Суд Магии. Орден Феникса

Глава 5 Орден Феникса — С твоей… — Да-да, с моей дражайшей престарелой матушкой, — сказал Сириус. — Мы хотели её убрать на месяц-другой, но, видимо, она подействовала на изнанку холста Заклятием вечного приклеивания. Ну, пошли скорее вниз, пока они опять не проснулись. — Но почему здесь висит портрет твоей матери? — озадаченно спросил Гарри, когда они, чуть опередив остальных, вышли из коридора на узкую каменную лестницу и стали спускаться по ней на кухню. — Тебе что, никто не сказал? Это дом моих родителей, — ответил Сириус. — Но я последний из оставшихся Блэков, и дом теперь мой. Я предложил его Дамблдору в качестве штаб-квартиры. Это едва ли не единственная польза, какую я могу сейчас принести. — Только потому, что кое-кто в своё время забыл, что его должность Главы Визенгамота предоставляла возможность требовать пересмотра дела или хотя бы… — Мы уже это обсуждали, — сказала Августа, повернувшись к Амелии. — Но, к сожалению, мы могли бы потратить на эти убеждения годы, но это ни на что бы не повлияло и не вернуло бы Сириусу тех лет, которые были вычеркнуты из его жизни, — при этом было непонятно, кого именно обвиняла в этом старуха: Дамблдора или Корнелиуса Фаджа. Один из них старательно закрывал лицо книгой, благо, она была достаточно большого формата, другой съёжился в своём кресле. Гарри, ожидавший более сердечного приёма, отметил про себя, что голос Сириуса звучит и жёстко, и горько. — Сириус? — Понимаю, Джим, — означенный слушатель воздел руки кверху. — Просто в тот день один из присутствующих решил истратить все имеющиеся у него в наличии остроты — вернее, то, что он так именовал, — и не нашёл лучшего объекта, в результате мы поругались, а, учитывая, что большинство при этом стали на его сторону… — Ты тогда применил несколько выражений, которые не слишком соответствовали обстоятельствам и… — А ты и обрадовался! Или, скажешь, ты не этого добивался, когда применял аналогичные? И… — Сириус посмотрел на крестника и умолк. Гарри хотел спросить, что означал этот взгляд, но понял, что ему этого никто объяснять не станет, и промолчал. Спустившись за крёстным отцом до самого низа лестницы, он вошёл в подвальную кухню. В этом похожем на пещеру помещении с грубыми каменными стенами было так же мрачно, как в коридоре над ним. Главным источником света был большой очаг в дальнем конце кухни. За мглистой завесой трубочного дыма, стоявшего в воздухе как пороховой дым битвы, угрожающе вырисовывались смутные очертания массивных чугунных котелков и сковородок, свисавших с тёмного потолка. Посреди множества стульев и кресел, которые принесли для участников собрания, стоял длинный деревянный стол, заваленный пергаментами, заставленный кубками и пустыми винными бутылками. Ещё на нём громоздилась какая-то куча тряпья. — Откуда там взялось тряпьё???? — Сириус, раньше в нашем доме не было такого безобразия, — нахмурился Регулус. — То, что ты предоставил дом Ордену, можно понять, я бы удивился и возмутился, если бы ты этого НЕ сделал. Но захламлять при этом помещения… — Может, прежде, чем продолжать читать мне нотации, ты дослушаешь до конца? У дальнего края стола, наклонив друг к другу головы, о чём-то тихо беседовали мистер Уизли и его старший сын Билл. Миссис Уизли кашлянула. Её муж, худой лысеющий рыжеволосый человек в роговых очках, встрепенулся, поднял голову и вскочил на ноги. — Гарри! — воскликнул он и, бросившись к вошедшему, энергично тряхнул его руку. — Я страшно тебе рад! Поверх его плеча был виден Билл, чьи длинные волосы, как и раньше, были стянуты в конский хвост. Он торопливо скатывал в трубки оставленные на столе пергаменты. — С прибытием, Гарри! — сказал Билл, пытаясь ухватить дюжину свитков разом. — Надеюсь, Грозный Глаз не заставил тебя добираться через Гренландию? — С него бы это сталось, — засмеялись многие. Правда, смех тут же оборвался, так как характер старого мракоборца был известен всем… Но старик, казавшися спящим в своём углу, только хмыкнул в ответ. — Да, старость берёт своё… — вполголоса шепнул Доулишу кто-то из его коллег. — Подожди до конца суда, — ответил тот. — Полагаю, Магия сдерживает его эмоции, точно так же, как помогла лорду и леди Малфой дать им волю… А что ты думаешь? Стали бы они прилюдно выражать своё недовольство теми или другими моментами, в первую очередь — собственным сыном, в то время, как леди Малфой, как знаток этикета, на своих занятиях объясняет, как важно при любых обстоятельствах