Не Герои

Сетара, Аавил, друиды леса Невервинтер

«Зорко одно лишь сердце. Самого главного глазами не увидишь». Антуан де Сент-Экзюпери

      Сетара, ведьма леса Невервинтер, любила коротать долгие осенние вечера за чтением. Книги давно стали ее лучшими друзьями и на протяжении многих лет – с тех самых пор, когда колдунья начала проявлять склонность к отшельничеству, – помогали ей сохранять стремление к познанию. А значит, и рассудок. Потому что в противном случае Сетара давно бы свихнулась в этой глуши от одиночества и скуки.       Раньше ведьма любила общество. Любила танцы, хорошую еду, веселье, непринужденные беседы. Любила ловить на себе восхищенные взгляды мужчин, кружить головы своим многочисленным поклонникам, а самым выдающимся и настойчивым из них дарила часы пылкой страсти. И все, кому выпадало счастье делить с ней ложе, хранили эти драгоценные воспоминания в памяти, как подарок судьбы, потому что редкая женщина умела так отдаваться любви, как эта изысканная красавица с таким же огненным, как ее волосы, темпераментом и томным взглядом прекрасных зеленых глаз.       «Красавица! Где сейчас эта красавица?»       Сетара хмыкнула и отодвинула книгу, иллюстрация в которой вновь испортила ей настроение. На картинке рыцарь в серебряных латах опустился на колено, поднося к губам край прозрачного покрывала, наброшенного на голову и плечи изящной девицы.       «С таким одеянием он больше ни на что не смог бы претендовать! – ведьма иронично усмехнулась. – Разве что, и впрямь, только чмокнуть край одежды. Тяжелые доспехи снимать целый час, за это время любовники сто раз потеряют терпение…»       Но потом ее взор упал на собственные руки, сложенные на коленях, и она горько вздохнула, проведя пальцами по стянутой сотней шрамов коже.       «Тебя, идиотку, никто не захочет поцеловать, даже если ты разденешься догола! Напротив, тебе необходимо носить вуаль, чтобы окружающие при твоем приближении не разбегались с криками ужаса».       Ведьма поднялась с кресла и аккуратно поставила книгу на полку. Читать расхотелось, хотя старый рыцарский роман и не обладал недостатками, помимо чрезмерной склонности иллюстратора к изображению героев прекрасными, как боги.       «А ведь когда-то и мое очарование сравнивали с прелестью Сьюн…»       С легким шорохом в зал впорхнула воздушная элементаль, и ведьма повернулась к прислужнице, радуясь возможности отвлечься от грустных мыслей.       – Госпожа… – прошелестело неземное создание, похожее на парящий в воздухе девичий силуэт, окутанный туманной дымкой. – К вам гости…       – Гости? – искренне изумилась Сетара.       С тех пор, как ведьма поселилась в глубине леса Невервинтер, во дворце, созданном ее могучей магией, она старательно отбивала у местных охоту приближаться к ее жилищу. Легенды о «мерзкой карге, пожирающей сердца невинных» исправно подпитывались самой Сетарой. И чем чаще детям в лесных селениях рассказывали жуткие истории об исчезнувших охотниках и следопытах, съеденных младенцах и кровавых жертвоприношениях, тем меньше бродяг ошивалось в окрестностях убежища колдуньи. Именно поэтому слова служанки так удивили Сетару. А поскольку элементаль, хотя и была порой чересчур разговорчива, особым умом не обладала, ведьма решила лично убедиться в том, что создание воздуха не ошибается.       Женщина торопливо переплела растрепавшуюся косу, заколола ее на затылке и накинула на голову глубокий капюшон плаща. Эта предосторожность позволяла Сетаре скрывать лицо, менее всего заслуживающее внимания, и чувствовать себя хотя бы относительно защищенной от насмешливых или – упаси Мистра! – жалостливых взоров.       «Гости! – повторяла она, шагая по длинному коридору своего подземного замка и нетерпеливо вздыхая, когда кто-то из прислужников-духов, промешкав, не успевал убраться с ее пути. – И кому могла прийти в голову такая безумная мысль?!»       Но когда ведьма вышла в просторный холл, заставленный кадками с вечноцветущими растениями, все прояснилось тут же.       «Друиды! Ну, конечно!»       