времена, что не заканчиваются

в понедельник мобэй говорит: — я дракон. для цинхуа, который не спал последние два дня из-за споров с редактором, это звучит как "у тебя слуховые галлюцинации, добро пожаловать в мир иллюзий". по этой причине он просто кивает, возвращаясь к правке восемнадцатой главы. мобэй, получив такой ответ, хмурится. он редко кому-то из людей рассказывал свою тайну — если по-честному, то никому из ныне живых, потому что с драконами шутки плохи, — а цинхуа отреагировал очень… странно. — хочешь как-нибудь взглянуть? цинхуа — заторможенность реакций, нарушенность в логических цепочках, — поднимает голову. он хочет спать, если честно. — на что? — на меня. цинхуа подвисает второй раз. — я… смотрю на тебя сейчас, — осторожно отвечает он. мобэй вздыхает. значит, не понял. — я дракон, — повторяет он терпеливо. — хочешь взглянуть? у меня едет крыша, с внезапно наступившим спокойствием, уверяется цинхуа. у меня просто съехала крыша, какое счастье. — хочу, — он рассеянно стучит пальцами по столу. по плану — чёткому, надёжному — швейцарские часы и то хуже, — цинхуа намеревался внести правки до двадцать пятой главы, чтобы во вторник дать по лицу редактору этой рукописью. драконов в плане не было. — тогда поедем за город, — говорит мобэй. — сегодня. развеешься как раз. отдохнёшь. на улице жарко. приходится надеть джинсовые бриджи и майку — мобэя, кстати, — с красноречивой надписью fuck work. и черные очки ещё, потому что солнце. цинхуа берёт с собой только пауэр банк, наушники и подушку под шею, чтобы подремать. удивительно, но в машине он действительно отрубается, стоит мобэю выехать на центральную автостраду. ему снятся драконы. в конце сна — назойливого, неприятного, — цинхуа благополучно сжигают, и он просыпается. на улице солнечно. облака лёгкие и похожи на пух. мобэй курит, прислонившись бедром к багажнику. ветер ерошит ему волосы. он кажется таким невысимо прекрасным, что у цинхуа дыхание — навылет, — перехватывает. — мобэй, — цинхуа морщится. после сна голос слегка скрипучий. тот оборачивается. — проснулся? — ага. драконы снились, меня в итоге, кажется, сожрали. вот и очнулся. мобэй коротко фыркает. — у тебя богатая фантазия. можешь ещё подремать. цинхуа уныло вздыхает. мобэй, наверное, единственный искренне считает, что у него богатая фантазия. а, может, просто потому что любит его, так говорит. любит. это слово всё ещё приводит цинхуа в восторг, потому что при первой встрече он разлил на мобэя свой айс латте и вдобавок наступил ему на ногу. тот тогда сурово глянул на него, и цинхуа уверовал: ему пиздец. но пиздеца не случилось. мобэй случился. — а если нас кто-нибудь заметит? — сонно интересуется цинхуа. — ну. ты, твои крылья. — могу сожрать их, если хочешь, — спокойно отвечает мобэй. — сожрать, хм, — у цинхуа уже всё плавает перед глазами. — да, конечно… мобэй — глухо, издалека, — вновь фыркает. цинхуа хочет спросить, что такого смешного он сказал, но сон съедает его быстрее. к месту назначения они приезжают через два часа. цинхуа просыпается за пятнадцать минут и всё время копается в телефоне. пару раз чмокает мобэя в щёку, потому что любит это делать. небо уже понемногу приобретает вечернюю глубину. вдалеке — черничное с малиновым. пахнет зеленью. цинхуа стягивает очки, которые натёрли ему за ушами, и потягивается. он чувствует себя более-менее отдохнувшим. — пойдём, — мобэй ставит машину на сигнализацию и протягивает цинхуа руку. мурашки и дрожь. они петляют по лесу причудливыми тропами. в своей дорогущей одежде мобэй выглядит смешно среди бурной зелени разных оттенков и всяких насекомых. цинхуа смотрит на их переплетённые пальцы и внутри всё теплеет. когда они доходят до поляны, вокруг которой деревья растут, точно склонившись, мобэй отпускает его ладонь. тут же цинхуа становится немножко страшно. он вдруг вспоминает, зачем они вообще сюда приехали — мобэй дракон, — и дрожь оседает на руках. это что, была не шутка? цинхуа вглядывается в мобэя, боясь моргнуть. мгновение ничего не происходит — прямая спина, чуть вьющиеся чёрные волосы, — а после яркая вспышка. цинхуа жмурится. и, открыв глаза, видит перед собой дракона. большого, с ровно прилегающими друг к другу жемчужно-белыми чешуйками. у дракона синие-синие глаза. от каждого его вдоха-выдоха листва на деревьях колышется как от урагана. цинхуа перестаёт дышать. ему страшно и страшно волнительно. ладони потеют. сердце где-то в горле бьётся слишком быстро. — мобэй? — робко зовёт он. ноги ватные. дракон тихо рычит. мерещится — крошечный кивок. — можно… — в горле сухо, и цинхуа морщится. катастрофа. — можно я тебя коснусь? вновь тихий рык. цинхуа делает несколько шагов и осторожно — ножевым ранением трепет в груди, — касается шеи. ведёт ладонью ближе к морде. — ты такой красивый, — тихо бормочет он. — а я не поверил. думал, что у меня, знаешь, галлюцинации. переработал там. мобэй чуть поворачивает голову. в его глазах цинхуа видит собственное отражение. время словно останавливается. цинхуа просто гладит мобэя по шее, осторожно касается сложенных крыльев. ему очень восторженно и хорошо. страх отступает, оставляя лишь любопытство. когда мобэй превращается обратно в человека, цинхуа сразу же лезет целоваться. — спасибо, — говорит он. его пальцы в спутанных волосах мобэя. — это… вау. — это вау, — словно передразнивая, отвечает мобэй. — понравилось? цинхуа энергично кивает. они стоят посреди абсолютно помятой поляны, лениво целуясь, а потом мобэй говорит: — может быть, я однажды покатаю тебя. и цинхуа абсолютно счастливо смеётся.