держать себя в руках? — Он хотел, но… — начала Тонкс. Бросившись на помощь Биллу, она тут же опрокинула свечу на последний пергаментный лист. — Ой-ой-ой… Прошу прощения… — Ничего страшного, милая, — довольно-таки сердито произнесла миссис Уизли и, взмахнув волшебной палочкой, восстановила пергамент. Вызванная её заклинанием вспышка света позволила Гарри мельком увидеть нечто похожее на план здания. — Какого здания?! Дамблдор предпочёл сделать вид, что не слышит этих шепотков и не замечает взглядов, которыми не-члены Ордена пожирают тех, кто уже был обличён в участии в делах данной организации. Миссис Уизли перехватила его взгляд. Она сдёрнула план со стола и сунула Биллу в охапку поверх кучи других свитков. — Всё это после собраний надо убирать немедленно, — резко сказала она и поспешила к старинному кухонному шкафу, откуда стала вынимать тарелки. Билл выдернул волшебную палочку, пробормотал: «Эванеско!» — и свитки исчезли. — Ну, садись же, Гарри, — сказал Сириус. — Ты, кажется, знаком с Мундунгусом? То, что Гарри принял за кучу тряпья, издало протяжный клокочущий храп и, вздрогнув, медленно выпрямилось на стуле. — Так, понятно… И так ли уж обязательно было пускать ЭТО в наш дом? — лорд Блэк смерил обладателя данного имени самым неодобрительным взглядом. Тот и так сидел ниже травы тише воды, а тут, казалось, и вовсе забыл, что для полноценной жизни необходимо хотя бы периодически избавляться от скопившегося в лёгких отработанного воздуха и заменять его свежим посредством элементарного дыхания. — Это кто меня кличет по имени? — сонно пробормотал Мундунгус. — Я присоединяюсь, я как Сириус… Он поднял очень грязную руку, как будто голосовал «за». Его тоскливые, налитые кровью глаза пялились неизвестно куда. Джинни хихикнула. — Собрание кончилось, дружище, — проговорил Сириус, пока все садились за стол. — Уже и Гарри здесь. — Э? — Мундунгус мрачно уставился на Гарри сквозь завесу свалявшихся рыжих волос. — Разрази меня гром, точно, он самый. Хе… Как дела-то, Гарри? — Ничего, — сказал Гарри. — Хотя кое-кто сделал так, чтобы… — Ладно тебе, Ремус, всё осталось позади… — Остаётся надеяться, что это действительно так… Всё ещё глядя на Гарри, Мундунгус нервно пошарил в карманах и выудил чёрную закопчённую трубку. Он сунул её в рот, запалил концом волшебной палочки и всласть затянулся. За какие-нибудь несколько секунд его заволокли густые клубы зеленоватого дыма. — Звиняюсь, — прохрипело из середины вонючего облака. — Я в последний раз тебя предупреждаю, Мундунгус! — крикнула миссис Уизли. — Прошу тебя не курить это на кухне, тем более когда мы собираемся ужинать! — Э… да, — согласился Мундунгус. — Прости сердечно, Молли. Он упрятал трубку обратно в карман, и дымное облако исчезло, но в воздухе остался едкий запах — словно бы от сгоревших носков. — И если вы хотите поужинать до полуночи, мне нужна помощь, — обратилась миссис Уизли ко всем собравшимся. — Нет, ты уж сиди, милый Гарри, отдыхай с дороги. — Что нужно делать, Молли? — с воодушевлением спросила Тонкс, вскакивая с места. Миссис Уизли посмотрела на неё с опаской. — Э… — заколебалась она, — нет, Тонкс, спасибо, ничего не надо, ты тоже сегодня устала. — Нет, нет, я хочу помочь! — радостно возразила Тонкс и, сшибив по дороге стул, бросилась к кухонному шкафу, откуда Джинни уже вынимала столовые приборы. Вскоре несколько больших ножей под присмотром мистера Уизли вовсю резали мясо и овощи без всякой человеческой помощи, миссис Уизли помешивала в котле, висящем над огнём, остальные вынимали и ставили на стол тарелки, кубки и съестное. Гарри остался сидеть за столом с Сириусом и Мундунгусом, который, моргая, глядел на него всё так же тоскливо. — Видал с тех пор старуху Фигги? — спросил он. — Нет, — ответил Гарри. — Я вообще никого не видел. — Слышь, браток, я бы ни за что тогда не ушёл, — сказал Мундунгус, наклоняясь к нему. В голосе зазвучало что-то жалобное. — Но уж очень выгодная была сделка… — Более выгодная, нежели человеческая жизнь и рассудок? Хороши же у вас союзнички, Альбус! — Мундунгус никогда не отличался… излишней храбростью и ответственностью, когда… Но во многом он был чрезвычайно полезен. — Настолько, что даже крёстный не захлопнул перед ним двери после того… — Регулус повернулся к брату. — Я не мог этого сделать, — тот развёл руками. — Пытался, но — не забывай, что дом признал меня хозяином лишь потому, что на тот момент я был единственным существующим представителем Рода, после твоего