Son of a Exy!

До того, как Нил встретил Лисов и его приняли в их семью, Рождество было для него просто очередным днем. В детстве это была возможность для его отца обсудить бизнес в более пафосной обстановке и найти что-то в поведении сына, за что его можно было бы наказать. Самым болезненным способом. После того, как они с матерью сбежали, Рождество было всего лишь временем, когда прятаться было легче всего. Пока все вокруг думали о покупках и еде и не замечали странную парочку, бегущую рядом с ними и скрывающую кровавую спину или хромоту. Но, за исключением Рождества на его первом году в Пальметто, которое все решили окрестить Рождеством-которое-нельзя-называть, его семья всегда придавала празднованию большое значение. Даже после того, как все они выпустились и разбрелись по миру, они все еще максимально старались встретиться в это время года. По словам Ники, они хотели удостовериться, что Нил не решит в очередной раз поиграть в мученика, из-за чего Эндрю в конечном итоге окажется за решеткой, пытаясь за него отомстить. Несмотря на все ворчание и скучающий вид, Эндрю всегда сопровождал Нила на их маленькие вечеринки, иногда даже заводя цивилизованный разговор с Эллисон, длящийся более 15 минут. Это всегда заставляло Нила по-идиотски улыбаться. Эндрю притворялся, что его тошнит от этого выражения лица. На самом деле, он его обожал. Но в этом году они соберутся позже чем обычно, потому что Рене все еще была на миротворческой миссии, а Аарон тонул в работе. — Эндрю, когда ты в следующий раз поедешь в приют? — неожиданно спросил Нил из своего кокона из одеял и котов, ставя на паузу идущий на телевизоре спортивный фильм. — Скорее всего, 27-го. А что? — спросил Эндрю, поднимая глаза от книги, в которую был погружен. — Я купил кое-что для Люка. Думаю, ему понравится, — ответил Нил, пытаясь казаться непринужденным, что у него абсолютно не выходило. — Ты привязываешься к ребенку, — отметил Эндрю, и Нил вздохнул, немного выбираясь из своего кокона, чтобы нормально посмотреть на Эндрю. — Я знаю, что ты тоже ему что-то купил, — ответил Нил, но не обвинительным тоном. Это был скорее не пытайся обдурить меня, мистер тон. Эндрю пялился на Нила, пока тот мягко улыбался. — Раз уж твои обормоты решили собраться позже, может, мы навестим ребенка пораньше. Может, 25-го, — предложил Эндрю и, дождавшись согласного кивка от Нила, вернулся к своей книге. Нил продолжал наблюдать за Эндрю еще долгое время после того, как тот вернулся к чтению. Странное чувство в его животе становилось все более и более привычным с каждым разом, как они говорили о маленьком мальчике, которого Эндрю встретил почти год назад во время благотворительного мероприятия в детском приюте. Нил познакомился с ним несколькими месяцами позже, и ему сразу же понравился этот маленький человек-вулкан. Нил игнорировал Эндрю каждый раз, как тот пытался объяснить эту симпатию как «рыбак рыбака» . А теперь при каждом упоминании Люка что-то шевелится внутри Нила, что-то, похожее на тоску, но по чему, он все еще не был уверен. Эндрю мог бы знать. Может, Нилу стоило бы спросить его. Ему действительно стоило бы, но между «стоило бы сделать» и «сделать» большое расстояние. И Нил еще не был готов это расстояние преодолеть.

_______________________________________

Когда наступило 25-е число, это почти удивило Нила, если бы не два завернутых подарка под их маленькой рождественской елкой, которые не принадлежали никому из жильцов дома или лисов. Как только Нил и Эндрю закончили собираться, они забрали каждый свой подарок и вышли из дома в очень холодный и снежный день. Их машина, новейшая модель любимой марки Эндрю, была покрыта снегом, и Эндрю заворчал при виде белой субстанции. — Все не так плохо, — ответил Нил, и Эндрю закатил глаза. Для кого-то, кто любит носить черное и водолазки, он определенно ненавидел холод. — Мы можем пригласить Люка на ту рождественскую ярмарку. У них есть твой любимый горячий шоколад. Эндрю остановился, не до конца открыв дверь машины и посмотрев на Нила. — Что? — спросил Нил, заметив небольшую морщинку между бровями Эндрю, которая появлялась только когда тот пытался понять, кто убийца в детективной истории или почему Нил ведет себя определенным образом. — Ты хочешь обсудить со мной что-то? Решение, которое планируешь принять? — спросил Эндрю, и недоумение Нила возросло. — Нет. Ничего, что могу вспомнить. А что? — Забей. Долго это не займет, — прозвучал загадочный ответ Эндрю, и как бы Нил не пытался заставить его объяснить, тот не сдавался.

