Суд Магии. Орден Феникса

ПРИГОВОР Книга растаяла в руках старика и все напряглись — сейчас ЧТО-ТО будет. И — ЧТО-ТО очень серьёзное… Гарри взял Дафну за руку, Джеймс и Лили сели практически впритык к ним, Гермиона прижалась к Виктору, МакГонагалл закрыла лицо руками, министр готовился к экзамену по пересчёту пылинок на обуви — причём было ясно, что сдаст он данный экзамен с высшим возможным баллом. Амос Диггори со слезами на глазах смотрел на сына… — АМОС ДИГГОРИ! — Магия решила начать Приговор с него. — Приговор, вынесенный вам ранее, не вступит в силу, на МОЙ взгляд, вы достаточно наказаны самим ожиданием… Но впредь остерегайтесь заведомо ложных обвинений в чём бы то ни было, ибо каждый раз будет чреват наступлением самых… нежелательных последствий для вас самих! — Клянусь — никаких более обвинений! — счастливый отец залился слезами, хотел броситься к сыну, но ноги его не держали, Седрик сам подсел к нему и обнял. — Корнелиус Освальд Фадж! Занимая пост Министра Магии, вы даже не удосужились ознакомиться с теми Законами, которые обязывались защищать, и в связи с незнанием обязательств, налагаемых на Министра магии, совершили столько халатностей, что это рано или поздно должно было привести к политическому кризису. По вашему недосмотру в Азкабане долгое время находились в заключении лица, не заслуживавшие столь тяжёлого наказания, многие из них попали в тюрьму без предварительного судебного процесса. Большинство оказалось в тюрьме ещё до вашего вступления в должность, но Вы своим единоличным решением лишили узников возможности подать жалобу или апелляцию… Вы — единолично или при содействии иных лиц, в силу тех или иных обстоятельств вынужденных поддерживать вас — также осудили несколько человек, неугодных вам, присутствующий здесь мастер Гарри Джеймс Поттер — далеко не единственный, кто должен был стать невинной жертвой вашей политической игры. В связи с этим, вы приговариваетесь к заключению в Азкабане сроком на пять лет и впоследствии вам запрещено занимать любые официальные должности. И всякий раз, когда вы будете принимать заведомо несправедливые решения, независимо от обстоятельств, вы будете испытывать всё то, что испытывают узники Азкабана — время этого испытания напрямую зависит от серьёзности обвинения и степени «справедливости». Корнелиус молча кивнул, благодаря Магию за то, что она решила ограничиться пятью годами, а не отправить его на пожизненное. — Также вам вменяется в обязанность всякому, кто заинтересуется, за что Министр магии несёт наказание, честно и правдиво отвечать на такие вопросы, с перечислением всех совершённых вами преступлений. Если вы опустите хотя бы одно — вам добавится ещё один год наказания, а потому — изучайте, — Фадж взял пергамент и углубился в чтение. Слушатели запереглядывались между собой, догадываясь, что в камеру министра запихнут уже после того, как он наизусть выучит всё содержание свитка, довольно длинного, и что излагать его бедолаге придётся частенько. — Долорес Амбридж. Как лицо, причастное к гонениям в адрес МОИХ детей, вы осуждаетесь на трансформацию в представителя одной из их рас, с последующим помещением в дом представителя Магических Нечеловеческих Рас в качестве раба, на пожизненный срок. Вы лишены магии — за исключением той, которая пригодится вам при исполнении своих непосредственных обязанностей в доме хозяина, но не рассудка и сознания. Амбридж открыла было рот, чтобы выразить крайнюю степень возмущения, но начала стремительно уменьшаться и усыхать, в конечном итоге от неё осталось нечто, похожее на нечто среднее между тритоном и жабой, тело покрывала плотная чешуя, хвост был короткий, путался между задними искривлёнными конечностями, так что перемещаться вертикально было весьма и весьма затруднительно. Вместо кресла появился миниатюрный бассейн, было ясно, что из него ЭТО будет перемещено непосредственно в озеро. — Что это?! — загомонили студенты. — Амфибия, — сказал Флитвик, брезгливо глядя на Амбридж. — Такие рождаются в результате близости русалок с несовместимыми по генетическому составу тритонами — чаще всего — или в результате… гибрида русалок с людьми. — А такое в принципе… — Вполне. Не очень-то просто, но изредка бывает. В своём мире они не просто парии, они… рабы. И, по имеющимся у нас данным, положение домовиков в домах волшебников куда более… по сравнению с тем, что ждёт нашу многонеуважаемую мадам. — Томас Марволо Реддл. Приговор, вынесенный вам, следующий. Лицо, которое ныне маги остерегаются называть по имени, обязано восстановить расколотую душу, что будет чревато муками, сравнимыми лишь с Круциатусом. После этого все богатства, которые собрал — в том числе преступными средствами — Волдеморт, будут распределены в справедливых мерах между представителями родов, которые пострадали в те годы, когда Волдеморт был в силе, средства, полученные в результате обмана, возвращаются к своим владельцам или же потомкам оных. Магический потенциал Волдеморта понижается до уровня Гарри Джеймса Поттера или Невилла Фрэнсиса Лонгботтома, в зависимости от того, кто из двух магов будет выбран в качестве противника в Последней Дуэли. — Последней Дуэли?! — зашушукались собравшиеся, дружно побледнев. — Последняя дуэль — возможность для преступника принять казнь, которая наносит минимальный возможный вред роду самого преступника, — пояснил Флитвик. — Это придумали в те времена, когда семьи осуждённых становились париями в мире, очень часто несчастные были вынуждены уходить в магловский мир, было немало случаев суицида… По мнению магов тех времён, настоящий маг, независимо ни от каких обстоятельств, может принять смерть