Их было двое – совсем юный стройный эльф и человек средних лет. Впрочем, эльфы развиваются и стареют медленнее, поэтому хрупкий красавец, глядящий на ведьму почти с испугом, мог быть вдвое старше своего спутника, державшегося со спокойным достоинством. Но зеленая мантия друида высшего посвящения, наброшенная на широкие плечи мужчины, прозрачно намекала на то, что из них двоих он пользуется большим авторитетом в Круге хранителей леса.       – Приветствую, великую Сетару, повелительницу леса Невервинтер! – почтительно поклонившись ведьме, произнес старший.       Второй поторопился повторить жест и приветствие собрата, но несмотря на природное изящество, отличающее эльфов, сделал он это на удивление неловко.       – Зачем вы здесь? – строго спросила ведьма, не отвечая на поклоны и приветствия, поскольку не желала проявлять хоть капельку радушия. Иначе от этих… гостей потом не отделаться.       – Я Аавил, Верховный друид Круга, – назвался мужчина, по-прежнему демонстрируя уважительность и хорошие манеры.       «Ах, да, Аавил, – вспомнила Сетара. – Он приходил, чтобы представиться, когда его избрали предводителем Круга. Но это было давно…»       – А это – Терари, мой юный помощник, – друид кивнул на эльфа. – Надеюсь, могущественная Сетара простит нашу настойчивость, но… нам нужна ваша помощь, миледи.       Ведьму уже очень давно так не удивляли. Опешив, она вскинула голову, уставившись в лицо Верховного друида, и капюшон из плотной темной ткани, покрывавший ее, соскользнул и упал на плечи. Колдунья почувствовала, как похолодели даже кончики ее пальцев, а в груди, наоборот, полыхнуло пламя гнева. Она торопливо сжала ладони вместе, чтобы удержаться от соблазна и не испепелить на месте жалких друидов, один из который – конечно же, остроухий сопляк! – таращился на нее с разинутым ртом и нескрываемым ужасом.       Верховный друид, однако, даже виду не подал, что смотрит в самое уродливое лицо Берега Мечей. Взгляд его зеленовато-карих глаз отражал лишь тревогу и беспокойство.       – О какой помощи идет речь? – спросила ведьма.       Ее голос звучал неуверенно и хрипло. Сетаре нечасто выпадала возможность поговорить – не вести же ей философские беседы с пустоголовыми элементалями или взбалмошными дриадами? Но мужчину в зеленой накидке этот звук, напомнивший карканье ворона, тоже не смутил.       – Наша сестра умирает, – с горечью произнес он. – Мы уже сделали все возможное, но наших знаний и чар недостаточно.       Сетара равнодушно пожала плечами.       – Это закон природы, друид. Все умирают рано или поздно.       – Но она так юна! – мольба еще явственнее проступила во взгляде Аавила, и ведьма вдруг почувствовала, что ее охватывает жгучий интерес.       «Интересно, кто она ему, эта юная служительница Сильвануса? Дочь? Сестра? Возлюбленная?»       – Я посмотрю, чем смогу помочь, – ответила она, прежде чем успела обдумать и ужаснуться. Но отступать было поздно. – Доставьте больную сюда, поскольку я не собираюсь отправляться в ваш лагерь.       Темные, глубоко посаженные глаза Верховного друида радостно вспыхнули.       – Она уже здесь, наверху! – воскликнул он. – Мы немедленно внесем ее в ваш дом, великая Сетара.       Ведьма раздраженно взмахнула рукой.       – Если думаете, что лесть вам поможет, то вы глубоко заблуждаетесь, – сказала она. И добавила, подчиняясь велению внезапно проснувшегося в ней духа озорства: – Вы же знаете, что за свою помощь ведьмы берут высокую плату. Что вы готовы отдать мне, друиды? Сердце или душу? Или, быть может, печень?       Юный эльф сделался белым, как летний наряд одуванчика, и со всех ног кинулся наверх, словно испугавшись, что Сетара прямо сейчас подступит к нему с кинжалом, чтобы вскрыть грудную клетку. Едва Терари скрылся из виду, Аавил негромко рассмеялся.       – Зачем вы напугали мальчика? – попенял он, бросив на ведьму веселый взгляд. – Еще заикаться начнет, чего доброго. А для друида это – смерть.       – Он меня раздражает, – честно ответила Сетара, в свою очередь рассматривая стоящего перед ней мужчину.       «А он и сам далеко не красавец!» – с внезапным облегчением подумала ведьма.       