возвращения тебе пришлось выдать мне специальное разрешение, чтобы я мог войти. И я не мог официально запретить кому бы то ни было находиться в доме, хотя был жуткий скандал, Альбус в течение часа уговаривал меня дать этому… последний шанс хоть как-то искупить свою вину. — Он им воспользовался? — Пока не было такой возможности… Гарри вздрогнул, почувствовав, как что-то коснулось его щиколотки, но это был всего-навсего Живоглот — рыжий, криволапый кот Гермионы. Мурлыкая, он стал тереться о его ноги, а потом вспрыгнул к Сириусу на колени и свернулся там клубком. Рассеянно почёсывая его за ухом, Сириус, по-прежнему мрачный, повернулся к Гарри: — Как лето, ничего? — Совсем паршивое, — ответил Гарри. В первый раз по лицу Сириуса пробежало какое-то подобие улыбки. — На твоём месте я бы не жаловался. — Как это?! — изумлённо спросил Гарри. — Я лично был бы только рад нападению дементоров. — СИРИУС ОРИОН БЛЭК! ТЫ КОГДА-НИБУДЬ ДУМАЕШЬ О ТОМ, ЧТО ГОВОРИШЬ?! — Думать, вообще-то хорошо до того, как выступать с такими заявлениями, — одёрнула мужа Лили, но Сириус видел, что леди Поттер уже достаточно пришла в себя для того, чтобы устроить ему основательную головомойку, когда для этого представится возможность. Он и сам понимал, что сморозил жуткую глупость, но Маховика Времени у него не было, равно как и другой возможности исправить совершённую ошибку. Схватка не на жизнь, а на смерть прекрасно развеяла бы скуку. Ожил бы душой. Ты считаешь, тебе худо пришлось, но ты по крайней мере мог куда-то пойти, размять ноги, ввязаться в драку… — Поставить себя перед угрозой быть изгнанным из магического мира, — подсказал ему Люпин, прежде, чем Джеймс выразил эту мысль куда грубее, чем Лунатик.  — …Сириус, — обратился к нему Мундунгус, который пристально рассматривал пустой кубок и, казалось, совершенно не прислушивался к разговору. — Чистое серебро, друг? — Да, — ответил Сириус, глядя на кубок без всякого удовольствия. — Отличнейшая вещь пятнадцатого века с фамильным украшением Блэков, гоблинская работа. — Будет как новенький, — пробормотал Мундунгус, полируя кубок рукавом. — Ага, в чьей-нибудь чужой коллекции… — хмыкнул Доулиш. Регулус поджал губы. — Я уже составил целый список наших потерь, — сказал он. — Хотел разыскать и выкупить, но мне дали понять, что делать этого категорически не следует. — Почему???? — Не знаю! Но список… — лист пергамента оказался лишь вчетверо короче того, который лежал на коленях мадам Боунс. Сириус покосился на него, потом взял в руки и стал что-то отмечать. — Фред, Джордж… Ну почему не в руках?! — крикнула миссис Уизли. Гарри, Сириус и Мундунгус обернулись и миг спустя дружно нырнули под стол. — Что случилось?! Фред и Джордж приказали большому котлу с тушёным мясом, железной фляге со сливочным пивом, массивной доске для резки хлеба и лежащему на ней хлебному ножу отправиться к ним своим ходом. Закопчённый котёл проскользил по всему столу и резко остановился у самого края, оставив на деревянной поверхности длинную чёрную полосу. Фляга со звоном упала, расплескав повсюду своё содержимое. Нож соскользнул с доски и воткнулся, зловеще подрагивая, в стол в точности там, где пару секунд назад лежала правая ладонь Сириуса. — Это было очень смешно? — Ради всего святого! — взмолилась миссис Уизли. — Ну зачем было это делать?.. Нет, с меня довольно. Если вам теперь можно использовать волшебство, это не значит, что надо махать палочками направо и налево! — Мы просто время хотели сэкономить! — объяснил Фред. Бросившись к ножу, он не без труда выдернул его из стола. — Прости, Сириус, дружище… Мы не хотели… — У вас получилось? — Ничего, Молли, ничего… — тут же выяснилось, что Снейп также был владельцем изрядных размеров листа пергамента, на котором он обозначал, чему ему необходимо обучить своих Учеников, и внёс туда несколько дополнительных пунктов. При других обстоятельствах означенные Ученики взвыли бы от отчаяния, но теперь даже на лицах гриффиндорской троицы появились улыбки: как Наставник Снейп оказался просто гением, в отличие от Снейпа-учителя. Гарри и Сириус от души хохотали. Мундунгус, завалившийся назад вместе со стулом, ругаясь, поднимался на ноги. Живоглот, который чуть раньше, злобно зашипев, метнулся под кухонный шкаф, теперь светил из темноты большими жёлтыми глазами. — Мальчики, — сказал мистер Уизли, возвращая котёл в центр стола, — ваша мать права, вы теперь совершеннолетние и должны вести себя ответственно. — Ни один из ваших братьев