лишь в поединке — если не суждено умереть в своей постели. Поэтому между пятнадцатым-девятнадцатым веками осуждённым на смерть или пожизненное заключение предлагалась альтернатива: Последняя Дуэль. Осуждённому вручалась палочка, на которую налагалось множество ограничений, так что все произведённые ею проклятия лишались как минимум четверти своей силы, а противник колдовал в полную силу, его, в отличие от осуждённого, не ограничивали ни в роде магии, ни в силе, ни… — Это несправедливо, — сказала Гермиона. — Это же форменное убийство! — Были зафиксированы три случая, когда осуждённый побеждал в поединке, правда, ему тут же назначали другого противника… Но — хоть какие-то шансы у осуждённого были, а семья не утрачивала своего положения в обществе, ведь преступник принял ДОСТОЙНУЮ смерть в поединке… Так что мальчикам придётся непросто, надеюсь, что ограничения по магии будет достаточно для… — Присутствующий здесь Том Марволо Реддл возвращается к жизни и привлекается к работе над восстановлением тех магических родов, которые пострадали или были полностью ликвидированы в период, которому маги дали название Тёмных времён. Присутствующий здесь лорд Люциус Абраксас Малфой обязуется всячески содействовать данным действиям, равно как и другие Лорды из окружения Тома Марволо Реддла, если они выразят данное желание. И деятельность должна быть полноценной и очевидной. — Сириус Орион Блэк обязуется восстановить магический фон Блэк-хауса, нарушенный при его непосредственном участии и с его молчаливого согласия, а также всячески способствовать восстановлению рода Блэков и его славы. В случае, если ему это удастся, будет указана возможность восстановлением Сириусом Орионом Блэком или его потомками звания лорда и Главы рода, в случае, если ничего не будет предпринято, будет образована младшая ветвь, которая будет находится в положении вассалитета в отношении старшей, возглавляемой Регулусом Арктурусом Блэком, до тех пор, пока вина Сириуса Ориона Блэка не будет объявлена искупленной целиком и полностью и до обретения ими Благодарственного долга со стороны представителей старшей ветви Блэков. — Да я всё сделаю! — Сириус вскинул руки. — Я уже разыскал многое, что было вынесено за пределы дома, Регулус, ведь так? — Так, — ответил младший брат. — Думаю, восстановление фона много времени не займёт. А восстановление Рода — тебе придётся искать невесту, соответствующую нашей истории и… — Да понял я! Понял! Есть у меня такая на примете! Уверен, даже маман не смогла бы найти ничего против неё… — Сириус посмотрел в сторону Амелии Боунс, та подняла брови, но потом улыбнулась и кивнула. — Лица, входящие в состав Попечительского Совета… ждут своей очереди, — сказала Магия, чуть запнувшись. Многие запереглядывались — кто мог воздействовать на Судию и заставить её отложить вынесение решения? — Члены Визенгамота, вам вверяется в обязанность в кратчайшие сроки ликвидировать последствия невыполнения — или халатного выполнения — ими своих должностных обязанностей, — продолжался Приговор. — Не забудьте про лиц, которые находятся в тюремном заключении, будучи невиновными в приписываемых им преступлениях. В случае, если данные преступления и в самом деле были совершены, должны понести наказания истинные виновники, и наказания, соответствующие их вине. Перед каждым членом Визенгамота возник свиток, не меньших размеров, чем тот, который ранее получил министр. Маги заёрзали на местах. — Из состава Визенгамота исключаются пожизненно представители Родов Фадж, Амбридж, Крауч, Дамблдор, их потомки могут рассчитывать на возвращение в состав Визенгамота исключительно в случае совершения ими исключительных благих деяний в служении МНЕ. — А потомки остались? — зашушукались некоторые. — Насколько мне известно, у Долорес сестра и трое братьев, — сказал Фадж, потирая покрасневшие глаза. — У меня два сына и дочь. У Крауча… Короче, бездетным — по крайней мере, официально — в нашей компании является только Альбус. Жаль, конечно, что… Но хорошо, пусть так. Я в любом случае не думаю, что им бы разрешили занимать должностные места после нынешнего разбирательства, а мои сыновья не слишком-то и рвутся. — Люциус Абраксас Малфой обязуется в кратчайшие сроки возместить убытки, причинённые им ряду магических родов, а также взять их под персональную опеку, если таковая потребуется. Возможно привлечение к этому иных аристократических родов, из числа тех, которые вошли в организацию, позже превратившуюся в движение Упивающихся смертью, не преследуя непременной цели физического устранения магловского или маглорожденного населения страны. Люциус не стал исключением из правила и сразу же по получении свитка, углубился в его чтение. Правда, в отличие от присутствующих членов Визенгамота — в том числе и бывших — лорд Малфой достал перо и стал что-то подчёркивать или выписывать на поля пергамента. Нарцисса проявила любопытство и зашептала ему что-то на ухо. Драко явно было любопытно… но он решил дождаться конца Суда. — Персиваль Игнатиус Уизли. За своё беспардонное отношение к семье своих родителей вы лишены возможности иметь потомков вплоть до полного искреннего раскаяния и выплаты соответствующей виры роду отца. Также после вступления в брак Персиваль Игнатиус Уизли переходит в род супруги младшим партнёром. Также вам запрещено занимать любые должностные посты. Бывший гриффиндорский староста и бывший министерский чиновник только развёл руками, признавая справедливость приговора. — Джеймс Поттер. Было ли вам известно, что в отношении вашего наследника было сделано некое пророчество, которое может поставить под удар означенного наследника? — Не