Лицо Аавила было скорее суровым, чем приятным – тяжелый квадратный подбородок, нос «картошкой», достойный дварфа, широкий лоб, на который падали пряди темных непокорных волос, крупный рот, один уголок которого все время норовил приподняться. Но довольно грубые черты смягчал взгляд – добродушный и открытый, поэтому Сетара неожиданно для себя улыбнулась, отвечая на улыбку Верховного друида.       По каменным ступеням, ведущим на поверхность, затопали размеренно и споро. Появился эльф, который вместе с еще одним членом Круга, молчаливым угрюмым дварфом, втащил в холл носилки, накрытые бурым одеялом. На них неподвижно лежала девушка – почти девочка – с помертвелым застывшим лицом. Тонкая рука свесилась с носилок, и Аавил осторожно поднял ее.       Быстрого взгляда Сетаре хватило, чтобы понять: несчастная уже одной ногой ворошит траву на полянах царства Келемвора.       – Отнесите ее в мои покои, – велела она и сама двинулась вперед, указывая дорогу и жестами разгоняя своих любопытных слуг.       Когда незнакомку уложили на кровать в комнате, примыкающей к спальне самой Сетары, и ведьма откинула накрывающее тело одеяло, она невольно вздрогнула. Живот девушки пересекал глубокий неровный рубец, грубо схваченный крупными стежками, и кожа вокруг него пылала нездоровым багровым оттенком.       – Светлая Мистра… Она же совсем ребенок! – пробормотала колдунья, качая головой. – Кто мог сотворить такое с бедняжкой?! Неужели орки?       – Нет, – мрачно отозвался Аавил, стоящий за плечом ведьмы. – Люди. Воины Утгардта.       – Быть того не может! Утгардтцы не воюют с детьми, – отрезала Сетара.       Она, наклонившись к девушке, мягко надавила на шов, и из-под лопнувшей кожи брызнула кровь пополам с гноем, а больная слабо застонала, не приходя в сознание. Ведьма с тихим вздохом положила на горячий лоб девушки свою прохладную ладонь.       – Ох, милая, несладко же тебе пришлось. И еще придется… – она сочувственно взглянула на девушку, затем обернулась и негромко спросила у друида: – Какие снадобья вы ей давали? И что вообще делали, чтобы спасти?       – Для начала – зашили, как смогли, – признался Верховный. – Сперва промыли раны, обработали настоем крапивника. Поили отварами трав, чтобы не допустить воспаления, но… – он развел руками.       Сетара задумчиво кивнула.       – Вы сделали все, что нужно, и не навредили, – сказала она, и друид, услышав ее слова, не сумел сдержать вздох облегчения. – Но радоваться рано! Ее жизнь все еще висит на волоске. И многое зависит от ее собственного желания выжить.       Аавил, шагнув к постели, на мгновенье коснулся бледной руки с почти прозрачной восковой кожей.       – Я верю, что она справится, – уверенно произнес друид.       – Надеюсь, – без особой убежденности произнесла ведьма. – Что ж, сейчас вам лучше уйти. Не волнуйтесь за вашу подопечную, я сделаю все, что смогу. Но мне для лечения потребуются некоторые редкие травы и плоды, а их в моей кладовой может не оказаться. Я давно не выходила на поверхность.       – Я понимаю, – Верховный друид торжественно поклонился ведьме и вышел.       Едва он переступил порог комнаты, как к нему кинулся растревоженный Терари.       – Верховный, мы что же, оставим Илэн в логове этой ведьмы?! – залепетал он горячим шепотом. – А вдруг чернокнижница ее прикончит, чтобы наделать всяких зелий! Чистое сердце на тропе не валяется…       – Отец деревьев, дай мне терпения! – закатив глаза, простонал Верховный друид. – Вместо того, чтобы нести чушь, Терари, будь добр, отправляйся в Круг и сообщи, что нужно собрать кое-какие травы – леди Сетара скажет, какие именно! И прекрати уже бередить умы своими россказнями особо впечатлительным, вроде Бри. Клянусь косами Миликки, мне иногда кажется, что ты полурослик, каким-то невиданным образом влезший в шкуру эльфа!       Эльф попытался было возразить, но Аавил подкрепил приказ тем, что сгреб юнца за шиворот своей могучей рукой и одним толчком направил в сторону коридора.       Сетара прижала ладонь к губам, чтобы не захихикать, как подросток, и плотнее притворила дверь комнаты. И лишь усаживаясь рядом с бесчувственной больной, она поняла, что на протяжении всего визита друидов так и не вернула на место свой капюшон.