_______________________________________

Когда они подъехали к приюту, группа детей играла в снежки во дворе перед домом, пока в паре метрах позади одинокий мальчик тренировал упражнения для экси между недавно сделанными снеговиками. — Господи-боже, — вздохнул Эндрю, в то время как глаза Нила засветились при виде этой картины. — Люк! — закричал Нил, маша одинокому мальчику рукой в перчатке. Люк поднял взгляд со своей поношенной ракетки и помахал им в ответ. Когда он подошел к ним, щеки у него были красные от холода, но он все равно улыбался. — Я думал, вы придете 27-го, мистер Миньярд, — ответил Люк, и взрослые не могли не обратить внимание на то, что мальчик запомнил дату. Эндрю повернулся к Нилу, как будто что-то от него ожидая. Нил понятия не имел, что он пытался сделать, так что опять повернулся к Люку. — У нас было свободное время, так что решили заглянуть, — ответил Нил. — Мы собираемся привезти завтра немного подарков и хотели спросить у директрисы, как будет лучше их доставить. Плечи Люка немного опустились, но как только это случилось, он снова выпрямился и пошел перед ними.

_______________________________________

— Дети будут рады. Подарков бывает не много, даже несмотря на пожертвования в это время года, — говорила директриса, пока Нил и Эндрю сидели перед ее до-отказа-заполненным-документами столом. — И я знаю, что кое-кто определенно ждал вашего возвращения. — И мы бы хотели взять этого кое-кого с собой на рождественскую ярмарку, если это возможно. Мы не хотим создавать никаких проблем с остальными детьми, просто Люк, он… — Нил остановился, не уверенный, как продолжить. — Особенный, — закончила директриса, и, за неимением лучшего слова, Нил кивнул. — Я знаю, что он будет в восторге, даже если будет стараться выглядеть равнодушно. И не волнуйтесь, иногда благотворители и волонтеры водят некоторых детей куда-нибудь, и обычно Люк никогда не ходит, так что, думаю, все будет нормально. Когда Люк вошел в кабинет, после того как его позвала директриса, первым, что он сказал было: «Это был не я». Эндрю почти ударил лицо рукой от идиотской выходки ребенка, в то время как Нил тихонько усмехнулся. — Я закрою на это глаза, Люк, — сказала директриса с благодушным выражением лица. — Но я позвала тебя по другой причине — хорошей. Мистер Миньярд и мистер Джостен хотели бы взять тебя с собой на рождественскую ярмарку, если ты не против. Взгляд Люка заметался между Эндрю и Нилом, наполненный в равной степени изумлением и радостью. — Я думал, вы зашли просто поговорить с директрисой? — ответил Люк, на что Нил покачал головой. — Мы хотели взять тебя на ярмарку, но не хотели давать ложную надежду на случай, если это будет невозможно, — объяснил Нил, и все удивление пропало с лица Люка, и на смену ему пришло предвкушение. Видя лица взрослых, Люк крикнул «Буду через секунду» и выбежал из кабинета. Он вернулся всего через несколько минут, уже надев шапку, перчатки и куртку. — Чего мы ждем? Вперед! — заныл Люк, и, с улыбкой переглянувшись, Нил и Эндрю последовали за ним наружу. Они прошли от приюта до ярко освещенной улицы, на которой проходила ярмарка. Люк рассказывал со скоростью пятьсот слов в секунду о своем последнем матче по экси с одноклассниками. Нил обменялся взглядом с Эндрю, прикидывающимся раздраженным. Но Нил слишком хорошо его знал и понимал, что тот вслушивается в каждое слово, произнесенное Люком. В животе у него снова появилось это трепыхание, и Нил успел почувствовать раздражение, пока не услышал возгласы восхищения от Люка, увидевшего украшенную ярмарку. Иронично, но народу на рождественской ярмарке в этот день было не много. Эндрю и Нил решили, что причина была в том, что было Рождество и все были дома со своими семьями. Люди, бродившие вокруг, были помоложе, ближе к их