вполне, — ответил Джеймс. — Нам было сказано, что нашему наследнику может угрожать опасность ввиду того, что некая шарлатанка высказала некое… Но это пророчество может быть ложным, и оно столь расплывчато, что непонятно, кто может стать жертвой, Гарри или другой мальчик, всё, что нам было сказано: ребёнок, родившийся на исходе седьмого месяца у родителей, имевших противостояние с Тёмным Лордом. О том, что это направлено непосредственно против Гарри, Альбус не говорил. — Но вам было сказано, что это пророчество может касаться вашей семью? — Именно в данной форме: оно не касается нашей семьи, только МОЖЕТ её коснуться. — Подожди, Джеймс, — вмешалась Лили. — У меня тогда мелькнула мысль о том, что Альбус так говорит лишь потому, что не хочет нас совсем уж запугивать, поэтому смягчил формулировку. И… Простите? В руках Невыразимца появился пергамент, который маг прочитал и выразительно посмотрел на собравшихся. — Я послал запрос в Зал Пророчеств, — сказал он. — Они нашли данный шар в означенном стеллаже. Пророчество, сделанное Сибиллой Трелони в присутствии Альбуса Дамблдора, касающееся Тёмного Лорда и — предположительно — Гарри Поттера. — И?! — все замерли. — Это пророчество сбылось. В ту ночь, когда Тёмный Лорд напал на дом Поттеров. Тёмный Лорд тогда, можно сказать, убил Гарри — по имеющимся данным, мастер Поттер сутки находился в состоянии комы, а Тёмный лорд был развоплощён. Они, таким образом, убили друг друга в ту ночь. Пророчество сбылось — но Смотрящий за Пророчествами настаивает на том, чтобы мастер Поттер в самое ближайшее время попытался ознакомиться со вторым пророчеством, сделанным в тот день. — В смысле? В какой день? — спросила Лили. — Почему вы опять подводите Гарри под какое-то пророчество? — Успокойтесь, данное пророчество тоже почти исполнилось, по данным коллеги. Оно было сделано Сибиллой непосредственно после того пророчества, которое здесь звучало, опять же в присутствии Дамблдора. Альбус, вы его не запомнили? — Интрига давняя ведёт к катастрофе и погибели Магии Альбиона, — оказалось, что Трелони также была в Зале. Дамблдор вскочил с места и замахал руками, но на него уже никто не смотрел, только сидевшие рядом мракоборцы потянули его за края мантии, вынуждая сесть. — Племянник Зелёного леса, отмеченный зеленью глаз и знаком Грома несёт угрозу, если войдёт в силу. Многие будут против него, чтобы силы своей не знал и не открыл в себе талант. Но коли обвинён безвинно будет, призовёт к Высшему Суду да призовёт Четыре Основы, тогда всё повернётся вспять, Магия голову поднимет и обретёт вновь силу. И силу утратит Светлый чародей, потомок друга нанесёт удар тому, в кого верил. — Племянник Зелёного леса? — не понял Гарри. — Грин-де-вальд — Зелёный из леса, — сказала Лили. — Отмеченный знаком грома… — она коснулась знаменитого шрама Мальчика-который-выжил. — Ты же верил Альбусу до недавнего, верно? Но, призвав к Суду Магии, подорвал его авторитет… Но о какой катастрофе идёт речь и что за Четыре Основы? — Может… — начал было Сириус, но на него посмотрели со всех сторон так, что он умолк. — Я, кажется, догадываюсь, — сказала Августа Лонгботтом. — Они не были призваны… Чем это может быть чревато? — Мастер Поттер, вы, как инициатор Суда, — раздался голос Магии, — можете довести процесс до конца. Имейте ввиду, что с недавних пор магический фон Англии стал стремительно понижаться, уровень магического образования, прежде высокий, ныне достиг средних показателей. Вы можете дать шанс — но всё зависит от вашего решения. Призываете ли вы Четыре Основы? Гарри закрыл лицо руками. — Я не знаю, что делать! — возопил он. — С одной стороны, я не жалею, что инициировал данный Суд, благодаря которому вернул свою семью и дал другим шанс на жизнь… Я надеюсь — я уверен — что, независимо от моего ответа, уровень… будет повышен… — Гарри, — сказал Дамблдор. — Подумай, к прежней жизни никто уже не… Стоит ли и дальше подрывать основы английской магии? — О какой катастрофе идёт речь? Почему английское образование деградирует? — спросила Гермиона. — Основы дадут ответ, если их призвать, — сказала Магия. — Но Я не могу влиять на героя пророчества. От него будет зависеть, станет ли Англия со временем рассадником сквибов, едва способных удерживать волшебную палочку, или будут в полной мере пользоваться МОИМИ дарами. — Полагаю, мы уже получили удар под дых, — сказала леди Лонгботтом. — Но… Я догадываюсь, о каких интригах здесь может идти речь… И мне хотелось бы это исправить, даже если в итоге буду осуждена сама. — Терять, полагаю, нам уже нечего, — сказал профессор Тофти. — Извините, но я так не думаю, — ответила мадам Марчбэнкс. — Полагаю, встряска будет не слабее предыдущей. Что делать, не представляю. — Мастер Поттер, — Флитвик посмотрел на бледного мальчика. — Мы поймём любое ваше решение. Но… Не привели ли интриги, о которых было сказано Сибиллой, к явлению… — он покосился на призрака, тот кивнул. — То, что было сделано, было сделано исключительно… — …ради всеобщего блага, Альбус? — Простите, — Гарри поднял голову. — Я прошу дать мне время, если это возможно. Это… Мне страшно. Я сознаю, что от моего решения может зависеть очень многое, я и так спровоцировал… Мне нужно подумать. — Вопрос будет повторён в конце, — сказала Магия. — Лорд Джеймс Поттер, скажите, что вы сами предприняли в связи с известием об опасности, нависшей над вашим наследником? Как вы планировали защитить его от данной угрозы? — Мы провели обряд, благодаря которому в наш дом могли войти исключительно наши друзья — как нам тогда казалось, — сказал Джеймс. — И только? — А что мы могли предпринять? — Я… — Лили хотела было