшись во власть столь сильным эмоциям… Раздавшийся звонок в домофон разрушил сотворенную взаимным чувством атмосферу. Я неосознанно прижалась спиной к сильной и крепкой груди, и сердце в панике забилось, вмиг остужая вскипевшую кровь. Мой ночной кошмар снова царапнул холодными когтями по едва зародившемуся чувству гармонии.       — Это пицца, — Тэхён положил мне руки на плечи и повел вниз до локтей. Убедившись, что моя резко возникшая паника сошла на нет, он обошел меня, до последнего не отрывая ладонь от моей руки так, что наши пальцы разъединились на весу, он вышел в коридор.       Я же, зябко погладив плечи, словно стараясь как можно дольше ощущать его успокаивающее прикосновение, подошла к окну. Там, за панорамными стёклами открывался шикарный вид на огни ночного Сеула. Подойдя слишком близко, я отдернула руку.       — Ты чего? — взволнованный тихий голос за спиной прозвучал неожиданно, но не вызвал испуга.       — Я с некоторых пор боюсь подходить к окну, боюсь стука в дверь и звонков, — я медленно развернулась к нему, подняв глаза. — Мне теперь всюду чудится, будто за мной идет непрерывная слежка. Ужасное состояние.       — Мне можешь не рассказывать, — невесело улыбнулся Тэхён, а в глазах заплескалось приевшееся чувство безысходности. Грудь обожгло каленым железом, и слезы вновь собрались в горле. Я опустила голову, закусывая губу и давя подступающую горечь. — Пицца остывает.       — Когда ты успел ее заказать? — тихонько пробубнила я, садясь на пол перед телевизором. Тэхён поставил коробку на невысокий журнальный столик, и присев напротив, достал один кусок и протянул мне. И только сейчас я поняла, насколько была голодна.       С пиццей мы справились буквально за пару минут. Я то и дело ловила на себе не то удивленный, не то восхищенный от моего резко возросшего аппетита взгляд Тэхёна, и лишь смущенно пожимала плечами. После того, как с последним куском пиццы было покончено, он поднялся на ноги, собирая остатки в коробку. Меня вдруг резко потянуло в сон, и я протяжно и сладко зевнула.       — Приляг пока, — парень указал подбородком в сторону просторного вельветового дивана, и я послушно перебралась туда. Едва оказавшись в горизонтальном положении, затекшие мышцы блаженно отозвались приятным покалыванием. Я лежала, внимательно прислушиваясь к собственным ощущениям, пыталась выискать те самые осколки понимания и чувств. Слишком много произошло за последние двое суток, чтобы так просто, на раз два разобраться в этом круговороте…       В комнату вошел Тэхён, держа в руках чашку, из которой струился слабый пар, и, подойдя к дивану, протянул ее мне. Привстав, я приняла чашку, вдыхая носом аромат… имбиря? Квартира не выглядела такой обжитой, так откуда здесь мог взяться имбирь?       Тэхён достал плед, укрыл мои ноги, а после сел на пол прямо перед диваном, с легкой улыбкой наблюдая, как я потягиваю чай. Воцарившаяся тишина вовсе не напрягала, в молчании не было неловкости или смущения.       — Как всё… — я запнулась, вертя между ладонями недопитую чашку чая.       — Что?       — Нормально, — я с трудом подобрала нужное слово. — Словно ты обычный. Так могло бы быть, не будь ты тем, кем являешься сейчас.       — Не будь я тем, кем являюсь сейчас, мы бы никогда не встретились, — уверенно заявил Тэхён.       Действительно...       — Можно спросить? — тот согласно кивнул. Я отпила ещё глоток. — Почему ты запретил Чонгуку рассказывать про Дени? Он ведь действительно перегнул палку.       Тэхён как-то неясно выдохнул.       — Я просто не хочу, чтобы ты вмешивалась в это.       — Я не могу не вмешиваться, — ответ меня не устроил. — Меня и так раздражает, когда к вам относятся, как к продукту.       — Ты... — было видно, что эта тема была ему неприятна, и он нехотя выдавил. — На тебя и так сейчас слишком много свалилось. Я не хочу, чтобы твое имя мелькало ещё где-то.        Сердце почти перестало биться в эту секунду... Он тоже, как и я, старался защитить меня, как только мог. Мы оба ограниченны обстоятельствами и обязанностями, и все же...       Не зная, что сказать и что сделать, я допила чай и осторожно поставила чашку на пол рядом с ним. Он тут же взял мою ладонь и поднес к губам, коротко и трепетно целуя каждый палец. Жар опаляющей волной пронесся по всему телу, застревая и стягиваясь в животе.       — Есть ещё кимчи, если вдруг захочешь, — он сказал это лишь для того, чтобы что-то сказать.       — Откуда у тебя здесь продукты? — я попыталась увести разговор, нащупав нейтральную тему.       — Моя семья оставалась здесь, —не выдержав эмоционального наплыва, он отвернулся, прислонившись спиной к широкому сидению, не отпуская мою ладонь, лишь переложив ее в удобную руку.       Впервые я почувствовала чужую боль, как свою собственную. Бесполезно. Как ни крути, как ни изворачивайся, а все ведет к одному… Сегодня, здесь и сейчас, мы расставим все точки над «i», поймем, кто мы друг другу, и самое главное – что нам делать дальше.       — Прости меня, — сдавленно прошептала я, а на глаза навернулись слезы. Он услышал, понял вложенную в эти два простых слова всю боль, все отчаяние и страхи, что мне пришлось пережить за это время.       — Я звонил тебе... Писал. Я чуть с ума не сошел...       Наши сердца настолько откликались на немые вопли, просачивающиеся в словах, жестах и взглядах, что говорить больше, озвучивать это просто не имело смысла. И этого было достаточно, чтобы осознание, пусть не сразу, но впечаталось клеймом в истерзанное сердце, исцеляя его.       — Тэ, — я чуть потянула руку на себя, не разжимая ладони. — Иди ко мне.       Его секундное замешательство заставило сердце рухнуть вниз, наказанное за собственную нетерпимость. Но, вопреки накатившей панике, Тэхён облегченно выдохнул, будто только и ждал моего немого приглашения.       Вот какое будущее нам уготовано, если мы сделаем этот шаг... Скрывать чувства, оставаясь самим собой лишь наедине. Прятаться в тени, не имея возможности засиять на весь мир. Если только мы решимся...       Я отодвинулась к спинке, и он лег рядом, укрывая нас пледом. Протянув руку под мою голову, второй он уверенным движением притянул меня за спину, прижимая к теплому, чуть дрожащему от волнения, телу. Как во сне или в волшебной сказке, запах цитрусов окутал с головы до ног. Несбыточные мечты теперь не казались чем-то нереальным, когда он успокаивающими движениями стал водить рукой по спине. Голова закружилась, а в горле снова застрял тугой ком.       — Стоит ли оно этого? — слова душили не хуже веревки, затянутой на шее, а в уголках глаз скопилась соленая влага. — Стою ли я этого?       Он ничего не ответил, лишь бережно поднял мое лицо за подбородок. Темные, бездонные глаза, в которых плескались пронесенная боль и тягучая нежность…       — Я не хочу разрушить твою жизнь, — продолжала я, сдерживая последние остатки самообладания. — Не стану превращать ее в ад.       — Ты разрушишь ее, если исчезнешь, — с пронзающей сердце горечью шепнул Тэхён, медленным движением большого пальца стерев еще не сорвавшуюся слезинку. Выдержка трещала по швам, время словно остановилось. Я прижалась к нему, уткнувшись головой в крепкое плечо и сжав его футболку на груди, утопая в океане сильных чувств. Неясные порывы бушевали в сердце, в то время как голову заволакивало сонным туманом. Ох, это чувство…       — Не оставляй меня, — шепот, но внутри он ощущался, как вопль отчаяния, последний крик о помощи.       — Я даже и не думал, —влажного лба коснулись пересохшие, но не менее волнующие и желанные губы. Тэхён крепче прижал меня к груди, вновь стал гладить мое тело длинными, успокаивающими движениями по спине, плечам и бедрам.       После этого уверенность в том, что я просто напросто не вынесу и дня без него, без его существования в моей жизни, напрочь засела в голове, вырывая последние остатки сомнений. Ни одна часть моей души была не в состоянии противиться захлестнувшим чувствам, что я испытывала к Тэхёну. Он сильнее меня. Он нужен мне, я просто напросто зачахну, если его вдруг не окажется рядом.       И вроде, все и так было понятно, однако щекочущее чувство недосказанности все же изредка напоминало о себе коротким уколом в сердце. Сегодня, сейчас в голове лишь непроглядный тяжелый туман, и воцарившееся в душе и теле приятная легкость и умиротворение. В объятиях любимого тепло и спокойно, и лишь о нем я была способна думать в это мгновение. О нем и ни о чем больше... ***