ничего подобного не делал! — бушевала миссис Уизли. Она с размаху поставила на стол новую флягу сливочного пива и пролила почти столько же. — Билл не считал нужным трансгрессировать через каждые пять шагов! Чарли не пробовал заклинания на всём, что попадалось под руку! — Просто мы старались не делать это при вас с папой, — признались означенные братья. …Тонкс, сидевшая напротив Гарри, потешала Гермиону и Джинни, меняя по ходу ужина очертания своего носа. Каждый раз, сощуривая глаза и придавая лицу такое же напряжённое выражение, как в комнате у Гарри, она то выращивала острый клюв, напоминавший нос Снейпа, то уменьшала его до размеров крохотного грибка, то выпускала из каждой ноздри по густому пучку волос. Судя по тому, что Гермиона и Джинни вскоре начали заказывать свои любимые носы, это было здесь обычным застольным развлечением. — А можно теперь свиной пятачок? Тонкс сделала пятачок, и у Гарри, когда он поднял глаза, на миг создалось впечатление, что ему улыбается через стол Дадли в женском варианте. — Очень смешно… — Очень грустно, что родственники вспоминаются лишь в такие моменты… И лишь для того, чтобы их высмеять… Мистер Уизли, Билл и Люпин горячо обсуждали проблему гоблинов. — Они пока темнят, — сказал Билл. — До сих пор не пойму, верят они, что он возродился, или нет. Могут, конечно, и нейтральную позицию занять. Отойти в сторону. — Я уверен, что они никогда не встанут на сторону Сами-Знаете-Кого, — покачал головой мистер Уизли. — Они ведь тоже пострадали: помните это последнее убийство целой гоблинской семьи близ Ноттингема? — По-моему, это зависит от того, что им предложат, — сказал Люпин. — И я не золото имею в виду. Если он пообещает им вольности, в которых мы столетиями им отказывали, они могут на это клюнуть. Значит, с Рагноком, Билл, до сих пор ничего не получается? — Он сейчас настроен не в пользу волшебников, — ответил Билл. — Всё ещё бесится по поводу Бэгмена, считает, что Министерство его прикрыло, ведь гоблины так и не получили от него назад своё золото… — Людо? — Я… Я погасил четверть своего долга… — пролепетал бывший спортсмен и бывший чиновник, не поднимая глаз. — Правда, как буду выплачивать остальное… Но выплачу. Мне обещали предоставить рассрочку на несколько лет, учитывая, что я выплатил большую часть суммы наличными… Но это ещё не известно, многие гоблины против такого, несмотря на все гарантии… — Если тебе необходима помощь при продаже… — Спасибо, Билл, но я уже продал все родовые артефакты, какие в принципе подлежат отторжению. Собственно говоря, именно это и помогло мне наскрести такую сумму… Больше мне нечего продать… Вся надежда на эту рассрочку… — Молли терпеть не может Мундунгуса, — сказал Сириус вполголоса. — И не только я одна! — очень многие кивками выражали солидарность с миссис Уизли. — Как он оказался в Ордене? — очень тихо спросил Гарри. — Он полезен, — прошептал Сириус. — Знает всех жуликов. Ещё бы не знал — сам из их числа. Но он предан Дамблдору, тот его однажды спас от большой беды. Хорошо иметь на своей стороне такого человечка, он слышит то, чего мы слышать не можем. Но Молли считает, что сажать его за наш стол — это чересчур. — Чересчур даже впускать его в дом! Если уж он так нужен вам, Альбус, то вам следовало бы… — Это было бы непростительно, он был членом Ордена… — заикнулся старик. — Ордена, при поступлении в который каждый давал клятву, что не станет отступать от инструкций руководителя, если только не возникнет обстоятельств… И никакие, даже супер-пупер выгодные сделки в число этих обстоятельств не входят! Она не простила ему самовольный уход с дежурства, когда он должен был тебя охранять. Три порции ревеневого пудинга с заварным кремом — и Гарри почувствовал, что джинсы жмут ему в поясе (а ведь они раньше принадлежали Дадли!). К тому времени, как он положил ложку, в общем застольном разговоре возникло затишье. Мистер Уизли сыто и размягчённо откинулся на спинку кресла. Тонкс, вернув своему носу обычный вид, сладко позёвывала. Джинни, выманив Живоглота из-под кухонного шкафа, сидела на полу по-турецки и катала пробки от сливочного пива. Кот бросался за ними в погоню. — Не пора ли честной компании разойтись по спальням? — сонным голосом предложила миссис Уизли. — Нет, Молли, погоди немного, — сказал Сириус, отодвигая пустую тарелку и поворачиваясь к Гарри. — Что-то ты меня удивляешь. Я думал, первое, что ты примешься тут делать, — это задавать вопросы про Волдеморта. Общая атмосфера