что-то сказать, но не стала добивать мужа. — Продолжайте, леди Поттер, — тем не менее, Магия услышала её голос. — Я предлагала Джеймсу уйти из магического мира, покинуть Англию, благо, у нас была недвижимость за её пределами, я хотела уехать сама с ребёнком, если для него было так важно находиться именно в Англии… — Я не считал, что вдали от Англии моя семья будет в большей безопасности, чем в Годриковой Впадине, благо, на наш дом было наложено ещё несколько заклинаний, — хмуро ответил Джеймс. — Мы с Лили тогда всё время ссорились, она угрожала разводом, я боялся, что, если она уедет, то навсегда, что ею руководит исключительно стремление меня оставить… Отомстить за идиотскую ревность, которая мной овладела… И чем больше она… Да и что бы это дало? — Кроме того, что мы бы оказались в большей безопасности! В Шотландии и Уэльсе тогда были одиночные случаи нападений на магловские дома — а я предлагала тебе пожить магловской жизнью, у нас была такая возможность! Но ты же закусил удила… — Пророчество сбылось бы в любом случае, просто Тёмный Лорд уничтожил бы вместо нас Лонгботтомов или отправился бы за нами в Европу! — Вами сейчас говорит лишь нежелание что бы то ни было изменить в своей жизни капитальным образом, даже ради любимой семьи! — сурово сказала Магия. — Но вам придётся это сделать, если хотите иметь возможность в дальнейшем поддерживать ваш Род. — Что я должен сделать? — Подумайте. И вам, и леди Поттер придётся подумать о том, что вы можете дать вашим Родам. — Родам?! — Родам? Почему во множественном числе?! — не поняли многие в зале. — Я — потомок Грин-де-вальдов, — сказала Лили. — Мой дядя — последний мужской представитель данного рода — находится в тюрьме и не способен его продолжить. Согласно древнему Магическому Закону, мы должны отдать одного мальчика в вымирающий род. — НЕТ! — закричал Джеймс. — Вспомни, что натворил… — А ты вспомни, что натворил прадед моего деда, — сказала Лили. — Род не должен караться за злодеяния, совершённые одним из его членов. Ведь подобные… были у всяких, в том числе и в роду Поттеров, вспомни, за что они были исключены из Анналов и чего стоило вернуться туда. Отказ чреват Печатью — мы и так подвергли опасности жизнь единственного на тот момент наследника, имея возможности этого избежать. — Лица, виновные в моббинге присутствующей здесь Луны Лавгуд, помимо назначенного им уже приговора, в случае рецидива будут утрачивать безвозвратно предметы, которые представляли для них ту же ценность, что и похищенное для жертвы, — вернулась к Приговору Магия. Виновные повесили головы, но спорить не стали. — Члены Попечительского Совета, Альбус Персиваль Вулфрик Брайан Дамблдор — решение в вашем отношении будет во многом зависеть от решения мастера Гарри Джеймса Поттера по вопросу, заданному ему прежде. Обращаетесь ли вы к Основе? — Может ли это отразиться на решении в адрес присутствующих? — спросил Гарри, было видно, что он просто тянет время. — От этого будет во многом зависеть судьба членов Попечительского Совета и Альбуса Персиваля Вулфрика Брайана Дамблдора. А также судьба английской магии. — Я… Я должен решить вопрос единолично или… — Кто-то давал вам советы, когда вы обращались к МОЕЙ помощи? — Но я не знал о такой возможности! Я не ожидал, что неосторожно брошенная фраза может привести к таким последствиям! Сейчас же я должен выносить обдуманное решение, отменить которое — как и то — будет уже невозможно, но в этот раз я уже не смогу сказать — извините, я не знал, не подумал! Но, с другой стороны… Вы сказали, что магический фон Англии падает, что качество образования ухудшается… Я бы очень хотел это исправить! Я бы не хотел, чтобы мои потомки — если они, безусловно, у меня будут, — стали сквибами… Если вы примете такое решение — я прошу предоставить Англии возможность восстановить свой магический фон, чтобы англичане перестали деградировать! Если для этого нужно… То в этом случае… — Вы должны ответить на конкретно заданный вопрос, мастер Поттер. Призываете ли вы Основу? — Нет, — умоляли глаза Дамблдора и некоторых стариков в зале. — Да! — умоляли Флитвик, МакГонагалл, Марчбэнкс, Огдена, Тофти, Боунс и ряда других. Эту компанию поддерживал и Реддл, и Малфои, и Снейп, Билл и Чарльз явно готовы были поддержать именно данную фракцию, Молли была в раздумьях, Артур, Персиваль и Рональд примкнули к Дамблдору, близнецы и Джинни предпочли середину, Гермиона явно была за образование… — Да, — пробормотал Гарри. — Будь что будет, я призываю Основу. — Даже не спросив, что она из себя представляет?! — спросил Рональд. — А мне бы ответили на этот вопрос?!.. Мама!.. Зашевелились факультетские знамёна, украшавшие стены Большого зала, потом они ушли вверх, а на середине Зала появились: — великолепный золотой лев с рубиновыми глазами, который, издав раскатистый рык, обежал весь зал крупными скачками и улёгся на специально высвеченном месте. Многие замерли, глядя восхищёнными глазами на символ гриффиндорского факультета; — грозный змей, с зелёной чешуёй и серебряными узорами на теле, его размеры позволили некоторым основания предполагать, что это был не просто змей, но василиск! Он тоже описал круг вокруг зала, обменялся со львом величественным взглядом и свернулся кольцами на своём месте; — барсук, значительно больших размеров, чем настоящий, чёрный с канареечно-жёлтыми полосками, он не просто обежал зал, но подошёл к нескольким хаффлпаффцам, понюхал их обувь, фыркнул и присоединился к приятелям; — завершил явление крупный ворон с синим опереньем, но лапы и клюв были бронзовыми, для него Магия создала особый насест. — Догадываетесь ли вы, кто мы???? Дамблдор