***

      Только с появлением Илэн в жизни Сетары ведьма поняла, каким глубоким и тоскливым было ее одиночество, которое она гордо называла уединением. Дни больше не тянулись уныло, а пролетали стремительно, наполненные сотней неотложных дел. Ведьма лично посетила лес Невервинтер в поисках ингредиентов, необходимых для ее декоктов. Потом она наведалась в лагерь друидов, вызвав там настоящий переполох, чтобы сообщить Аавилу о том, что для успешного лечения юной девицы необходимы ягоды хельмотерновника – и чем более свежими они окажутся, тем богаче будут их целебные свойства. И, поскольку данный вид произрастал, в основном, в Высокогорье, Верховный друид распорядился отправить группу молодежи на добычу редких плодов.       В ожидании возвращения друидов Сетара обходилась старыми запасами и магией. Она снова взялась за плетение сложных чар и опасалась, что ее пальцы давно утратили нужную гибкость. Поначалу пришлось нелегко – ведьма кусала губы от боли, растягивая связки до нужной кондиции, но не жаловалась. В конце концов, она сама забросила занятия магией. После того, как полностью в ней разочаровалась…       Состояние подопечной не улучшалось, но и хуже не становилось, и это обнадеживало. Ведьма часами наблюдала за девушкой, стремясь уловить даже самые незаметные изменения, и, когда поняла, что лихорадка отступает, впервые за много лет испытала искреннюю радость. А потом наступил день, когда больная, наконец, пришла в себя.       Сетара листала книгу, сидя у постели девушки – нет, не очередной роман, а сборник рецептов знаменитой травницы из Лускана Меллианды Барра. Разумеется, свои главные секреты колдунья древности не доверила бы пергаменту, но ведьма надеялась, что может найти ответы на свои вопросы, читая между строк. В конце концов, она, как и Меллианда, в свое время славилась не только магическим потенциалом, но и пытливым умом.       Тихий вздох отвлек ведьму от чтения. Подняв голову, она поймала на себе внимательный усталый взгляд – больная смотрела на нее из-под полуопущенных ресниц, и в течение нескольких секунд две женщины молча рассматривали друг друга. Сетара впервые смогла узнать, какого цвета глаза у ее подопечной – зеленые с еле заметными золотыми искорками, будто солнечные зайчики в листве. Тонкие приятные черты, золотистую кожу и такой же золотистый отблеск длинных светло-русых кос девушки ведьма уже оценила. Но, как ни странно, ревности, которую обычно испытывает бывшая красавица, видя чужую прелесть, не почувствовала. Напротив, ощутила теплоту, с какой, наверное, матери смотрят на юных дочерей…       «Уймись уже, старая дура! – одернула ведьма сама себя. – Дочь! Да эта девочка сбежит от тебя куда подальше, едва сможет встать на ноги».       Сердце снова неприятно заныло, как всегда, когда ведьма думала о том, что растратила свою сияющую юность на развлечения и совершенствования дара. Не подумала о том, что может дать начало новой жизни. Обрести тихое семейное счастье.       Не желая, чтобы старые сомнения снова принялись терзать ее, Сетара шумно вздохнула и, убрав фолиант, поднялась из кресла.       – Вижу, ты проснулась, дитя, – сказала она бодро.       Девушка неуверенным жестом коснулась лба рукой, поморщилась и тихо ответила:       – Видимо, да. Где я? И кто вы?       – Ты в моем доме. Меня зовут Сетара. Я ведьма леса Невервинтер.       Колдунья ожидала, что, услышав это имя, девушка-друид вздрогнет, побледнеет (хотя, куда ей еще бледнеть-то?) или как-то иначе выразит свой страх. Но та не изменилась в лице. И хотя огонь в очаге прекрасно освещал лик самой ведьмы, в светло-зеленых глазах не отразилось даже намека на эмоции, которые ожидала увидеть Сетара. Ни отвращения. Ни жалости. Разве что некоторое облегчение.       – Невервинтер? Значит, я добралась сюда… Я Илэн. Илэн Лайонсет, – представилась девушка.       – Имя человеческое, – констатировала ведьма. – Но ты не человек.       Илэн кивнула.       – Полуэльф. Лайонсет – имя моего покойного отца. Эльфом была моя мать.       «Покойного», «была»… Сетара сделала из коротких брошенных вскользь фраз достаточные выводы, чтобы не расспрашивать девушку о ее прошлом. В конце концов, каждый имеет право на свои секреты.       Ведьма наполнила бокал из кувшина с настоем и, присев на край кровати, поднесла его к губам девушки.       – Не волнуйся, это всего лишь лекарство от жара. Тебя лихорадило, – сказала она в ответ на вопросительный и чуть встревоженный взгляд. – Но основная опасность позади. Особенно если твои друзья принесут ягоды хельмотерновника.       – Друзья? – переспросила больная с явным непониманием. – Я никого здесь не знаю.       – Тебя принесли друиды, и они называли твое имя.       Илэн пожала плечами и попыталась приподняться, чтобы попить. Сетара помогла ей сесть, поддержав за спину, а потом уложила обратно, отставив бокал.       – Я помню, что меня подобрали двое… – еле слышно проговорила девушка, отдышавшись. – Наверное, я успела назвать свое имя и рассказать, что со мной случилось, прежде чем отрубилась. Хотя насчет второго они и сами смогли бы догадаться.       Рука Илэн дернулась, словно она хотела прикрыть живот ладонью, но замерла на месте.       Сетара промолчала. Любой мало-мальски сведущий в целительстве понял бы, что стряслось. Живот девушки просто вспороли кривым охотничьим ножом, как это делают с рыбой, чтобы достать икру. Причем, видимо, с такой же целью…       – Тебе нужно отдохнуть, – проговорила колдунья, накрыв друида одеялом.       Бледные губы полуэльфийки задрожали. Девушка выглядела так, будто была готова заплакать, но неожиданно усмехнулась.       – Я наверняка и так проспала не меньше недели, верно?       – Верно, – подтвердила ведьма. – И все же ты слишком слаба, чтобы заняться чем-то более активным. Так что будь паинькой, лежи и набирайся сил.       – Паинькой… – еще тише повторила Илэн, опуская ресницы. – Это будет непросто.       В этот момент Сетара поймала себя на том, что улыбается.

***

      Посланники привезли ягоды терновника Хельма. И доставить их в жилище ведьмы рискнул не кто иной, как Верховный друид. Аавил был безмерно рад убедиться, что жизнь спасенной им и Терари девушки вне опасности – Илэн смогла лично заверить его в этом. Верховный друид побеседовал с Лайонсет, пообещал, что после выздоровления она сможет присоединиться к Кругу. А потом, когда Сетара вышла проводить его до двери (все-таки эти элементали совершенно безголовые, могут и напасть ни с того ни с сего!), принялся горячо благодарить ведьму за проявленное неравнодушие. И хотя друид восхищался ее мастерством целительницы и колдуньи, Сетаре все же был приятен восторженный блеск его глаз.       После этого случая визиты Аавила к его новой ученице сделались регулярными. Ведьма привыкла к тому, что раз в три дня, в те часы, когда солнце уже клонится к закату, перед пещерой, чей вход, закрытый водопадом, служил парадным крыльцом подземного замка Сетары, появлялся Верховный друид. Потом она даже начала выходить навстречу, чтобы мужчине не приходилось разгонять заклинаниями григов или, упаси Мистра, водных элементалей, норовящих шарахнуть по непрошеным гостям негативной магией. Она уже узнавала друида по звукам его шагов – неторопливых, полных достоинства.       Аавил почти всегда приносил с собой гостинцы для Илэн – испеченные юной Бри пирожки, зачарованный им самим на крепкое здоровье браслет, вырезанную из тростника Орланом дудочку, собранные Кенной ягоды... И всегда посещение друидом замка ведьмы затягивалось, потому что девушка забрасывала его кучей вопросов. Илэн интересовали ее будущие товарищи по Кругу, новые заклинания, а также правила и устои друидов в лесу Невервинтер, которые, судя по всему, отличались от принципов Круга в Топях, где выросла полуэльфийка и откуда сбежала.       Сетара обычно не вмешивалась в беседы друидов, а скромно сидела в уголке, наслаждаясь тем, что ее скучные вечера вдруг наполнились общением, теплотой и уютом. Когда же девушка или Верховный друид вовлекали ее в разговор, она с удовольствием высказывала свое мнение, обсуждала интересные темы, даже шутила и смеялась над шутками собеседников. Но при этом старалась не злоупотреблять вниманием гостей. И, конечно, всегда прикрывала лицо вуалью. Ни Илэн, ни Аавил не дергались при виде ее шрамов, но к чему доставлять им лишние неприятности?       