Не лошадь, а лебедь

Время протекало быстро, но не незаметно, Петуния успевала наслаждаться им и дарованной жизнью. Хогвартская библиотека — кладезь самых разных знаний, и Розамунда зачитывалась до поздна, даже на выходных ходя в библиотеку. Некоторые книги можно было брать с собой, если библиотекарь запишет ее в личную ученическую книжку книг. В основном, брать можно было более современные издания, или те, которые были во множественном количестве. Более старые рукописи, которые так любила читать Розамунда, погружаясь в атмосферу прошлого, приходилось читать на месте. Книг ее времени было невероятно мало, а в магическом каталоге такие книги, как показало, находились в запретной секции. Но Розамунда разумно решила, что они ей не нужны — что она там не знает? Но было бы интересно сравнить ее воспоминания и то, что сохранилось в веках. Ведь историю всегда пишут победители. Так что Петуния читала книги не двенадцатых и тринадцатых веков ее прошлой жизни, а более современные. Как девочка узнала, святая инквизиция продолжалась еще века, долгие долгие века, когда можно было убивать соперников просто одним донесением «это еретик!». Было очень больно и невероятно грустно читать об этом, так что она ограничилась кратким описанием. — Петуния, доброе утро! — субботнее утро, а Розамунда уже не спит. Она привыкла вставать с рассветом, с первыми криками петухов, и до сих пор не может привыкнуть к этому поистине ужасающему предмету будущего: будильнику, а точнее гонгу. Поэтому девочка всегда вставала раньше побудки, собиралась неторопливо, и шла на завтрак, будучи одной из самых первых завтракающих пташек. Были еще несколько рейвенкловцев, как тот же Барти Крауч-младший, несколько слизеринцев и хаффлпаффцев со старших курсов, а вот гриффиндорцев не было полным составом. — Доброго утра, — спокойно пожелала обоим мальчикам Петуния, поднимая взгляд от интересных строчек. Сириус рядом игриво улыбался, и Розамунда почувствовала подозрение. Джеймс тоже сверкал счастливым лицом с утра пораньше. А ведь раньше они не просыпались так рано, и это первый раз, когда в субботу утром мальчики пришли навестить ее. — Пошли посидим у озера, замечательная погодка! — вдохновленно начал Поттер, и Сириус поддержал. — Именно, хватит с книжками тухнуть, Роза! Розамунда и Джеймс одинаково удивленно и недоуменно посмотрели на сократившего ее имя Блэка. И если Розамунда удивилась тому, что ее имя сократили так красиво и по-домашнему, отчего в сердце расцветали мифические розы, то Джеймс удивился тому, что Сириус вообще назвал ее по сокращенному имени, да еще и по второму — еще недавно сам был не в восторге оттого что Джеймс предложил ей покровительство, а сейчас вон с какой теплотой смотрит на его Петунию! Джеймс заревновал, он это прекрасно понимал, а потому принял решение сегодня же поговорить на эту тему с Сириусом. Подозрения и ревность им в отношениях с дорогим и любимым кузеном не нужны, лучше разрешить все как можно скорее. Джеймс мило улыбнулся. — О, ты так мило сократил второе имя Петунии, я тоже буду тебя так называть. Ты не против, Роза? Розамунда покачала головой и мальчик расцвел искренней и широкой улыбкой, понимание того, что знак доверия оказан не только Сириусу, но и ему, приятно грел в груди, заставляя лучиться счастьем, хорошо хоть до выброса не дошло. А то позор бы был, Сириусу на потеху — не сдержать эмоции, показав, что все еще маленький ребенок! А маленьким ребенком, не умеющим сдерживаться, он себя не считал. Сириус будто прочитал его мысли, или что более вероятно, просто усмехнулся его счастливому лицу, как будто ребенка похвалили, что тоже не делает ему чести. — Джеймс Поттер, Вы будете подкаблучником, — ткнув локтем в руку кузена, прошептал насмехающийся Сириус, когда Розамунда пошла записывать в свою книжку те, что она берет с собой. — Мы еще посмотрим на Вас, Ваше Темнейшество, — Джеймс не обиделся, а наоборот, весело парировал в ответ, — Будете примерным семьянином рядом с бледной английской воблой. Как там дела с поиском невесты, наследник? Сириус