молчал, было видно, что бывший директор находится в полуобморочном состоянии, но в этот раз даже целители не спешили ему на помощь, так как ответ на вопрос относительно того «что или кто Основа» потряс до глубины души всех собравшихся. — Годрик Гриффиндор! — просипел Гарри. Лев кивнул и на его месте появился мужчина в средневековой рыцарской броне, несколько смятой и повреждённой в нескольких местах, на поясе, помимо меча и кинжала, некоторые - самые внимательные - заметили чехол для волшебной палочки. — Сссаалазааар Слизерин? — пискнула Панси Паркинсон, в ужасе глядя на змея. — Вот уж не думал, что на моём факультете окажутся такие трусихи, — заметил средних лет мужчина в грязно-зелёном костюме средневекового лесничего и болотных сапогах, на шее у него болталась серебряная цепь в форме змеи. — Хельга Хаффлпафф?! — восторженно ахнул Эрни МакМиллан, глядя на барсука, на месте которого появилась волшебница, очень похожая на профессора Спраут, только с более светлыми волосами и насупленными бровями. — Ровена Рейвенкло! — Карр! — подтвердила основательница вороньего факультета, снова облетела зал, наградив некоторых рейвенкловцев клевком или своеобразным подзатыльником при помощи крыла, после чего рядом с остальными Основателями появилась красивая и статная Леди во всём синем, с гордым и несколько надменным взглядом. Некоторые с немалым удивлением заметили, что Годрик и Салазар при своей трансформации обменялись крепким рукопожатием. — Скажи-ка нам, мудрый маг, — Ровена остановилась прямо перед Дамблдором, — это ведь ты до относительно недавнего времени был здесь хозяином? — Ну… я…. — просипел Альбус, сожалея, что не владеет невербальной авадой и не смог бы даже с её помощью закрыть пасть одному щенку, который одним словом погубил всё, что только мог. — Так, может быть, ты нам объяснишь, во что ты и твои предшественники превратили нашу школу? — спросил Годрик, надвигаясь на старика, положив руку на эфес меча. — Почему историю не просто переврали, но переписали заново, не оставив в ней правды ни на страницу? Относительно истории возникновения Хогвартса, его Устава, его целей?! — Отчего Хогвартс превратился из престижной школы, которой он был ещё в восемнадцатом веке, в детский сад, в котором преподаются лишь самые азы магии? — присоединился к диспуту Салазар. — Куда вы дели библиотеку?! — спросила Рейвенкло. — Да, вы можете сказать, что её нынешний объём значительно превышает тот, который был при нашей жизни, но содержание?! Скажите, как давно вы восполняли книжный фонд школы, за исключением нескольких справочников, созданных не самыми лучшими специалистами?! Мне известно, что даже некоторые младшие школы, в которых учатся дети со слаборазвитым магическим ядром, почти сквибы, обладают более богатыми библиотеками, в то время, как только вы и только за последний год перевели из Общего Зала в Запретную Секцию пятьдесят томов, ещё двадцать исчезли в неизвестном направлении, равно как и несколько весьма ценных фолиантов из числа тех, которые ещё ранее по неустановленным причинам оказались в Запретной Секции? Куда исчезла, в частности, моя собственная библиотека, которую я оставила в школе, состоявшая из пятидесяти фолиантов и ста восьмидесяти свитков, не говоря о моих собственных трудах? Насколько мне известно, в библиотеке ещё при Армандо Диппете некоторые из них ещё оставались в школе… — В Запретной секции, равно как и мои работы! — Слизерин чуть только не шипел. — Они были написаны не… — А в Уставе где-то указано, что в библиотеке могут быть исключительно труды на современном английском языке? — спросила Рейвенкло. — И ещё в шестнадцатом веке было достаточно учеников, владевших серпентарго, чтобы книги, составленные на этом языке, выбрасывать за «ненадобностью»! — До сих пор осталось достаточно кланов, чьи представители общаются на гэльском и старо-гэльском языках, — вмешалась в разговор Хельга. — Среди них достаточно много сильных учеников, которые не были приняты в школу исключительно из-за традиционного воспитания. Почему-то ещё относительно недавно были предусмотрены условия для… — Но это создавало школу внутри школы… Это раскалывало детский — и не только — коллектив! Эти дети просто категорически отказывались придерживаться наших правил и законов! — пытался защищаться Дамблдор. — Вы даже не представляете, что отчебучил один из таких учеников, Хамфри Бладоу… — Мы представляем, что он сделал, — холодно сказал Гриффиндор, казалось, в его голосе отнюдь не меньше металла, чем на его теле. — Но мы знаем также, почему он это сделал и почему это имело такие последствия. Почему в Хогвартсе убрали из программы языки? Даже если гэльский и старо-гэльский теперь используют исключительно в упомянутых прежде кланах, но — где латынь, на которой составлено большинство заклинаний? Санскрит? Греческий? Почему остались исключительно основы рунистики? — Но у нас и так достаточно богатая программа… — Раньше она была значительно богаче. — Но многие дисциплины ушли в небытие сами по себе! — защищался Дамблдор. — Да, я помню, что ещё в семнадцатом веке студентов обучали драться на мечах и секирах, которые не использовались даже маглами! И на это посвящались часы, которые ребята вполне могли бы провести с большей пользой для себя, изучать более подходящие дисциплины или элементарно отдыхать! — Согласен, бои на мечах давно перестали быть современными, — рыцарь Гриффиндор склонил голову. — В этом мы с вами не спорим. Но и помимо этого в магическом мире существует значительно больше спортивных игр. Или вы думаете, что нам известно лишь то, что было в наше время? Отнюдь! Почему вы запретили скоростные