Спасите несчастных пожирателей

Гарольд Джеймс Поттер. Лорд Поттер-Блэк. Глава двух великих и древнейших Родов. Нет, конечно, теперь это все про него, но он никогда не перестанет быть Гарри. Просто гриффиндорцем, с горящим сердцем в груди, которое глухо ныло. Он потерял стольких дорогих ему людей. Мама и папа, Сириус и Ремус, кучу друзей, среди которых были и Рон с Джинни. Нет, конечно, они были живы и процветали сейчас, но юный волшебник уже давно понял, что потерял их, своих друзей. Рон учился в школе авроров, куда поступил без экзаменов, которые сдать не смог. Ну, конечно, без них. Лучший друг Героя всея Магической Британии не нуждается в проверке знаний и умений. Ну, а толпы девочек, несчетное количество вечеринок и моря алкоголя, по мнению самого Гарри, никак не входили в программу аврорской школы. Джинни же давала о себе знать по четвергам и воскресеньям. Ссылаясь на учебу и тренировки, девушка считала, что "влюбленному по уши" Гарольду этого должно хватать за глаза. И этого хватало настолько, что он возненавидел вечера четверга и воскресенья. Гарри с нежностью улыбнулся, когда вспомнил Гермиону. Герми так и осталась той всезнайкой, которая вечно поучала Гарри. И он ее за это любил. Сейчас он был благодарен за то, что она у него была и осталась, даже после победы. Конечно, он всегда мог прийти к Невиллу или Лавгуд, но все это было не то. Гермиона была той малочисленной семьей лорда Поттера, который с такой тоской осознавал, что у него нет ничего. Поттер-холл молчал так же, как и всегда. А Гарри хотелось бы наполнить его, например, шумной суетой предстоящего праздника, возможно, даже топотом детских ножек. Кстати, о детях, Гарри сделал заметку: он обязательно должен проведать крестника. Тедди Люпин был сиротой теперь, как и Гарри, и, хоть он и рос с любящей бабушкой, а не с ненавидящими ребенка просто за его существование дядей и тетей, Поттер жалел мальчика. Все же есть то, что заменить никак нельзя. Гарри очень хотел семью, наверное, поэтому прощал Джинни ее пьяные выходки на публику, которые не часто, но все же случались, прощал даже излишнюю расточительность денег, которые принадлежат НЕ ЕЕ мужчине. Не ее мужу, пусть и это временно. Гарри хотел любви, хотя бы от малыша, которого ему могла подарить Уизли. Он многое прощал. Сейчас юный волшебник устроился с чашкой чая и печеньем в малой гостиной особняка, где потрескивал огонь и можно было расслабиться, отложив дела на потом. Парень только начал посапывать, когда лань негромко из-за спины гриффиндорца уверенно и, как-то сдержано и строго, начала вещать голосом профессора. От неожиданности парень вскочил, направив палочку на патронуса, и только тогда в его голову пришла мысль о том, что о существовании этого особняка знают немногие, а допуск имеют и вовсе единицы. —... И нам с мистером Малфоем необходимо встретиться с Вами, Поттер. Продолжал Снейп, а первую часть послания Поттер пропустил. Голос зельевара ненадолго затих, а потом он продолжил. — Прошу Вас, Гарри. Это действительно важно. Смотря на то, как лань растворяется в воздухе, оставляя после себя на секунду легкое свечение, Гарри решил: откладывать встречу нельзя. Снейп, к которому юноша не испытывал ненависти больше (а испытывал ли когда-либо?), обратился за помощью САМ и назвал его по имени. Что-то определенно происходило. Что-то страшное. Взяв бузинную палочку, которую Гарри не уничтожил в последней битве, хотя мысль об этом крутилась в его голове, парень призвал пергамент. Мельком взглянув на часы, парень начал писать. Было почти три часа дня, а Поттер вздохнул и потер лицо. Видимо, сегодня он не поспит, как делал почти все лето. Послеобеденный сон был жизненно необходим молодому мужчине. "Сегодня в 17:00 в Поттер-холле. Камин для Вас и лорда Малфоя я открою. Г.Д.П." — Пинки! Позвал Гарри, и в ту же секунду рядом возник молодой эльф, одетый в белоснежную наволочку. — Пинки прибыл по приказу Хозяина! Пинки готов служить! Домовик ярко улыбнулся своему доброму хозяину, принимая из его рук письмо, а точнее просто записку. — Отправь сову лорду Малфою, а потом подготовь мне домашний костюм. Пинки поклонился и исчез, а сам Поттер фыркнул: теперь ему, лорду, приходилось ходить в костюме даже дома, однако Гарри, конечно же, ходил дома в удобной ему одежде: магловских спортивных штанах, а то и вовсе в пижаме. Кого ему стесняться? Здесь он был один. Всегда.