Не Герои

Томми Оскал, Шарвин, прочие сопартийцы, Героиня Невервинтера

      Томми Оскал вечно влипал в истории из-за своего длинного языка. Его приятель со времен юности в Калимшане, Сэмми, постоянно твердил, что хорошему вору стоит держать глаза широко раскрытыми, а рот на замке. Томми же в силу безграничного похуизма, с младых ногтей свойственного его натуре, частенько поступал совершенно противоположным образом.       Как и в этот раз…       Может быть, не влей Томми в себя столько дешевого эля, он бы и вспомнил о предостережении старого друга. Но вечер выдался скучным, делать было нечего, да и мысли о Воющей смерти все сильнее терзали не любившего заморачиваться насчет катаклизмов глобального масштаба полурослика. Так что вор без тени сомнения присоединился к бухающим товарищам-наемникам, устроившимся в углу большого зала «Торговли клинками». И когда он успел нагрузиться, как хороший галеон, Шарвин, раздери ее Ллос, завела этот бредовый разговор о сексе.       Любой, кто бросил на Шарвин хотя бы взгляд, сразу сказал бы, что у этой девицы нет недостатка в партнерах для любовных утех. А потому, когда рыжеволосая бард заявила, что способна очаровать любого мужика, сидящего в этом зале, даже не прибегая к тайной магии, Томми пьяно заржал в голос.       – Что смешного я сказала? – поинтересовалась Шарвин, в синих глазах которой сверкнули молнии.       – Это было не смешно, а занудно, моя рыжая киска! – сообщил полурослик, тайком подменяя свою пустую кружку на почти полный сосуд изрядно осоловевшего Боддинока. Колдун-гном отличался еще большей худобой, чем Томми, а потому требовалась куда меньшая доза, чтобы свалить его под стол. – Все равно что Селун заявила бы о своей способности осветить полночное небо. Или Маск пообещал спереть у Латандера его посох Утра… Поверь, милашка, – Томми широко улыбнулся поморщившейся от такого обращения Шарвин, – когда красивая развязная цыпочка говорит, что трахается хорошо и много, это не вызывает у меня удивления. Одну лишь скуку. Если бы что-то подобное сказала наша милая Лину, я бы, может, и был впечатлен!       Эльфийка, жрица богини Сеханин Лунный лук, пьяно улыбнулась.       – Я трахаюсь, – гордо заверила она Томми и прочих присутствующих. – Я замужем.       – Вот! – воскликнул полурослик, ткнув пальцем в Лину Ла’нерал. – Теперь я по-настоящему изумлен – тем, что нашелся смельчак, способный получать удовольствие в постели с нашей воистину божественно невезучей подругой!       – Мой Синт – красавчик! – мечтательно вздохнула эльфийка, подпирая голову ладонью и старательно удерживая глаза открытыми.       – К чему ты клонишь, Томми? – перебила ее бард, глядя на вора исподлобья.       – К тому, что будь ты страшна, как самка эттеркапа, твои похвальбы могли бы вызывать уважение, а не раздражение, – торжественно изрек Томми.       – Намекаешь на себя? – уточнила Шарвин, насмешливо прищурившись.       – Между прочим, я пользуюсь у дам бешеной популярностью, детка, – полурослик нагнулся вперед и понизил голос до доверительного шепота. – Но не кричу на каждом углу о том, что способен добиться благосклонности любой, даже самой неприступной женщины.       – Ты? Способен завоевать любую? – Шарвин расхохоталась во весь голос, и это было обидно.       Потом вор часто уныло думал, что именно в тот момент ему и нужно было остановиться. Стерпеть презрение в голосе Шарвин, пьяный смех остальных наемников и пренебрежительные взоры, которыми они окидывали его маленькую тощую фигуру. Но Томми был бы не Томми, если бы обладал способностью благоразумно помалкивать. А потому он заверил гордо и, мать его, громко:       – Любую! Даже леди Арибет.       При этих словах наемники снова заржали, а флегматичный Гримгно с сомнением покачал своей большой лысой головой. В глазах Шарвин вспыхнул недобрый азартный огонек.       – Докажи! – потребовала она.       – И как же?       – Предлагаю пари, – бард протянула полурослику свою изящную руку. – Спорю, что ты не сможешь соблазнить женщину, на которую я укажу, за… три дня!       Это был еще один, последний, шанс для Томми избежать позора. Но хмель и гордыня сделали свое черное дело. И он принял вызов, решительно вложив свою ладонь в ладонь Шарвин.       – Спорю, что смогу!       – Что ж, вы все свидетели, – девушка обвела собравшихся веселым взглядом, полным предвкушения. – Если через три дня Томми Оскал не представит доказательств совершенного блуда с женщиной, выбранной мною лично, он прилюдно признается в том, что является изрядным ничтожеством. Текст соответствующего покаяния для него я, так и быть, напишу.       Томми нервно сглотнул, поскольку знал живость слога Шарвин и хорошо представлял, какую именно позорную речь ему предстоит произнести в случае провала. Благоразумие, до этого убаюканное волнами эля, робко шевельнулось на дне его сознания и сделало последнюю попытку остановить своего долбанутого хозяина.       – Да тут и баб-то нету, кроме тебя и… – Томми покосился на Лину, успевшую окончательно улечься на стол грудью.       – Но-но-но! – эльфийка помахала пальцем в воздухе, не открывая глаз. – Я замужем.       – Хорошо, – тут же нашлась Шарвин. – Тогда пообещай соблазнить первую же женщину, вошедшую в зал. Будь она даже оркой…       Встретить орку в Невервинтере было так же реально, как застать Фентика Мосса за принесением кровавых жертв Малару. Это вселило в Томми некоторый оптимизм. К тому же он втайне надеялся, что на ночь глядя в «Торговлю клинками» вряд ли может припереться какая-либо баба. Разве что совсем отмороженная – но к таким дамочкам он знал подход.       – Согласен! – объявил он. И Боддинок Глинкл, вяло взмахнув своей крохотной лапкой, разбил их сомкнутые руки.       После чего все дружно уставились на дверь. Все, кроме Лину, которая уже через минуту начала посапывать. Затем и Боддинок, пробормотав что-то, вылез из-за стола и, раскачиваясь из стороны в сторону, поплелся в уборную. Видимо, гном не так часто совершал возлияния, чтобы знать свою норму.       В этот самый момент дверь распахнулась, и на пороге появилась явно женская фигура, закутанная в зеленовато-бурый плащ. Все свидетели пари дружно уставились на новоприбывшую, а больше всех – Томми, жаждущий рассмотреть объект своих желаний на ближайшие три дня.       Незнакомка огляделась и уверенным шагом двинулась к единственному наемнику, не соизволившему принять участие в их пирушке – утгардтскому варвару-полуорку, который маялся бездельем у стены, опираясь на свой двуручный топор. Подойдя к этому дикарю, она заговорила с ним, а потом сняла капюшон и закрывающую нижнюю часть лица повязку. И у наблюдателей вырвался единодушный вздох, причем одни взглянули на Томми с сочувствием, другие, как Шарвин, – с насмешкой, а сам вор почувствовал, что пол уходит у него из-под ног. Ибо перед ними предстала гордость Академии Невервинтера и лучший ее боец, девушка, пользующаяся покровительством правой руки лорда Нашера и обладающая, насколько слышал Томми, удивительным талантом в сфере божественной магии.       – Илэн Лайонсет, – произнесла Шарвин отчетливо и удовлетворенно. – Что ж, дерзай, дружище!       Лину, услышав эти слова, подняла голову, разомкнула ресницы и взглянула на подругу с мольбой.       – Лайонсет? Это слишком трудная задача, – пролепетала эльфийка. – Пусть попытает счастья с другой. Дай ему шанс!       Может, бард бы и склонилась к просьбе подруги, но демоны снова принялись дергать Томми за язык.       – Подумаешь – Лайонсет! Делов-то… – пробормотал он.       Шарвин, которая улыбалась уже так гаденько, что и не описать, решила-таки проявить снисходительность.       – Ты не заслуживаешь жалости, Томми Оскал, – сказала она пренебрежительно, – и все же я ее проявлю. Дам тебе не три для, а целую неделю!       Единственное, что оставалось Томми в этой ситуации – не потерять лицо. А потому он одарил барда самой вызывающей ухмылкой и напомнил:       – Кажется, я забыл назвать свою ставку.       – Говори, – потребовала бард.       – У меня на родине есть некоторые… нелады с законом, – сообщил полурослик, жестом остановив снова разразившихся смехом товарищей. – Если Томми Оскал войдет в Калимшан, его тут же схватят, чтобы казнить или, в лучшем случае, упечь в темницу до конца жизни. Чтобы вернуться домой, я должен получить новое имя и новую легенду. Поэтому в случае проигрыша ты обеспечишь мне все необходимое – в том числе документы, которые сам правитель города признал бы настоящими. Уверен, что такая пройдоха, как ты, куколка, легко с этим справится.       Конечно, Томми не верил, что выиграет пари. Будь его объектом кто угодно, только не эта чокнутая полуэльфийка, – даже надменная леди Боунс, – он бы мог добиться успеха. Но вор был рад тому, что его заявление хотя бы на миг заставило потускнеть самоуверенную физиономию Шарвин.       Воодушевленный своим мизерным реваншем, Томми решительно взял со стола кружку с элем (на этот раз, кажется, она принадлежала Лину), одним глотком осушил ее и вышел из «Торговли клинками» вслед за покинувшими ее пару мгновений назад Лайонсет и Даеланом из клана Красного тигра.

***

      Не веря в успех своей затеи, Томми, впрочем, не собирался сдаваться. Пари есть пари. А потому в течение следующих двух суток он следовал за Лайонсет по пятам. И сразу убедился, что та не входит в число любителей просиживать зад в таверне. Чертова дура первым делом поперлась в доки – район, где опасность подцепить чуму была столь же высока, как и вероятность, что тебе вспорет брюхо очередной дебил из «Кровавых моряков». Томми, к счастью, умел держаться незаметно, не привлекая к себе внимания, а потому получил возможность спокойно понаблюдать за Лайонсет и ее зубастым напарником.       Варвар был хорош. В смысле, как боец, не как мужик. Хотя демон их разберет, этих баб, может, сумасбродным, вроде Лайонсет, именно такие и нравятся – здоровенные, что твой шкаф, с непроницаемой физиономией, в бою превращающиеся в ураган смерти. Но что бы там ни ценила «гордость Академии» в полуорке, он надежно выполнял свою задачу, прикрывая ее спину. А поскольку за друидом следовал еще один помощник, – белый волк размером с теленка, – подобраться к полуэльфийке было ой как непросто.       Но потом произошел случай, в котором приунывший полурослик разглядел ироничную и ласковую улыбку Тиморы. На Лайонсет и ее варвара напали убийцы. Причем настоящие, а не пустобрехи с Полуострова, чьим услугам цена медяк в базарный день. Красный Тигр сделал все, что мог, и нанимательницу защитил достойно, но не сумел избежать удара отравленного клинка ловкого, как змея, наемника. Девица, разумеется, притащила Даелана в храм Тира, где леди Арибет оказала полуорку необходимую помощь, но Томми сразу понял, что выздоровление варвара затянется, а значит, пробил его час…       – Эй, подруга, тебе напарник не нужен? – небрежно бросил он в спину Лайонсет, выходящей из храма.       Та остановилась, взглянула на него с сомнением. Но все же ответила:       – Зависит от твоих способностей, приятель.       – О, талантов у меня масса! – заверил ее Томми, чувствуя, как возбужденно заколотилось сердце. – Ловкие пальцы, зоркие глаза, быстрые ноги и проворные кукри. А еще я снисходителен к некоторым… вольным трактовкам закона и умею держать язык за зубами.       «А вот это, конечно, откровенное вранье!»       