поцокал языком в недовольстве. Джеймс напомнил ему о том, что вспоминать не хотелось, а именно — его строгий папенька и тиранша маменька уже подобрали несколько чистокровных ведьм, из которых следовало бы в скором времени выбрать невесту. И все как на подбор, бледнокожие, никогда не видевшие солнца, не фигуристые, и консервативные, с ними даже поговорить будет не о чем. Как же, самые достойные представительницы женской половины чистокровных магов! — Ладно-ладно, прости, — извинился Джеймс, поняв, что задел друга за живое и наболевшее. — Да ладно, чего уж там, — пробурчал Сириус, настроение испортилось. Свободолюбивый Сириус не хотел ограничивать себя. После школы он хотел попутешествовать, покуролесить, почувствовать вкус свободы взрослой жизни, а не тут же быть окольцованным и женатым. А женатым не пристало гулять по барам и кабакам, хотя бы первые года после свадьбы. Представив себя вместе с чопорной англичанкой в одной кровати, их совместный быт, домашнюю организацию, мальчик ужаснулся. Нет, такого он себе уж точно не хотел, поэтому еще как понимал Джеймса, что планирует жениться на магглорожденной Розе. Он бы тоже не прочь жениться на активной, веселой и яркой девушке, что поддержала бы его любую задумку... «а что насчет Лили Эванс?», спрашивало его глупое сознание, ведь та как раз подходила под все вышеперечисленные критерии. Сириус тут же потряс потряс головой. Нет, такую кандидатуру ни отец ни матушка не одобрят, нужна как минимум полукровка. Поздний завтрак у озера прошел замечательно, по мнению Розамунды — Джеймс, Сириус, она, сидят на покрывале и лениво беседуют, поедая сэндвичи. Говорили в основном Сириус и Джеймс, но Петуния то улыбалась, поддерживая тему разговора, то вставляла несколько тихих фраз, которые внимательно слушали и на них дальше строили дискуссии. Это делало Петунию смелее, более разговорчивой. И спустя терпеливые полгода проявления внимания, подбадривающих взглядов и внимательно слушающих ушей, которые принимали ее любое мнение и не говорили, что оно неверно, тем самым подавляя. Нет, умные ребята узнавали ее лучше, подробнее задавая вопросы, и Розамунда отвечала, все больше доверяя и открываясь. Много ли надо человеку для счастья? У Розамунды есть личная комната, где у нее своя зона комфорта, в которую никто не лезет и не мешает. У Розамунды есть интересные уроки, такие же интересные, и даже иногда сложные в силу непонимания ею самых простых вещей, домашние задания, захватывающие книги. И наконец, у Розамунды есть друзья, — да, девочка смело может теперь называть их так, не боясь предательства. Нет, конечно, в самой-самой глубине души жил крошечный глист страха, что никак не удавалось искоренить. Страха, что Розамунда обоим мальчикам лишь обуза, что они мучаются с ней и на самом деле она им даже не нравится, что Джеймс в силу детского возраста перепутал влюбленность и просто симпатию. Боялась, что он, узнав о прошлом девушки, откажется от нее, начнет испытывать отвращение. Ведь она грязная. Порочная. Использованная. И не важно, что тело другое. Составляющее, самое важное, одно — ее душа. Также присутствовал и страх того, что Сириус на самом деле все помнит, все знает и просто насмехается над ней и ее доверием. ... А потом она вживую видела яркие и искренние улыбки мальчишек, их объятия, чувствовала теплые и аккуратные ладони, что согревали ее собственные. И все переживания и опасения, все страхи становились такими надуманными, такими глупыми, что хотелось иронично смеяться над собой. Ведь она понимала. И чувствовала. Что страх этот, словно неистребимый вирус, засел глубоко в ней, пророс своими противными и мерзкими корнями, приросся, и без него Розамунда была бы уже не той. Это тоже было страшно. На самом деле, ее многое страшило. *** Знакомство с Барти состоялось, и оно было хорошим — умный мальчик, с которым было уже оттаявшей чуть Розамунде удобно и даже уютно. Уютно, когда они единственные ранним утром или вечером воскресенья сидят в гостиной, греются у камина, сидя совсем рядышком, утопая в