Son of a Exy!

Нил закрывал багажник со спортивной сумкой на плече и рюкзаком в ногах, когда тяжелые шаги дали ему понять, что кто-то приближается. Развернувшись, он оказался лицом к лицу, или, в его случае, лицом к груди, с Ваймаком. — Хэй, малец! — сказал его старый тренер, хлопая Нила по плечу и улыбаясь. — Тренер, спасибо большое за то, что делаете это! Я мог бы взять его с собой, но я знаю, что ему станет безумно скучно, как только я начну говорить. А у Эндрю все еще это интервью вратарей… — Я мог остаться дома… Нил с Ваймаком посмотрели на Люка. Мальчик вылезал из машины с недовольным выражением лица, параллельно растягивая спину. — Тебе одиннадцать, Люк. Я не оставлю тебя одного в другом штате, — сказал Нил, игнорируя то, как надулся Люк. Ваймак на секунду задался вопросом, стоит ли ему упомянуть, что Нил, будучи ребенком и подростком, оставался в гораздо более опасных ситуациях, но, зная, что это только сильнее разожжет недовольство Люка, сделал верный выбор и промолчал. — Коты остались одни! — продолжал Люк, и Ваймак не смог сдержать хриплый смешок. Люк повернулся к нему с выражением лица, будто его предали. — Слушай, ребенок, если бы Нил и Эндрю больше беспокоились бы о котах чем о тебе, я бы не на шутку разозлился, — ответил Ваймак, и Люк сложил руки на груди. — Теперь давай, не хулигань. Нас ждет Эбби с пирогом, и ты даже можешь поиграть на поле, — как только слово «поле» сорвалось с уст Ваймака, Люк сразу переменился. Он расправил руки, поднял голову и посмотрел сначала на Ваймака, потом на Нила, будто ожидая, когда кто-то из них закричит «Первое апреля!» — Правда, пап? — спросил Люк, и Нил улыбнулся ему. — Почему, ты думаешь, я не хотел оставлять тебя с кем-то из команды? — Нил знал, как сильно Люку нравилась их с Эндрю команда, и уже не раз в рабочие дни Люк просил остаться с кем-то из них. — Или почему Эндрю не взял тебя с собой на интервью? Это должен был быть сюрприз… — вздохнул Нил, и, прежде чем он смог сказать еще хоть слово, его обвили две сильные руки. Люк знал, что он никогда не смог бы сделать что-то подобное с Эндрю, но границы Нила в таких вещах не были так жестко очерчены и даже побуждали мальчика к проявлениям нежности. Эндрю уже не раз обвинял Мэтта и Ники за развитие у него этой черты. Учитывая, что на дворе была середина декабря, «Лисья нора» не кишела назойливыми игроками — все они сдавали экзамены и готовились к праздничным каникулам, так что Люк мог играть сколько душе угодно. — Это лучший рождественский подарок на свете! — провозгласил Люк, и Нил усмехнулся. — Чудно, тогда отдам твои подарки соседским детям. Люк закатил на Нила глаза с таким Эндрю-подобным выражением лица, что Ваймак почувствовал, как в груди теплится сердце. Вот оно — доказательство того, как сильно его игроки влияют на чью-то жизнь изо дня в день, и от этого Ваймак стал еще более горд, наблюдая за этим. — Если все пойдет по плану, презентация закончится в четыре, и я встречу вас на поле как только смогу, — сказал Нил, заглядывая в сумку, чтобы проверить, взял ли он ноутбук и все свои записи. — А я еще надеялся, что никогда больше не придется выступать на публику в университете. Люк тихонько усмехнулся и взял свой портфель. Он провел последние пару недель, наблюдая, как его отец работает над презентацией после того, как директор Пальметто попросил его выступить перед студентами в последнюю учебную неделю. Выступление должно было быть о важности преодоления трудностей и поиска верного пути. Эндрю фыркнул, когда читал презентацию поверх плеча нападающего, но Люк подловил своего старика, исправляющего грамматические ошибки, которые Нил частенько делал, учитывая все его языки. Оба они знали, как важно показать нуждающимся детям, что есть люди, которые могут помочь им. И так как Нил и Эндрю помогали некоторым организациям, Нил хотел прорекламировать работу, которую делают эти профессионалы, и, может быть, привлечь больше денег, чтобы улучшить условия работы и медицинского наблюдения. — Всё будет круто, пап, — сказал Люк, сжимая руку Нила и чувствуя огромную гордость за своего папу. — Срази их, малец! — сказал Ваймак, быстро обнимая Нила. Нил помахал им обоим и пошел в сторону университета, а Ваймак с Люком двинулись к машине тренера. — Разве мы не можем остаться здесь и играть всё это время? — спросил Люк, когда Ваймак разблокировал машину. Его глаза были прикованы к «Лисьей норе», и Ваймак усмехнулся. Несмотря на все различия их голубых глаз — одних цвета льда, других темных — на здание они смотрели одинаково. Он задумался, как Эндрю выживает с этими двумя. — Ну, если ты хочешь разочаровать Эбби, которая приготовила для тебя целый обед и купила лучший в штате пирог, то бога ради, — сказал Ваймак, и Люк вздохнул. — Ладно, только потому что это Эбби, — ответил Люк, уже планируя умять десерт меньше чем за минуту. Во время поездки Ваймак молчал, и Люк подумал об Эндрю и о том, как тишина между ними, когда они были вдвоем, никогда не была неловкой. Они не были так же близки с Ваймаком, но все равно было спокойно от знания, что этот