Серебристо-белый волк втянул запах вора и заворчал, вздыбив шерсть на холке.       – Коулу ты не очень-то нравишься, – заметила Лайонсет, успокаивающе погладив своего зверя. – Но это не повод отвергать твою помощь. Тем более, что мне и впрямь пригодится мастер по ловушкам.       В душе полурослика будто зацвели вишневые сады. Ох, если бы он только знал, во что выльется его работа на полуэльфийку! Кинулся бы бежать со всех ног, попутно заскочив к Шарвин и забрав у нее речь, чтобы успеть выучить к будущему выступлению. Но даром предвидения вор не обладал, а посему охотно потопал с Илэн обратно в доки – осмотреть то, что еще не было исследовано.       Полурослика ждало множество потрясений, главным среди которых оказалась прогулка по заброшенному зданию компании «Серебряные паруса». Столько гигантских пауков, жуков-бомбардиров, изрыгающих кислоту, и прочих ползучих ядовитых тварей Томми не видел доселе за всю свою жизнь! А встреча с паучьей королевой, надежно упаковавшей полурослика в плотный кокон своей паутины, чтобы приберечь его тело на десерт, потом еще долго возвращалась в сны вора. И от жутких видений Томми просыпался с воплем – почти таким же диким, как тот, что вор издавал во время реального сражения. Разве что во сне он не умолял Илэн поскорее освободить его из мерзкой липучей паутины…       К счастью, Лайонсет оказалась напарником что надо, хотя и норовила все время сунуться в самые отстойные места. Спасала, прикрывала скимитаром и магией, адекватно реагировала на злые шутки вора. И даже позволила ему отлежаться несколько часов в храме Тира, пока она вместе с Лину исследовала Гнездо нищих (сам Томми лезть в лапы к нежити отказался наотрез).       А еще она всегда выражала восхищение способностями вора и хвалила его – вполне искренне. Когда же Томми помог Илэн влезть в дома трех (!) богатейших торговцев Невервинтера, чтобы по просьбе Офалы Шелдарсторн спереть произведения искусства, при этом не потревожив никого из их обитателей, восторг полуэльфийки достиг небывалых высот. Уже в «Маске лунного камня», после вручения добычи хозяйке борделя, Лайонсет хохотала, как сумасшедшая, вспоминая их путешествие по городским крышам и представляя лица досточтимого Рамботтома или купца Андрода, узнавших о пропаже своих сокровищ.       – Томми Оскал – ты просто гений! – повторяла девушка, салютуя полурослику бокалом самого крепкого пойла «Маски», и ее зеленые глаза сверкали так ярко, что он ощутил непривычное смущение.       – Ничего особенного, – буркнул вор, отводя глаза. – Раз плюнуть.       – Не раз плюнуть! – возразила Лайонсет. – И, кстати, мало кто захотел бы помочь мне в этом… противоправном деянии. Если б нас поймали, Томми, меня даже Арибет не смогла бы спасти от общественного порицания.       Но поскольку она тут же снова залилась смехом, полурослик понял, что на общественное мнение полуэльфийке, как и ему самому, срать с высокой башни. Воодушевленный, он тоже рассмеялся и налил себе еще выпить. С каждым новым глотком по телу расползалась приятная истома – Томми уже давно не чувствовал себя так легко и спокойно.       – На брудершафт? – воскликнул он, запрыгивая на стул и поднимая вверх бокал.       Лайонсет хитро и пьяно прищурилась, встала и выпрямилась, придерживаясь за спинку стула.       – Это вызов! – объявила она, взмахнув своей чаркой.       – Конечно! – ухмылка Томми была такой же нахальной, как и выражение лица его нанимательницы. – Слабо?       – Твою ж мать, полурослик, да как ты смеешь?! – в восторге взревела друид, сгибая руку, чтобы зацепить руку Томми. – В этом мире для меня нет ничего невозможного!       – Хвала Тиморе! – поддержал ее вор, и они одновременно опустошили бокалы.       