мягчайшей ткани, и молча. Отблески камина и огня создавали теплую атмосферу и согревали замерзшие от долгого сидения ноги. Тихий шелест страниц, любопытные взгляды. И когда они встречались глазами, исследуя «секретно» друг друга, то не отводили в смущении глаза, а пару секунд держали зрительный контакт. Потом просто спокойно опускали взгляд обратно на книги, и это было вполне себе нормально. Ни Петуния, ни Барти, не видели ничего странного или романтического в своих действиях — любопытство и симпатия к другому человеку естественна, так почему бы им смущаться? Иногда они заводили разговоры ни о чем, иногда рассуждали о таких глупых вещах, мудро философствуя, что на следующий день, когда магия атмосферы схлынет, оба чувствовали неловкость и стыд за самого себя. С Лили контакт был, но был он не очень тесный и частый — рыжая сестра подружилась с очень многими на своем факультете, была громкой и веселой, но усердной в плане учебы. Также громко, как и смеялась, Лили возмущалась о несправедливости. Если видела, как кого-то обижали, зажимали, или напрашивались на драку, девочка тут же поднимала шум. «Что вы делаете?», «Я сейчас позову учителей»! Сначала ей никто не верил, более взрослые только смеялись презрительно, хотев начать нападать и на нее. Издеваться над Лили не получалось — та будто магическим образом притягивала к себе профессоров своими громкими восклицаниями. В первые разы все списывали на случайность, но когда случайности стали случаться слишком часто, начали подозревать и плюнули. Старались не попадаться мелкой рыжеволосой ябеде на глаза, когда измывались над кем-то. Чаще всего хватало просто находиться в малопосещаемых коридорах. «Профессорская подлиза», «ябеда с палочкой», презрительно называли девочку чистокровные волшебники, которым обламывала все веселье и кайф мелкая грязнокровная пигалица. Но и ей сделать они уже ничего не могли — нажалуется всем, кому только не можно, напирая на то, что ее, бедненькую, в этом застарелом обществе обижают и дискриминируют только потому, что она родилась у магглов! Так что, являясь олицетворением того, что аристократы называют «грязнокровка», было понятно, что Лили они не любили, но предпочитали презрительно игнорировать данный элемент. А вот ученики Гриффиндора, в основном, точно такие же, как она, да не такие голосистые, обожали Лили. И если бы не Поттер, Блэк, Лонгботтом и Браун, могла бы считаться неким руководительным авторитетом первокурсников. Да вот все равно среди девочек им и была, так как Джеймс, Сириус, Фрэнк и Эдвард на женскую половину факультета внимания обращали мало — в забавах не участвуют, скучные, им лишь бы о своих девчачьих делах да мальчиках поговорить! Так что скучные девчонки были просто исключены из их чисто мужского общества. Если бы, опять же, не Лили и Петуния Эванс. Лили пролезала в мальчишеские игры и разговоры, умудряясь своим легким на подъем характером сходить «за своего» среди них. А вот Петунию приняли в их компанию Джеймс и Сириус, с остальными львятами она не стремилась общаться — дети были слишком детьми: глупыми, прямыми и настойчивыми. Не понимали отказов, когда тихая девочка не хотела играть в их активные игры. Ведь как же, в их компанию ее затащили Джеймс и Сириус, короли веселья и шуток, оба являясь душами компании, которых все любили и которыми восхищались одногодки. И не могли принять, что они могли привести скучную и неинтересную Петунию. — Хаха, ты что, Джеймс! — Лили громко смеялась и широко улыбалась, щуря глаза в сторону обладателя очков круглой формы, которые из-за тонкой оправы ничего не скрывали. Их почти не было видно, но эти стеклышки прекрасно оттеняли его золотые глаза, — Может, когда нам разрешат ходить в Хогсмид, покажешь мне все? Она флиртовала с ним, это было понятно всем, кроме самой Петунии, что спокойно продолжала рисовать набросок какого-то цветка в пергаментном блокноте. Сириус никогда бы не подумал, что она попытается увести Джеймса у собственной сестры, поэтому с недоверчивым шоком смотрел на нее, начиная ощущать