изменилась так же стремительно, как при появлении дементоров. Если секунды назад на кухне царила дремотная расслабленность, то теперь все насторожились и напряглись. При упоминании ненавистного имени вокруг стола пробежала дрожь. Люпин, собиравшийся глотнуть вина, медленно опустил кубок, всем своим видом выражая осмотрительность. — А то я не задавал! — негодующе воскликнул Гарри. — Задавал Рону и Гермионе, но они сказали, что мы не состоим в Ордене и… — Они совершенно правы, — заметила миссис Уизли. — Ты ещё слишком юн. Она выпрямилась в своём кресле, сжав в кулаки лежавшие на подлокотниках руки. В лице — уже ни следа сонливости. — С каких это пор, чтобы задавать вопросы, надо быть членом Ордена Феникса? — спросил Сириус. — Гарри целый месяц проторчал в магловском доме. Он имеет право знать, что проис… — Постой! — громко перебил его Джордж. — Почему именно Гарри получит ответы на свои вопросы? — сердито спросил Фред. — Мы месяц пытаемся выудить хоть какие-то сведения, но нас не удостоили даже завалящего кусочка! — крикнул Джордж. — Вы ещё слишком юные, вы не члены Ордена, — произнёс Фред тонким голосом, страшно похожим на материнский. — А Гарри — пожалуйста, хотя он несовершеннолетний! — В том, что вам не рассказали про дела Ордена, я лично не виноват, — спокойно проговорил Сириус. — Так решили ваши родители. Что же касается Гарри… — Ты не вправе самостоятельно решать, что нужно Гарри, а что нет! — резко оборвала его миссис Уизли. Её обычно доброе лицо вдруг стало чуть ли не угрожающим. — Надеюсь, ты не забыл слова Дамблдора? — Какие именно? — вежливо спросил Сириус с видом человека, готовящегося к бою. — О том, что Гарри не должен знать больше, чем ему необходимо знать, — ответила миссис Уизли, сделав особенный упор на последние два слова. — В принципе, именно Сириус и имел право решать такие вопросы, — резко сказала мадам Боунс. — Даже двенадцать лет заточения в Азкабане не лишило его звания магического крёстного и опекуна. Да, из тюрьмы ему было не так-то просто выполнять данные обязанности, но после побега… И даже Верховный Чародей не мог воспрепятствовать этому. Так что вы, Молли, категорически не правы. — Но в данном случае речь шла не только об отношениях Сириуса и Гарри как крёстного и крестника, или опекуна-воспитанника, но — члена Ордена и лица, которое хотя бы по возрасту… — Ваша речь указывала на другое. Рон, Гермиона, Фред и Джордж поворачивали головы то к Сириусу, то к миссис Уизли, как будто смотрели теннис. Джинни, стоявшая на полу на коленках, позабыла о рассыпанных вокруг пробках и слушала разговор с полуоткрытым ртом. Люпин не сводил глаз с Сириуса. — А я и не буду, Молли, рассказывать ему больше, чем ему необходимо знать, — сказал Сириус. — Но, поскольку именно он стал свидетелем возвращения Волдеморта (все опять содрогнулись), он имеет больше права, чем многие другие… — Он не член Ордена Феникса! — заявила миссис Уизли. — Ему только пятнадцать лет, и… — И он перенёс столько же испытаний, как и большинство членов, — возразил Сириус. — А кое-кого и позади оставил. — Я не собираюсь принижать то, что он совершил! — закричала миссис Уизли. Её кулаки на подлокотниках кресла подрагивали. — Но он же ещё… — Он не ребёнок! — раздражённо сказал Сириус. — Но и не взрослый! — Щёки миссис Уизли зарделись. — Он — не Джеймс, Сириус! — Спасибо, Молли, но я неплохо представляю себе, кто он такой, — холодно ответил Сириус. — Вовсе в этом не уверена! — воскликнула миссис Уизли. — Иногда ты говоришь о нём так, словно это твой лучший друг воскрес! — Что в этом плохого? — спросил Гарри. — То, Гарри, что ты — не твой отец, как бы ты ни был на него похож! — ответила миссис Уизли, по-прежнему сверля глазами Сириуса. — Ты ещё учишься в школе, и взрослым, которые за тебя отвечают, не следует об этом забывать! — Ты хочешь сказать, что я безответственный крёстный отец? — повысил голос Сириус. — Я хочу сказать, что ты, Сириус, имеешь склонность к безрассудным поступкам, из-за чего Дамблдор требует, чтобы ты не выходил из дому и… — Давай-ка лучше оставим в стороне указания, которые я получаю от Дамблдора! — громко перебил её Сириус. — Артур! — набросилась миссис Уизли на мужа. — Артур, поддержи меня! Мистер Уизли ответил не сразу. Снял очки, медленно протёр их мантией, не глядя на жену. Заговорил лишь после того, как аккуратно водрузил их на место. — Дамблдор понимает, Молли, что положение изменилось. Он согласен с тем, что теперь, когда Гарри находится в