Томми потом много раз уверял себя, что сделал это машинально. Он за свою жизнь частенько пивал на брудершафт с самыми разными людьми, эльфами, дварфами, гномами… помнится, даже с юань-ти. И его никогда не парил момент, следующий за возлияниями. Так что, отшвырнув кружку, он обхватил талию девушки, притянул ее к себе и коснулся губами ее губ.       Видимо, полуэльфийка была достаточно пьяна, чтобы воспринять это спокойно. Ну, брудершафт же… Сам же Томми мгновенно протрезвел. Губы Лайонсет, все еще хранившие терпкий вкус ягодной настойки, были нежными и упругими, такими же твердыми, как грудь, на миг прижавшаяся к груди полурослика. Не прерывая затянувшийся поцелуй, вор открыл глаза и, ужаснувшись, понял, что при виде безмятежно опущенных длинных ресниц и золотистой кожи, которая легким пушком напоминала персик, его тело среагировало… в общем, как надо.       И полуэльфийка это почувствовала.       – М-м-м… Томми? – чуть откинув голову назад, сказала она. – Надеюсь, это твой клинок?       Впервые в жизни вор не нашел, что ответить. В ушах у него звучали громкие гулкие удары – он даже не сразу понял, что это бешено колотится его сердце. А затем в голове Томми обрела четкую форму мысль, которая привела его в еще больший ужас.       «Мне плевать на пари. Мне нужна ОНА».       Меньше всего на свете лучший вор Калимшана ожидал, что с ним может однажды случиться ТАКОЕ. Да еще с той, которая – видят боги! – никогда не будет принадлежать ему. Так что выбор у Томми был небольшой – только осторожно отодвинуться, вновь усесться за стол и взглянуть на девушку с привычной развязной миной.       – Ох, я бы насадил кое-кого на этот клинок! – хохотнул полурослик, и от собственных слов и тона его едва не стошнило.       Илэн, к его удивлению и облегчению, и бровью не повела.       – Ну, теперь мы с тобой совсем уже друзья, – подытожила она, принимая сидячее положение и жестом подзывая служанку, чтобы та наполнила кувшин. – И ты можешь, наконец, рассказать, что тебя гнетет.       Томми взглянул на нее угрюмо. Сообщить Лайонсет о своей внезапно вспыхнувшей страсти он не мог, а потому не придумал ничего лучшего, чем… поведать о пари, заключенном с Шарвин.       Через минуту Илэн хохотала пуще прежнего, стуча кулаком по столу, и у Томми почему-то отлегло от сердца. В конце концов, повинится он перед Шарвин, от позора не умирают! В качестве утешения у него останутся воспоминания об этом вечере, наполненном теплотой и смехом, и о единственном поцелуе…       – А что должна была раздобыть для тебя Шарвин в случае проигрыша? – спросила Илэн, глядя на него с интересом и вполне трезво.       – Документы. Чтобы я мог вернуться домой, – пояснил Томми.       А потом рассказал девушке историю о том, как оказался между молотом и наковальней – медузой и могущественным волшебником. О том, как влюбился в дочку последнего. И как враги погубили друг друга, отплатив посмертно незадачливому вору тем, что его обвинили в смерти обоих.       Полуэльфийка слушала внимательно и сочувственно. Когда же Томми закончил свой рассказ, который, как ни странно, уже не вызывал у него прежних эмоций, а потому был лишен большей части цветистых оборотов, Лайонсет улыбнулась. А затем порылась в своей сумке и положила на стол перед полуросликом какие-то бумаги.       – Такие подойдут? – спросила она, улыбаясь.       Томми в изумлении развернул документы и выругался, узнав руку своего старого знакомого – от него-то он и ждал весточки все последние месяцы, а потому застрял в охваченном чумой городе! Но, видимо, мастер по изготовлению фальшивок растерял навыки, поскольку этими бумажками можно было бы разве что обмануть слепого нищего. Или подтереться. Но в ответ на вопрос Лайонсет вор изобразил радость и кивнул.       – Подойдут. Спасибо, Ил! – он сунул фальшивку в свою сумку, а потом, повинуясь странному порыву, снял с пальца тонкое серебряное колечко. – Вот, возьми. В знак благодарности.       – Это ни к чему! – попыталась запротестовать девушка, но Томми был тверд.       «Бля, я все еще тверд во всех смыслах!»       – Это мое удачливое кольцо. Повышает ловкость и дарит благословение Тиморы, – стараясь не думать о том, что происходит у него в штанах, ответил вор. – Пусть удача улыбается тебе. Ты этого заслуживаешь.       Полуэльфийка посмотрела на него долгим задумчивым взглядом, потом кивнула и надела кольцо. Ее пальцы были такими тонкими, что талисман, который Томми обычно носил на указательном пальце, прочно сел на безымянный, и сердце вора почему-то екнуло…

***

      Прежде чем войти в «Торговлю кликами», Томми собрался с духом, глубоко вздохнул и только потом потянул за ручку двери.       «Ничего, – уговаривал он себя. – Всего минута позора – и свободен!»       Шарвин и компания уже ждали его. На лице барда играла такая самодовольная ухмылка, что у Томми аж зубы свело от желания кольнуть ее кинжалом в задницу. Но полурослик сумел удержать на лице бесстрастное выражение, пока шел через зал, а потом усаживался за стол между Гримгно и Боддиноком.       – Итак, Томми, я жду подробностей! – промурлыкала Шарвин.       Лину взглянула на вора с жалостью, Боддинок – сочувственно, лысый дварф остался невозмутим. Остальные наемники так же, как и бард, настроились на развлечение.       – Ну-у… Даже не знаю, с чего начать, – проговорил Томми, решив потянуть время.       – Начни с начала! – потребовала девушка, в глазах которой все явственнее читалось предвкушение победы. – Тебе удалось или нет?       Томми уже открыл рот, чтобы признаться в поражении, но тут глаза Шарвин широко распахнулись, и в них вспыхнуло такое бесконечное изумление, что он оборвал себя на полуслове. А еще через секунду его шею обвили гибкие сильные руки, небритой щеки коснулась гладкая щека и чуть хрипловатый голос Илэн произнес:       – А я-то думаю: куда это с утра пораньше ускользнул мой страстный полурослик?       Охренели все – даже непрошибаемый, как скала, Гримгно поднял одну бровь. Томми же, собрав остатки самообладания, повернулся в кольце жарких объятий полуэльфийки, одарил ее самой сладкой улыбкой и проворковал:       – Отправился на поиски пойла, достойного моей прекрасной возлюбленной!       – Здесь? – Ил наморщила нос, пренебрежительно огляделась. – Фу, в «Маске» бухло на порядок лучше… Может, нам вернуться в постельку?       И она, не размыкая рук, устроилась у Томми на коленях.       Вор подумал было, что выглядит это не очень изысканно, поскольку Илэн выше его чуть ли не на голову. Но ощутив бедрами прикосновение упругих девичьих ягодиц, решил, что не стоит гневить Тимору, когда та дарит нежданные радости.       – Давай задержимся, о роза моего сердца, – Томми поднял на девушку затуманенный от страсти взор (и он искренне надеялся, что Илэн спишет это на его актерское мастерство). – Я хотел представить тебя своим друзьям.       – Да мы ее и так все знаем! – выпалила Лину, не скрывая восторга.       Остальные, видимо, не сочли их пару странной, поскольку таращились на вора и друида в полном ахуе. Шарвин – так та вообще была готова взорваться от разочарования и изумления.       «Поделом тебе, сучка!» – злорадно подумал Томми.       Но потом все мысли вылетели из его головы, ибо Илэн его поцеловала. Причем так страстно, будто они и впрямь всю ночь провели, выколачивая пыль из матрацев в «Маске лунного камня». Когда губы их разомкнулись, а к вору вернулась способность дышать, девушка повернула голову и, сделав вид, что теребит губами его ухо, прошептала еле слышно:       – Надеюсь, подробности нашего разнузданного секса в твоем изложении будут максимально пикантными?       – Клянусь! – еле удерживаясь, чтобы не расхохотаться, пообещал вор.