человек был хорошей отцовской фигурой для его родителей, теть и дядь. Что если бы не он, его жизнь в последствии сложилась бы совсем по-другому. Когда они припарковались перед уютным домиком, Люк выпрыгнул из машины с носом по ветру, будто он уже мог учуять обещанный пирог. Дверь в дом открылась, как только он захлопнул дверь машины, и к ним выбежала Эбби, чтобы обнять Люка и убедиться, что с ним все хорошо. Люк знал, что желание удостовериться, что дети с тяжелым прошлым были настолько счастливыми и здоровыми, настолько они могли быть на данный момент, было сильнее ее. — Ты становишься все больше и больше похож на своих родителей! — ахнула Эбби, и Ваймак рассмеялся. Она повернулась к нему, поставив руки на бедра. — Ты знаешь, о чем я. Это прекрасно — видеть, как Нил и Эндрю влияют на тебя. Люк увидел, как у нее слегка помутнели глаза. Чтобы сгладить ее эмоциональную сторону, Люк усмехнулся. — Эбби, скажите лучше, что им повезло, что это я влияю на них. Они стали намного прикольнее с тех пор, как были благословлены моим присутствием в их жизни. Эбби в удивлении раскрыла рот. Люк сначала не понял, почему. А потом осознал, что это был первый раз, когда он пошутил о своем усыновлении перед ней, так как единственный раз, когда они виделись вживую до этого, он все еще был не уверен во всей этой абсолютно новой жизни и всех, кто был с ней связан. — Уверена, что он Нила и Эндрю? Это было сказано настолько в стиле Эллисон, что я почти увидел блондинистые волосы у него за плечами, — ответил Ваймак, идя к входной двери. Люк и Эбби пошли за ним, пока Люк продолжал свою тираду. — Вообще-то, тетя Эллисон сказала то же самое, что и вы. Так что, может быть, вы тоже пошли в нее… — усмехнулся Люк, и Ваймак проворчал себе под нос что-то про хулиганов и их бредни. Как только Люк вошел в дом, все его внимание сосредоточилось на пироге, запах которого он уловил в проходе. Он пошел за Эбби, которая мягко улыбнулась, глядя на его реакцию, и остановился бы только на кухне, если бы что-то на стене не привлекло его внимание. Стену украшало по крайней мере пятнадцать рамок с фотографиями знакомых Люку людей. — Это…? — он указал на стену, привлекая внимание взрослых. — Оу, да, это фотографии тех лет, когда твои родители были Лисами, — ответила Эбби, вернувшись и встав рядом с Люком. — Я видел те, что висят на стене на стадионе, но не знал, что есть еще. Люк видел, что эти фотографии более личные — моменты, запечатленные на победах в Чемпионате и публичных мероприятиях. Некоторые были явно сняты в этом доме, некоторые — в общежитиях, а еще одна определенно была снята в аэропорту. И именно эта последняя фотография заставила Люка повернуться к Ваймаку, который присоединился к ним по другую сторону от Эбби. — Не поверишь, но даже после этой фотографии большая часть команды не осознала, что твои родители были без ума друг от друга, — пожаловался Ваймак, в то время как его глаза сияли воспоминаниями. — Идиоты… — но это было сказано с такой теплотой, что Люк мог почувствовать любовь, которую мужчина испытывал к этим детям, даже спустя все эти годы. Ваймак, Эбби и Бетси обсуждались в его доме достаточно часто, так что Люк мог бы сказать, что знает их всю свою жизнь. Он знал, как важны были трое этих взрослых в жизни его родителей, какую роль они сыграли в жизнях и выживании многих детей. И если сейчас ему повезло жить с Нилом и Эндрю, он не мог забыть, что множество детей не получили шанса на хорошую жизнь, пока Ваймак не увидел потенциал там, где остальные видели лишь бунтарей или преступников, или никчемных людей. Люк рассмотрел остальные фотографии с еще большим вниманием. Он видел, как со временем меняется манера его старика, особенно когда рядом его папа. И он абсолютно точно будет стебать своих теть и дядь в следующий раз, как увидит их, потому что было так очевидно, что Эндрю Миньярд стал абсолютно другим человеком после того, как рядом с ним начал появляться Нил Джостен. Очевидно, Люк знал, как безумно влюблены друг в друга его родители, но видеть рядом фотографию Эндрю до Нила и после было таким диссонансом, что он почувствовал, как что-то подпрыгнуло в животе. И людей, стоящих рядом с ним, с помощью Бетси, он должен благодарить за счастье его родителей и за его здоровую, безопасную и счастливую жизнь. Потому что те травмированные дети были бы отброшены обществом, просто потому что они не подходили под шаблоны, которые люди выстроили у себя в голове. Сейчас они скорее всего были бы мертвы… Люку впервые пришла в голову эта мысль, и он с трудом проглотил ком в горле от одной мысли о смерти его папы и старика. — Спасибо, — сказал Люк, глядя на Эбби и Ваймака. Взрослые посмотрели на него с удивлением и непониманием. — За то, что помогли моим родителям, когда никто другой не помог. Ему не пришлось говорить, что он благодарен за ту жизнь, которая была у него сейчас, но надеялся, что это было понятно и так. И судя по большой улыбке Эбби и слегка порозовевшим щекам Ваймака его несказанные слова прозвучали громко и ясно. — А теперь, давайте-ка поедим пирога!