штаб-квартире, его надо в какой-то мере ввести в курс дела. — Да, но одно дело «в какой-то мере», другое — поощрять его задавать любые вопросы! — Что касается меня, — тихо начал Люпин, отводя наконец взгляд от Сириуса и встречаясь глазами с миссис Уизли, быстро повернувшейся к нему в надежде обрести наконец союзника, — я считаю, что лучше пусть Гарри узнает факты — не все факты, Молли, только общую картину — от нас, чем получит их в искажённом виде от… других. Выражение его лица было мягким, но Гарри не сомневался: уж Люпин-то знает, что некоторые Удлинители ушей уцелели после чистки, устроенной миссис Уизли. — Так, — произнесла миссис Уизли, тяжело дыша и всё ещё оглядывая стол в тщетных поисках поддержки, — ну что ж… я вижу, я в меньшинстве. Я только вот что скажу: у Дамблдора наверняка были причины для того, чтобы не позволять Гарри знать слишком много. Я как человек, принимающий интересы Гарри близко к сердцу… — Он не твой сын, — тихо сказал Сириус. — Всё равно что сын! — яростно возразила ему миссис Уизли. — Кто ещё у него есть? — У него есть я! — Так-то оно так, — поджала губы миссис Уизли, — но беда в том, что тебе трудновато было о нём заботиться, пока ты сидел взаперти в Азкабане. Сириус начал подниматься со стула. — Молли, из собравшихся за этим столом ты не единственная, кто печётся о Гарри, — резко сказал Люпин. — Сириус, сядь! — Вы оба в данной ситуации были категорически не правы, — резко сказала Августа. — Возможно, Гарри — не твой сын, Молли, и не Джеймс, которого, возможно, ты хотел видеть в своём крестнике, Сириус, но в данной ситуации он был даже не человеком, а куклой, которую каждый из вас тянул в свою сторону. Вы готовы были разорвать его на части, только чтобы всё было по-вашему, и не думали о том, что в самом деле нужно и важно! С другой стороны, хотя я и не знаю, что конкретно внушал вам Альбус, но в данном споре прав был именно Сириус. Да, Гарри не член Ордена. Но — только то, что он, в отличие от членов Ордена, людей взрослых, опытных магов и прочее, был свидетелем возвращения Тёмного Лорда, то, что последний неоднократно покушался на жизнь именно этого несовершеннолетнего школьника, даёт последнему право задавать вопросы и получать на них ответы. Возможно, не на всё, но на некоторые из них. Нижняя губа миссис Уизли задрожала. Побледневший Сириус медленно опустился обратно на стул. — Я думаю, мы должны послушать, что скажет сам Гарри, — продолжал Люпин. — Он уже достаточно большой, чтобы решать за себя. — Я хочу знать, что происходит, — мигом выпалил Гарри. Он не смотрел на миссис Уизли. Хоть его и тронули её слова о том, что он ей как сын, её опека вызвала у него досаду. Сириус прав: он уже не ребёнок. — Очень хорошо, — сказала миссис Уизли прерывающимся голосом. — Джинни… Рон… Гермиона… Фред… Джордж! Немедленно выйдите из кухни. Взрыв негодования. — Мы совершеннолетние! — разом завопили Фред и Джордж. — Гарри можно, а мне нельзя? — взвыл Рон. — Мама, я хочу послушать! — захныкала Джинни. — НЕТ! — крикнула миссис Уизли, встав с места и сверкая глазами. — Я категорически запрещаю… — Молли, ты не можешь запретить Фреду и Джорджу, — устало возразил мистер Уизли. — Они действительно совершеннолетние. — Они ещё школьники. — Но в юридическом смысле они взрослые, — сказал мистер Уизли всё тем же утомлённым голосом. Лицо миссис Уизли было уже пунцовым. — Я… Так, ладно, Фред и Джордж могут остаться, но Рон… — Гарри так и так всё расскажет нам с Гермионой! — горячо воскликнул Рон. — Ведь расскажешь? А? — неуверенно добавил он, встретившись с Гарри глазами. На миг Гарри пришла в голову мысль сказать Рону, что не проронит ни слова, — пусть почувствует на своей шкуре, что такое сидеть в полной неизвестности. Но стоило им взглянуть друг на друга, как зловредное побуждение улетучилось. — Конечно, расскажу, — пообещал Гарри. Рон с Гермионой просияли. — Отлично! — крикнула миссис Уизли. — Отлично! Джинни, спать! — На мой взгляд, она тоже могла остаться. Неужели вы думаете, что Гарри, Рон или Гермиона не рассказали бы ей всего? — спросила Августа. — …Так чем же всё-таки этот Орден занимается? — спросил Гарри и поглядел на всех по очереди. — Всеми силами пытается сорвать планы Волдеморта, — ответил Сириус. — Откуда вы знаете, что у него за планы? — быстро спросил Гарри. — У Дамблдора есть кое-какие догадки, — сказал Люпин, — а догадки Дамблдора обычно оказываются близки к истине. — Учитывая, что они основаны на информации, предоставляемой