Не Герои

Аарин Генд, Арибет де Тильмаранд

      Он не был влюблен в Арибет де Тильмаранд. Совершенно. Определенно.       Когда паладин Тира проходила мимо Аарина, порой почти задевая его краем своего плаща и при этом не замечая присутствия, ибо глава шпионов лорда Нашера умел скрываться в тенях, его сердце не учащало своего размеренного биения. И все же он замирал на миг, втягивая широкими ноздрями ее запах – свежий, чистый, как морской бриз. От Арибет никогда не пахло цветами или благовониями, как от большинства дам Невервинтера. Может быть, потому что она была воином и стратегом – эта стройная женщина в сверкающей серебром броне.       «Она совсем не похожа на Калли...»       Верно. Они отличались, как день и ночь – убийца и верный страж покоя Невервинтера. В ясном взгляде глаз Арибет царила небесная лазурь, в черных глазах Каллиары пылала жажда мести. Их свет был таким разным – пламя костра во тьме и солнечное сияние на заснеженных горных вершинах...       И все же они были похожи. Странным и пугающим томлением, которое касалось души Аарина, когда он смотрел на каждую из них.       «Я не любил Каллиару. Я не люблю Арибет».       Всю жизнь скрывающийся в тенях должен быть бесстрастным. Ко всему относиться с отстраненной холодностью богов. Его задача – служить интересам Невервинтера, выполняя приказы лорда Нашера неукоснительно и четко. Блуждая в тенях, собирать крупицы информации, анализировать, делать выводы, предотвращать очередной бросок быстрого и злобного врага. Аарин Генд был умен и гордился этим. Он даже считал себя по-своему счастливым. Но иногда, возвращаясь в свою крохотную квартирку, что располагалась под самой крышей кирпичного дома в центре города, он смотрел в бронзовое зеркало, из глубины которого ему по-прежнему с вызовом и издевкой улыбалась Каллиара.       «Ты болван, Генд! – ее голос звучал в ушах звоном тревожного гонга. – Только полный идиот отказывается от всего прекрасного, что случается в его жизни!»       Он отворачивался, игнорируя безумный призрак ушедшей любви. Вернее, не ушедшей, а убитой. Его собственной рукой – осознанно и безжалостно. Это был правильный выбор, и Аарин никогда не жалел о том, что довел задание Нашера до конца. Но черные раскосые глаза из зеркала все равно взирали на него с иронией и непонятным торжеством.       Он не любил Арибет, хотя искренне восхищался ею. Иначе ему было бы неприятно смотреть, как она кладет руки на плечи Фентика Мосса, и ее лицо при этом освещает чистый и радостный свет, отражающийся в синих глазах улыбающегося эльфа.       «Я не люблю ее. Но желаю ей счастья».       Все изменилось в одночасье. Не в тот день, когда в Невервинтер пришла Воющая Смерть. И даже не тогда, когда Дестер Инделейн предал город и его жителей, похитив с таким трудом созданное лекарство. Беда пришла позднее, когда лорд Нашер принял решение отправить на виселицу невиновного...       «Если вдруг надумаешь предать меня из-за неправедного поступка, сперва поговори со мной», – сказал ему когда-то лорд Нашер. Сейчас владыка не просто совершал ошибку, а уверенно вел Невервинтер на край пропасти, и Аарин это чувствовал каждой частицей своей души. Призрачные тени вопили, умоляя главного шпиона вмешаться, удержать сюзерена от глупого и поистине рокового поступка, но он молчал. Почему? Ответа на этот вопрос Генд так и не смог найти...       После смерти Фентика Арибет изменилась. Правая рука лорда Нашера оставалась тем же умелым бойцом, дальновидным стратегом и исполнительным помощником властителя Невервинтера, и большинство окружающих не замечало в паладине перемен. Но Аарин видел, что ясный и теплый свет ушел из взгляда Арибет. Теперь в нем поселились боль и темнота, и Генд с запоздалым раскаянием думал о том, что мог предотвратить это.       «Если бы я спас ее возлюбленного...»       Тени снова с неистовой силой нашептывали главному шпиону истории предательства и мести, и он почти не был удивлен, когда узнал, что леди де Тильмаранд перешла на сторону врага. Это было ожидаемо и закономерно. Как можно оставаться рядом с тем, кто недрогнувшей рукой отправил на смерть любовь всей твоей жизни? Аарин не смог бы, пожалуй. Если бы, конечно, умел любить.       Он взял на себя обязанности Арибет, не протестуя и даже с тайной радостью – будто думал, что таким образом искупит хоть малую часть своей вины. Почти перестал спать по ночам, потому что в темное время суток тени становились сильнее, заполняли собой все окружающее его пространство и шептали, шептали, шептали... Иногда Аарину казалось, что этот беспрестанный гомон сведет его с ума, но он держался, как мог. Просматривал донесения, сводил воедино полученные данные, отдавал приказы, совещался с ближайшими соратниками – с теми, кто разделил с ним сброшенную Арибет ношу. Генд со страхом ждал, что очередное сообщение принесет ему весть о гибели леди де Тильмаранд. Но Арибет, словно хранимая богами как символ наивысшего проявления любви и мести, оставалась непобедимой.       Триумфальное наступление армии Лускана споткнулось о, казалось бы, крохотную пылинку в ревущем урагане войны, охватившей Берег Мечей. О Героиню Невервинтера. Сумасбродная и непредсказуемая, как жрицы Лииры, полуэльфийка, которую никто – даже цепляющийся за любую соломинку лорд Нашер – не воспринимал всерьез, совершила невозможное. Она разыскала утерянные тысячелетия назад Слова Силы. Пробралась в осажденный лусканцами город. Убила предводителя армии Маугрима Коротира и одолела в поединке Арибет де Тильмаранд. А потом вошла в Камень Источника, чтобы сразиться с королевой Древних Мораг.       Пока шла последняя битва за будущее этого мира, Арибет сидела в тюремной камере замка Невер. И Аарин не смог удержаться от соблазна увидеть бывшего паладина Тира еще раз.       Арибет ему обрадовалась. Даже улыбнулась, протянула руку сквозь решетку, чтобы коснуться его плеча. От этого простого жеста и теплой улыбки Генда бросило в дрожь. Де Тильмаранд больше не выглядела ни политическим лидером, ни воином Света, ни воплощением Зла. Просто женщина с ясным взглядом, спокойная и чуть отрешенная. Женщина, которую впереди ждала только смерть, поскольку лорд Нашер многократно доказал, что его снисходительность не распространяется на врагов.       «Я не люблю ее. Но надеюсь, что боги будут милостивы к ее душе».       Аарин Генд так и не увидел, как расплата настигла предательницу. Глава шпионов, всегда считавший себя свободным от человеческих слабостей, трусливо сбежал с городской площади, когда Арибет поднялась на эшафот и одним взором утихомирила беснующуюся толпу.       «Я не могу! Да простит меня мой лорд...»       Он молился, стоя на коленях перед свечой, что горела на самодельном алтаре Тира в его крохотной квартирке под самой крышей. А в бронзовом диске зеркала заходилась диким хохотом черноволосая эльфийка...