и фигурные полёты на мётлах? — Было немало серьёзных травм и даже со смертельным исходом… — А вам напомнить, кто погиб? — холодно спросила Хельга. — Дети, которые самовольно взяли в руки инвентарь, едва научившись отрываться от земли. Да, это не ваша персональная вина, защитные чары дали сбой, оттого, что преподаватели не догадались применить стихийную магию для их укрепления! — Но ведь стихийная магия запрещена! — выкрикнул Деннис Криви. — Это чёрная магия! — А кто её запретил? — спросила Ровена. — Да ещё и приписал к чёрной магии? Чёрная магия — борьба с негативной энергией, с подавлением боли, несчастий, это цвет прощения, забвения, душевного покоя… — Дорогая, ты забываешь, что в этом мире магический цвет — атавизм, не имеющий права даже на упоминание где бы то ни было, вспомни, что в первую очередь убирались именно те книги, в которых говорилось о Магических цветах и стихиях, — взял её под руку болотник. — Мало кто помнит, что изначально целители, к которым обращались люди с разбитым сердцем, испытывая боль от разлуки с любимым человеком или… зажигали именно чёрные свечи, изготовленные отнюдь не из человеческого жира, но жира животных и растительных масел… Вот вы, юная мисс, — Слизерин подошёл к Гермионе и посмотрел на неё. — Мне кажется, что вы очень умная ведьма. Может, вы мне скажете, сколько всего существует цветов магии и что они символизируют? Смелее, вам ведь рассказывали об этом на занятиях по стихийной магии? — У нас нет такой дисциплины! — ответила Гермиона. — даже на факультативах… Я пыталась спрашивать, так как где-то нашла упоминание о том, что ранее о стихиях рассказывали на каком-то факультативе… А о цветах магии я читала, когда жила в Болгарии, мне говорили, что их столько, сколько цветов у радуги, плюс чёрный и белый… В Англии я пыталась спрашивать… но мне все велели забыть об этом, что это магия древности, которой в современном мире нет места… — Значит, всего восемь цветов, — Слизерин загнул восемь пальцев. — Восемь! Здесь есть болгары… Вам тоже преподают о восьми цветах? — напустился он на Крама. Тот кивнул. — Хммм… — Ряд спектров имеет родственный характер, — пискнул из своего угла Каркаров. — Чёрный часто сопоставим с коричневым, красный в нашей школе принято сочетать с малиновым и пурпурным, синий, голубой и бирюза — вместе… — Перечислите все цвета магии, — повернулся к нему Слизерин, Дамблдор мысленно проклял Игоря, но тот не мог не ответить. — Красный, оранжевый, розовый, белый, золотой, серебряный, зелёный, голубой, бирюза, фиолетовый, индиго, лиловый и бледно-лиловый, малиновый, коричневый, белый, серый и чёрный. — Всего восемнадцать. Восемнадцать, а не восемь, как меня тут пытались уверить! — Салазар, уймись. Пусть лучше пояснят, почему в чёрную магию впихнули стихии. Да, целители тоже используют стихии, но только как вспомогательные средства, — попыталась утихомирить его Хельга. — А какое отношение имеют целители к чёрной магии? — удивилась Джинни. — Они же спасают жизни, а не убивают… — А кто вам внушил, что чёрная магия убивает?! Убить можно любой магией! Если рассуждать таким образом, то следует вовсе отказаться от магии и влиться в магловский мир! Чудовищно! — Гриффиндор и Слизерин одновременно воздели руки к небу. — Видишь, Ровви, чему теперь здесь учат?! — Да, в первую очередь следует учить отличать добро и зло, — сказала Рейвенкло, — а то вы уже в этом вопросе ужасно некомпетентны… Может, вы скажете, сколько всего существует магических стихий? — Жизнь, Смерть, Огонь, Вода, Земля, Воздух, — Гермиона, к которой подошла теперь ещё и Ровена, совсем смешалась, понимая, что ответ неправильный. — Только шесть?! — А сколько должно быть?! — В десять раз больше! Шестьдесят! В зале можно было бы расслышать даже жужжание мельчайшей мошки, если бы только последние рискнули подать хоть малейшие признаки жизни. А Основатели продолжали добивать собравшихся. — Вы знаете, какой была программа на заре существования нашей школы? У вас программа едина для всех факультетов, так что — в чём смысл деления студентов на гриффиндорцев, слизеринцев, рейвекловцев и хаффлпаффцев? Только ради самого деления?! Скажите, лорд Малфой, — Ровена развернулась к Люциусу, который так и подскочил на месте. — Вы ухаживаете за своим садом самолично? Мастер Снейп, вы, подобно всем Зельеварам, используете в своих лабораториях и растительные ингредиенты… Вы сами выращиваете последних или пользуетесь услугами поставщиков, специализирующихся в данной области? Для вас имеет значение, в каких широтах произрастает та или другая трава? В какое время она была собрана? Что росло в непосредственной близости? Кто и как за ней ухаживал? — Но травология — обязательный предмет… — Для трёх первых курсов, — отрезала Хельга. — И, смею вас заверить, что за это время студенты изучали больше, чем теперь — за семь! И не только по травологии, но и другим предметам! — В нашей школе программа была составлена таким образом, чтобы маги получали максимально полное образование, — сказал Годрик. — И при определении студента на тот или другой факультет, в расчёт принимались не только его личные качества — храбрость, благородство, дружелюбие или там хитрость… Это тоже важно, но самым главным было предрасположенность студента к той или иной магии, кто он по определению — воин, целитель, учёный или ремесленник. Каждый из нас является носителем нескольких родов магии и наставником в данных областях… К примеру, можно вас, молодой человек? — Гриффиндор прихватил первокурсника-хаффлпаффца, вывел его на центр, положил руку ему на голову и призадумался. — Магия Космоса, Ровена! Это твой пациент… Правда, у парнишки