кое-кем, — хихикнул Сириус, глядя в потолок. — Но мы не могли говорить это прямо. — Ну, и что думает о его планах Дамблдор? — Во-первых, он хочет восстановить своё войско, — сказал Сириус. — В старые дни у него было много кого под началом: чародеи, которых он запугал или околдовал, преданные ему Пожиратели смерти, великое множество всяких Тёмных существ. Ты знаешь, что он вознамерился привлечь на свою сторону великанов, но это только одно из сообществ, на которые он нацелился. Разумеется, он не пойдёт брать штурмом Министерство магии всего лишь с дюжиной Пожирателей смерти. — А вы пытаетесь помешать ему вербовать новых сторонников? — Да, насколько можем, — ответил Люпин. — Но как? — Главное — убедить как можно больше людей в том, что Ты-Знаешь-Кто действительно возродился. Заставить их быть бдительными, — объяснил Билл. — Но оказалось, что это не так просто. — Почему? — Из-за позиции Министерства, — сказала Тонкс. — Гарри, ты же видел Корнелиуса Фаджа после возвращения Сам-Знаешь-Кого. С тех пор его отношение ко всему не изменилось. Он категорически отказывается поверить, что это произошло на самом деле. — Но почему? — в отчаянии спросил Гарри. — Почему он такой идиот? Если Дамблдор… — Ага, вот ты и попал в самую точку, — горько усмехнулся мистер Уизли. — В нём-то всё и дело — в Дамблдоре. — Фадж его боится, — печально сказала Тонкс. — Боится Дамблдора? — не поверил Гарри. — Боится того, на что считает его способным, — объяснил мистер Уизли. — Фадж думает, что Дамблдор хочет его свергнуть. Что он сам не прочь стать министром магии. — Но Дамблдор ничего такого не хочет… — Конечно, не хочет, — сказал мистер Уизли. — Он никогда не стремился к должности министра, хотя очень многие были бы рады, если бы он её занял после отставки Милисенты Багнолд. Бразды правления достались тогда Фаджу, но он не забыл, как популярна была идея сделать министром Дамблдора, пусть он и не претендовал на власть. — Если один человек видит счастье исключительно в своём персональном могуществе и власти над людьми, то он искренне считает, что и весь остальной мир страдает этим же недостатком, — сказал Кингсли. Фадж кивнул, у него не было ни сил, ни желания спорить, выставляя себя при этим ещё большим идиотом, чем тот, каким его считали перед этим. В глубине души Фадж понимает, что Дамблдор намного его умней, что он куда более сильный волшебник, и в начале работы на министерском посту Фадж постоянно просил у Дамблдора помощи и совета, — сказал Люпин. — Но теперь, судя по всему, он вошёл во вкус власти и стал гораздо самоуверенней. Ему очень нравится быть министром магии, он убедил себя, что он самый умный и что Дамблдор просто сеет смуту ради смуты. — Как он может такое думать? — сердито спросил Гарри. — Как он может думать, что Дамблдор говорит неправду? Выходит, и я говорю неправду? — Ну, что тебе никто не верит, ты мог убедиться ещё в Больничном Крыле, — вздохнула Минерва. — Творчество одной писаки… «Одна писака» тут же подсунула МакГонагалл листок пергамента и бывшая деканша Гриффиндора углубилась в чтение. Написанное её явно сильно удивило: мало кто видел её столь взволнованной. — Согласиться с тем, что Волдеморт возродился, означает великую головную боль для Министерства. Ни с чем подобным оно не сталкивалось почти четырнадцать лет, — горько сказал Сириус. — Фадж просто не в состоянии взглянуть правде в глаза. Гораздо удобней считать, что Дамблдор лжёт, стремясь сделать его, Фаджа, положение неустойчивым. — Понимаешь, да, в чём проблема? — спросил Люпин. — Пока Министерство утверждает, что Волдеморта бояться нечего, очень трудно убеждать людей, что он возродился, особенно если они и сами не склонны этому верить. К тому же Министерство сильно давит на «Ежедневный пророк» — запрещает писать о том, что оно называет фальшивками Дамблдора. Поэтому рядовые волшебники большей частью не знают о случившемся ровно ничего, и это делает их лёгкой добычей Пожирателей смерти, если они используют заклятие Империус. — Но вы-то ведь сообщаете людям, да? — спросил Гарри, глядя поочерёдно на мистера Уизли, Сириуса, Билла, Мундунгуса, Люпина и Тонкс. — Вы им говорите, что он возродился? Они невесело улыбнулись. — Видишь ли, все считают, что я поубивал кучу народу, Министерство назначило за мою голову награду в тысячу галеонов, поэтому я вряд ли могу выйти на улицу и начать раздавать листовки, — желчно проговорил Сириус. — Я тоже не самый желанный обеденный гость в большинстве чародейских