возрасту. Скорее всего, они были вдали от семьи по работе или просто предпочитали проводить время с друзьями, нежели болтать ни о чем со своей четвероюродной теткой. Люк шел перед ними, вертя головой во все стороны, пытаясь разглядеть сразу все вокруг. — Ты здесь в первый раз? — спросил Нил, и Люк замедлился, чтобы подождать их. — Да, никогда не понимал прикола в Рождестве, — сказал безразлично Люк, и Нил с Эндрю переглянулись. Для ребенка, не любящего Рождество, он выглядел нереально счастливым, находясь на рождественской ярмарке. Так что вместо того, чтобы обратить на это внимание, они предпочли это просто проигнорировать. Они жили друг с другом достаточно долго, чтобы знать, что поступки говорят громче слов. Они прошли через парк, по пути обращая внимание на разные вещи, пока Нил рассказывал о различиях между американскими традициями празднования Рождества и тем, что он видел в других странах. — Так что, ты много путешествовал? — спросил Люк, попивая горячий шоколад и сидя между Нилом и Эндрю на скамейке. Нил кивнул. — Мы с мамой путешествовали по всему миру. Мой отец был очень жестоким человеком, и нам пришлось много лет убегать от него. Люк медленно указал на свое лицо. — Это он…? — Сделал это со мной? Нет, но это был кое-кто, кто работал на него. Так что, в конечном итоге, он тоже причастен, — объяснил Нил. — Вся история моей семьи есть в интернете, если захочешь узнать больше, — продолжил он, но Люк покачал головой. — Предпочитаю узнать все от тебя, когда возникнет надобность, — ответил мальчик, и Нил глубоко вздохнул. — Спасибо, — это все, что сказал в ответ Нил, прежде чем он закашлялся и поднялся со скамьи. — Пошли. Нам еще нужно все досмотреть, — сказал Эндрю, почти сразу следуя за Нилом. Люк кивнул и за считанные секунды допил свой шоколад, после чего пошел за ними. Когда начало темнеть, Нил, нахмурившись, посмотрел на часы. — Нам следует возвращаться, уже темнеет, — и снова это чувство в животе, будто его только что ударили. Люк кивнул, все еще держа в руках кружку, в которую он дважды доливал горячего шоколада. Взгляд его стал более понурым, но на худом лице все еще была небольшая улыбка. Пока они шли до приюта, над ними нависла тяжелая тишина. Рука Эндрю теплым коконом окутывала руку Нила, но он все равно чувствовал, как холод просачивался в его тело. — Погоди секунду! — сказал Нил, когда они дошли до приюта и Люк был готов попрощаться. — У нас для тебя кое-что есть, — и он добежал до машины и взял оттуда два завернутых подарка. Люк приоткрыл рот и взял подарки с чем-то, похожим на страх. Что подарил Нил было легко определить — длинный, вытянутой формы, внутри которого пряталась вратарская ракетка для экси. Подарок Эндрю был немного труднее — маленький и квадратный — так что, когда Люк обнаружил внутри коробки телефон, он посмотрел на Эндрю с недоумением. — На случай, если что-то понадобится, наши номера вбиты в список контактов. Не бойся звонить, даже если будет три ночи. Пользуйся им хорошо и береги себя, — сказал Эндрю, и Люк открыто улыбнулся им и кивнул, прижимая подарки к груди и вприпрыжку идя к дому позади него. И тогда Нил понял. Он понял, что значили все эти чувства — тоска, страх, грусть, забота — и он посмотрел на Эндрю, который уже смотрел на него. — Долго же до тебя доходило, — вздохнул Эндрю. — Что ж, из нас двоих ты всегда был самым умным, — ответил Нил и сжал его руку. — Мы реально можем это сделать? — Дать ребенку дом, заботу, безопасность и любовь? — спросил Эндрю, и Нил медленно кивнул. Слова Эндрю заставили его сердце биться чаще. Эндрю приблизился и мягко поцеловал Нила в его холодные губы. — Готов учить ребенка, как быть назойливым фанатиком экси? Нил ослепительно улыбнулся, и Эндрю почувствовал, как у него все сжимается в груди. — Да, готов.