также неплохие данные по астралу, что его роднит опять же с тобой, но я замечаю кое-какие способности по части анимагии, что позволит ему посещать кое-какие занятия у Хельги. И это я ещё не углублялся, так, как это делалось на первичном распределении. — Первичном?! — Именно, первичном! Всего у нас было три распределения, каждые два года, после чего сравнивались показатели студентов, определяли, не изменилось ли основная направленность его таланта, стоит ли и далее ему заниматься, к примеру, магией эфира или стоит уделить больше времени криомантии… Очень часто бывало такое, что за время своего обучения студенты по два раза меняли свою принадлежность к тому или иному факультету, внутри каждого факультета также были свои градации по направленности… — Что создавало неравенство в их среде! Детям свойственно завидовать тем, кто сильнее… — Сильнее, слабее… Это понятие относительное. Если ты слабее физически — тебе никакая магия не спасёт от физического воздействия, развивайся, учись драться, а не хочешь драться — убегать от тех, кто пытается тебя отколотить. А магия… Да, если ты, к примеру, огневик, то в противостоянии с тем же криомантом многое будет зависеть от того, у кого больше магической силы и навыков в своей стихии. Я, к примеру, пиромаг, мне подвластен огонь, Салазар — гидро- и криомаг, мы довольно часто устраивали стихийные дуэли и счёт у нас равный, потому как, зная кое-какие приёмы, Салазару удавалось спасти свой лёд и не позволить мне его растопить. Смотрите, — Гриффиндор поджёг свой платок, Рейвенкло протянула руку — с ладони поднималась струйка воздуха, которая не позволяла платку упасть на пол, а Слизерин заставил воздух вокруг платка обледенеть и через минуту на стол положили кубик льда, внутри которого горело пламя! — он будет гореть так долго, как нам это нужно, — сказал Гриффиндор. — А вы можете так? — А… можно спросить? — спросил вдруг Невилл. — Смелее, — повернулся к нему Слизерин. — Простите, — стушевался Лонгботтом. — Просто нам всегда говорили, что Гриффиндор и Слизерин всегда были… если не врагами, то противниками… Что Слизерин ушёл из школы после серьёзного скандала… — Врагами мы не были, — Годрик расхохотался. — Нас все воспринимали, как членов одной семьи, или как две супружеские четы или как братьев и сестёр, хотя мы не так уж похожи между собой. Да, был диспут относительно маглорожденных студентов… — Но я никогда не возражал против их обучения! — Слизерин поджал губы. — Но я настаивал на том, чтобы для маглорожденных обучение начиналось прежде, чем для обычных детей! Чтобы их изымали из семей при первых же проявлениях магии, не давая родителям возможности их убить или довести до обскура! Но — нет, детей жалко, родителей жалко! — А… василиск в вашей комнате?! — Я же повелитель змей. Анимаг. Это у вас принято называть так тех, кто сам превращается в животное, причём строго определённое, в то время, как в наше время анимаги не только преображались сами кто в кого захочет, но и могли управлять животными с помощью магии. Не всеми, кому-то охотнее слушались, к примеру, насекомые, но не птицы… Я, к примеру, подчинил себе змей и ящеров, но крупные млекопитающие меня в лучшем случае подпустят близко к себе, а выполнять или нет мои приказы… Только если сами захотят. Этот парень, — хлопок по плечу Сириуса, — подчинит волчьих и кошачьих, но вот с грызунами ему лучше не связываться, равно как и с копытными… — Да, первое время мы с Сириусом сильно ругались, — вспомнил Джеймс. — Мы, хотя и знали друг друга чуть ли не с рождения, благодаря маме, но… А когда начались преображаться, я первым делом поднял Бродягу на рога. По залу прокатился смех. — Возвращаясь к начальной тематике, — Ровена призвала остальных к ответу. — Мы требуем восстановления Стихийной программы. В программу должны быть возвращены британские диалекты, рунистика, латынь и греческий, санскрит, гэльский и старо-гэльский по выбору. Стихии, в их правильной интерпретации. Спорт — не так, как сейчас — полёты на метле для первокурсников и квиддич для желающих и для кого найдётся место в команде… — Я как-то находил перечень ваших дисциплин, — поджал губы Дамблдор. — Ладно, некоторые можно не убирать, лишь модернизировать, но их всё равно слишком много, и они опять же используются далеко не всеми магами… — … только потому, что далеко не все маги на это в принципе способны. — Но — если оставить всё это… Даже если распределить между факультетами, что я не считаю справедливым… Почему мы должны одним отказывать в изучении тех дисциплин, которые им по-настоящему интересны и которые изучают их друзья и близкие? К примеру, Уильям, — Дамблдор указал на Билла Уизли, — прекрасный нумеролог, но его брат, — кивок на Чарльза, — не получил возможности, видите ли, наш преподаватель тогда брал, мягко говоря, лишь немногих желающих, а других приводил чуть ли не силой, лишая возможности изучать, к примеру, рунистику или магловедение… — Ваш преподаватель поступил тогда мудро, — холодно ответила Ровена. — У Чарльза Уизли нет абсолютно никаких талантов по части цифр, так зачем же ему терять время на нумерологии? У Хемфри Спирроу были, наоборот, прекрасные данные по магии цифр, но он страдал своеобразным лингвистическим кретинизмом, он даже по-английски писал с невероятными ошибками! А в рунах одна неправильная черта могла привести… Что в конечном итоге и случилось с его братом, который пошёл на рунистику вместо того, чтобы отдать больше времени прорицаниям, хотя он мог стать настоящим пророком… Ваша система уравнивания студентов препятствует им развивать в себе таланты и в итоге из школы выходят толпы посредственностей! Ваши