домов, — сказал Люпин. — В том, что ты оборотень, есть свои минусы. — Тонкс и Артур, если начнут болтать направо и налево, потеряют должности, — продолжил Сириус, — а для нас очень важно иметь в Министерстве своих людей, ведь люди Волдеморта там наверняка есть. — Уже не так много, — отозвался министр. — После… консультации с лордом Малфоем нам пришлось кое-кого уволить, а четверо сотрудников отправились в Азкабан. — Кое-кого, впрочем, мы сумели убедить, — сказал мистер Уизли. — Вот Тонкс, к примеру. Она ещё очень молода и по возрасту только недавно получила право стать членом Ордена, но то, что на нашу сторону переходят мракоборцы, — громадное достижение. Кингсли Шеклболт — тоже ценнейший человек. Ему поручили возглавить охоту на Сириуса, и он вводит Министерство в заблуждение, утверждая, что Сириус скрывается в Тибете. — Но если ни один из вас не заявляет открыто, что Волдеморт возродился… — начал Гарри. — Кто сказал, что ни один? — возразил Сириус. — Из-за чего, по-твоему, у Дамблдора такие неприятности? — Какие? — Они всячески пытаются его дискредитировать, — объяснил Люпин. — Ты не читал в «Пророке» на прошлой неделе? Они написали, что Международная конфедерация магов сместила его с поста президента, потому что он постарел и потерял хватку. Но это неправда. Против него проголосовали чародеи Министерства, и произошло это после его речи, в которой он объявил о возвращении Волдеморта. И он теперь не Верховный чародей Визенгамота, то есть суда волшебников, и ходят разговоры, что у него могут забрать орден Мерлина первой степени. — Ну, мы пытались, — признался Фадж. — Но для этого необходимо согласие тех, кто присуждал Альбусу данную награду, а это, в основном, восточные маги, натерпевшиеся от Геллерта Гриндевальда, за победу над которым Дамблдор и получил орден. — Не только за это, но за Геллерта — в том числе, — поправил обсуждаемый маг. — Но Дамблдор говорит, что ему на всё это наплевать, — главное, чтобы его не убрали с карточек в шоколадных лягушках, — ухмыльнулся Билл. — Не вижу ничего смешного, — резко сказал мистер Уизли. — Если он и дальше будет так дразнить Министерство, он может попасть в Азкабан, а этого нам ни за что нельзя допустить. Пока Сам-Знаешь-Кому известно, что Дамблдор на свободе и в курсе его замыслов, он вынужден действовать с оглядкой. Уберут Дамблдора — и у Сам-Знаешь-Кого развязаны руки. — Но ведь если Волдеморт пытается вербовать новых Пожирателей смерти, как может его возвращение оставаться тайной? — спросил Гарри, пришедший чуть ли не в отчаяние. — Волдеморт не ходит от дома к дому и не стучится к людям в двери, — сказал Сириус. — Он обманывает, околдовывает, шантажирует. — Ему совершенно не обязательно делать это самолично, — подтвердил «скользкий друг» означенного Тёмного Лорда. — У него есть для этого специальная служба. Собственно говоря, организация… подобно Министерству, имеет свои отделы, один заведует вербовкой новых членов, другие — разработкой планов в отношении маглов, финансированием, наказанием лиц, которые в силу тех или иных причин неугодны лично Лорду… или чересчур активно выступают против его политики, что почти одно и то же… — А вы к какому относились? — полюбопытствовал кто-то из молодых авроров. — Финансы. Вербовка была под руководством Яксли. —…Довольно! — воскликнула миссис Уизли, стоявшая в тени у двери. Гарри не заметил, как она вернулась из комнаты Джинни, куда отводила дочку спать. Она скрестила руки на груди, и вид у неё был яростный. — Я хочу, чтобы вы все немедленно отправились спать, — потребовала она, глядя поочерёдно на Фреда, Джорджа, Рона и Гермиону. — Ты не имеешь права нами командовать… — начал Фред. — Сириус, посмотри на меня! — не унималась миссис Уизли. Её била лёгкая дрожь. — Ты уже сообщил Гарри кучу сведений. Ещё чуть-чуть — и его хоть в Орден принимай. — А что, почему нет? — быстро спросил Гарри. — Я вступлю, я хочу вступить. Буду драться. — Нет. Это сказала уже не миссис Уизли. Это сказал Люпин. — Мы принимаем только взрослых, совершеннолетних волшебников, — продолжил он. — Тех, которые окончили школу, — добавил он, увидев, что Фред и Джордж раскрыли рты. — Членство сопряжено с опасностями, о которых никто из вас не имеет понятия… Я думаю, Молли права, Сириус. Мы сказали ему достаточно. Сириус легонько пожал плечами, но спорить не стал. Миссис Уизли властно поманила к себе сыновей и Гермиону. Один за другим они встали, и Гарри, признавая поражение, поплёлся в хвосте.