разочарование. Джеймс на секунду расширил глаза, а потом мило и фальшиво одновременно улыбнулся. — И вправду, чего это я? — спросил он будто бы сам себя, наигранно удивившись. А после на его губах расцвела коварная улыбка. Шатен плавно, но вместе с тем и быстро, нагнулся к Петунии. — Роза, — позвал он, и девочка подняла на него спокойный взгляд. Доверчиво и проникновенно посмотрев ей в глаза, Джеймс приблизился. Мягкие губы коснулись чужих. Солнце так удобно светило в глаза остальным, что те сощурились, нечетко различая происходящее из-за яркости. Но все разобрали, что произошло. Поцелуй. И все также видели, что Розамунда продолжила сидеть рядом, когда Джеймс отстранился. Только покрасневшие щеки выдавали то, что такое было в первый раз. И вот Джеймс с улыбкой на губах, только что целовавших ее сестру, поворачивается к Лили, а в глазах серьезность. Рыжая девочка стояла будто громом пораженная. Замерла и с шоком смотрела на Джеймса. Детский разум шептал обидчиво: «как он мог меня предать»? Ведь она же даже их свадьбу уже распланировала, как и сына, которого назовет Гарри! — Хехе, — потер мальчик вдруг нос и окружающих понесло. — Что-о? Вы вместе? Когда? Как это случилось? Как долго? Кто сделал первый шаг? — Роза, ответь, мы вместе? — в шутку нежно спросил наследник Поттер. — Теперь да. Джеймс удивленно посмотрел на нее, не ожидая такого искреннего ответа. А после искренне и ярко-ярко улыбнулся. Розамунде показалось, что ее тело вдруг окружала теплая волна, что окутала ее всю, погружая в себя. Но это не было неприятно, это было нежно и мягко, будто эфемерные объятия. — Прости, Лили, но как видишь, показывать деревню я буду только одному человеку. — Воу, вот этого я не ожидал, — с ужасающим шоком произнес Сириус. Наигранно, конечно же. Он-то все знал, но то, что Петуния согласится спустя практически год ухаживаний, поразило. Мальчик думал, что после всего пережитого ею, что он видел, она не скоро подпустит к себе Джеймса. А вот, она не отвергла этот детский поцелуй, простое прикосновение губ, но такое нежное... Его сердце колотилось от радости за них двоих. И за кого больше, Сириус понять не мог — и за Розу рад, что та оттаяла, и за Джеймса, что тому не пришлось ждать вечность и ему всё-таки ответили какой-никакой, но взаимностью! — Ты ведь сказал, что жениться нас никто не заставляет, как и заходить дальше, — обратилась к нему тихо Петуния, когда все активно заваливали Джеймса вопросами. — Верно. — Так что пусть ухаживает, — спокойно дала она разрешение, зная, что тот несомненно все передаст, будучи верным другом, — проявляет знаки внимания, и все тобой описанное. Но дальше чем сейчас мы заходить не будем, можешь передать. — Хорошо, — Сириус облегченно улыбнулся. Все-таки, как только он думал о том, что они могут, став чуть постарше, зайти дальше, в сердце поселилось отцовское желание оградить и защитить. Лишь бы его маленькая девочка не пострадала, чтобы ей не было больно, чтобы вновь не всплыли плохие и болезненные воспоминания. *** — Джеймс, если ты обидишь Розу... — Сириус пронзительно посмотрел в глаза кузена и друга, будучи серьезнее некуда. Он был готов пойти против друга, хоть и знал, что такого никогда не случится — Поттеры никогда не могли обидеть своих избранниц, принося всевозможные подарки к их ногам и становясь практически рабами. Подкаблучники, правильно их назвал Сириус: они не могли причинить боль любимой, не могли убить ее чисто психологически, не могли принуждать, им было тяжело отказывать в искренних просьбах, тяжело расставаться. — Никогда, — поклялся мальчик напротив, также серьезно смотря в ответ. Сириус удовлетворенно выдохнул. Он знал, что Джеймс ее не обидит, но слова вслух успокоили его окончательно, позволили выдохнуть свободно. — Кстати, я хотел спросить еще давно, а с чего это ты вдруг почувствовал себя курицей наседкой? Еще недавно, когда мы еще ехали в Хог в экспрессе, тебе она не то чтобы нравилась. Сириус промолчал, отведя взгляд. Времена меняются, друг мой, и при его случае тяжело было бы не измениться.