лучшие ученики, — леди Рейвенкло посмотрела на Гермиону, которая боялась поднять голову, — даже не знают, сколько существует стихий и цветов магии! — Но вы требуете, чтобы занятия ежедневно занимали по двенадцать часов, как минимум! Час, к примеру, на латынь, час на руны, час на трансфигурацию, два часа на зельеварение, час на чары, час на основы криомагии, к примеру… Два часа спорт… Основы травологии… Астрономия, история, теория, в значимости которой меня тут убеждают Попечители… Когда? Когда детям элементарно отдыхать? Мы же не можем, в самом деле, выдать каждому ученику по Хроновороту времени! — А вот для этого нужны Хрономаги, — холодно сказала Ровена. — Да, в Европе их теперь насчитывается несколько человек, и то на востоке и севере… Но в своё время мы делали так, что в аудиториях время текло иначе, нежели в коридорах и ребята вполне успевали справляться и с изучением магических дисциплин, и со спортом, и с отдыхом, для которого было больше возможностей… Я настаиваю на том, чтобы была возрождена наша программа! — она повернулась к Попечителям, которые все дружно собрались вокруг престарелой леди Лонгботтом. — Меня не волнует, каким образом это будет сделано, но должно быть проведено повторное распределение для всех студентов. Для выпускников тоже следует что-то придумать… Специализированные курсы при вашем хвалёном министерстве… — Приговор Попечительскому Совету, — вернулась к обязанностям Судии Магия, — восстановить прежнюю систему образования и обеспечить полноценное обучение всем лицам, которые на настоящий момент являются студентами Хогвартса, а также тем магам, чьи истинные таланты ещё не были безвозвратно загублены той системой, которая существовала до настоящего времени. В ваши обязанности входит подбор квалифицированных специалистов по всем областям, а также организация самого процесса. — Альбус Персиваль Вулфрик Брайан Дамблдор. Вам вменяется в вину умышленное и катастрофическое сокращение библиотечных — и не только библиотечных! — фондов школы, а потому вы обязуетесь в течение кратчайшего возможного срока восстановить всё, что было вами присвоено, уничтожено, отторгнуто, продано, перенесено, подарено… Кроме того, в следующем перерождении вы станете волшебником максимум пятого уровня, вы получите обрезанное образование, в той мере, в которой его вам будет достаточно для ведения обычного магического хозяйства, а жизнь с вас будет спрашивать куда больших магических талантов и навыков… И вы будете отлично знать, почему на вас легло данное проклятие! Да, вам ещё будут всячески препятствовать даже в получении того образования, которое было обозначено ранее! Подобно мастеру Поттеру, которому даже в преддверении столь серьёзных испытаний, как участие в Турнире Трёх волшебников, не преподавались чары более серьёзнее, чем те, которые ранее изучались на третьем курсе! До вашей кончины вы останетесь в положении рядового волшебника пятой стадии, без возможности подняться выше. Дамблдор со стоном упал на спинку своего кресла, не замечая сочувствия ни в ком. Кроме… — Напрасно я это сделал, — пробурчал Гарри. — Надеюсь, это было последнее пророчество, которое завязано на мне… — Но благодаря тебе и твоему «напрасному» поступку, мы теперь узнаем, что такое настоящая магия, — сказала Гермиона. — А то и Виктор, и Флер ещё тогда удивлялись, что у нас нет ни Целительства, ни Бытовой магии, ни стихийной — в Шармбатоне и Дурмстранге преподают хотя бы самые азы… — …Гарри, пойдём, — позвал сына Джеймс. — Идём, ты должен это видеть… Они вышли на холм, возвышающийся за замком. Эта территория официально принадлежала школе, но студентов сюда никогда не допускали — лишь со строго конкретным разрешением… Это был своеобразный склеп, предназначенный для магов, умерших на территории Хогвартса, не всех, но тех, кого в силу тех или иных обстоятельств не поместили в родовую усыпальницу, и — директоров школы. Но Поттеры шли в сторону от этих могил. К небольшому холмику, совсем свежему, под которым нашли свою колыбель двое братьев и сестра Гарри, трое младших Поттеров, которым не было суждено увидеть свет, поскольку они родились мёртвыми. Подросток давно уже удивлялся тому, как мужественно держались его родители, даже мама, которая первые несколько дней после родов ходила, как привидение… совершенно убитая горем… Казалось, что они не думали о тройняшках, а если и говорили, то не как о мёртвых… — Мы — потомки одного из братьев Певереллов, одних из величайших некромагов, — сказал Джеймс Поттер. — Поэтому нас не так-то просто убить. Именно поэтому ты не умер окончательно и бесповоротно в ТУ ночь. Именно поэтому мы смогли вернуться в этот мир, испросив также жизнь Седрика… И сейчас ты поймёшь, что значит быть ребёнком Смерти. Но для этого всем троим пришлось взяться за лопаты: откапывать три гробика пришлось вручную, без малейшего участия Магии, в полной тишине и темноте, лишь при свете полной луны… Джеймс шёпотом пояснил, что некромаги особенно сильны в полно- и новолуние… И одновременно наиболее уязвимы. Луна шла уже на убыль, когда Джеймс поставил на продолговатый камень третий гробик, в котором находилась его дочь, а Гарри тряс головой: он явственно слышал чей-то плач…. Это был дружный плач трёх младенцев, которые были здесь погребены… заживо… — Сириус Ферамонт Поттер, — Джеймс коснулся ручки одного из детей. — Ремус Северус Поттер… — Натали Октавия Поттер, — Лили провела рукой по головке девочки. — Пойдём, Гарри, утром тебе предстоит опять заняться подготовкой… То, что со следующего года тебе, по сути, придётся начинать учиться всему заново, не означает, что ты освобождён от сдачи экзаменов…