Илэн выздоравливала быстро. Даже быстрее, чем хотелось ведьме, привыкшей к тому, что в ее доме звучат веселые голоса. Сетара понимала: еще несколько дней – и девушка покинет ее дом, который с уходом Илэн вновь станет безмолвным и тоскливым, как склеп. Впрочем, удерживать рядом с собой юную особу, которая демонстрировала удивительную живость, любознательность и активность, ведьма не собиралась. Но она решила, что до тех пор, пока девушка не переберется в Круг, будет ценить каждый приятный момент. Такой, например, как приход в гости Верховного друида.       Однажды вечером, когда Сетара вернулась в дом после проводов Аавила, Илэн, убирая со стола чашки, из которых они трое с удовольствием потягивали травяной чай, лукаво заметила:       – Кажется, Верховному друиду нужно срочное лечение!       – Лечение? – удивилась ведьма. – Я не заметила, что у него нелады со здоровьем.       – Нелады, и еще какие! – заверила друид, преувеличенно испуганно распахнув свои кошачьи зеленые глаза. – Проблемы с сердцем!       – С сердцем? Неужели? Наверное, серьезных сбоев пока нет, но это хорошо, – Сетара задумалась, потом решила: – Думаю, тут поможет декокт из ягод черноплодника с экстрактом валерианы…       Илэн рассмеялась так звонко, что колдунья в недоумении замолчала.       – Отец деревьев, да я не об этом! Такую сердечную боль не излечить черноплодником! – и поскольку ведьма продолжала взирать на подопечную с прежним недоумением, друид снизошла до пояснений. – Аавил увлечен тобой!       Сетара раздраженно отмахнулась.       – Что за чушь! – в сердцах воскликнула она. – Ил, посмотри на меня! Разве такое лицо видят мужчины в своих мечтах? Разве что в кошмарном сне… Эти ужасные шрамы могут возбуждать любопытство, но не страсть!       Она повернулась спиной к девушке, чувствуя себя опустошенной. Эта мгновенная вспышка напомнила колдунье слишком о многом – о минувшей молодости, утраченной красоте, ушедших и покинутых друзьях… И хотя ей захотелось плакать, – опять же, впервые за долгие годы, – она не рассердилась на Илэн. Тем более что девушка прекрасно поняла, что перегнула палку. Она тихонько приблизилась к ведьме, ласково обняла ее со спины, прижавшись к плечу головой.       – Прости меня, – покаянно прошептала она. – Я такая дура!       Вместо ответа колдунья лишь вздохнула. Все эти недели они не заговаривали об облике Сетары, хотя порой ведьма и замечала на себе внимательный и заинтересованный взгляд девушки. Но теперь джинн был выпущен из бутылки.       – Как же это произошло? – все-таки спросила Илэн после паузы. – Несчастный случай?       Сетара мягко отвела все еще обнимающие ее руки друида и опустилась на кушетку.       – Нет, дитя. Это все моя глупая гордыня.       – Гордыня? – уточнила Илэн, усевшись в кресло напротив колдуньи.       – Да. Когда-то я была очень красива. Даже слишком, – Сетара горько усмехнулась, опустив глаза и глядя на сложенные на коленях руки. – А потому не пожелала смириться с тем, что годы отнимут у меня мою красоту. Я решила во что бы то ни стало сохранить ее и принялась искать заклинание, которое могло мне помочь.       – И ты нашла? – спросила друид. Она наклонилась вперед и устремила на Сетару взгляд, полный интереса.       Ведьма покачала головой.       – Нет. И самонадеянно решила, что сама смогу изобрести такое заклятье – новое, ранее невиданное, для создания которого необходимо объединить разные виды тайной магии. Все-таки я была могущественной колдуньей... – воспоминания о собственной глупости заставили Сетару невольно усмехнуться. – Много дней и ночей я создавала все новые и новые формулы, пытаясь объединить в своих исследованиях интеллект чародея и мои колдовские чары. И однажды решила, что добилась успеха.       Илэн еще шире распахнула свои зеленые глазищи, прижав руки к груди, как ребенок, внимающий страшноватой, но увлекательной волшебной сказке.       – Ты испытала заклятье?       – Увы, я даже на миг не усомнилась в том, что магия могла не покориться мне, великой Сетаре, – произнесла колдунья с иронией. – А потому наложила заклятье на себя, не выяснив до конца, как оно может сработать. Я желала предотвратить старение, защитить свою красивую молодую кожу от ужасных морщин – и в итоге получила именно то, чего старалась избежать. Все мое тело покрылось такими глубокими морщинами, что они выглядели рубцами…       Девушка огорченно вздохнула. А ведьма добавила с саркастической усмешкой:       – В некотором роде я добилась успеха, поскольку с того дня моя внешность ничуть не изменилась.       – Неужели нельзя снять заклятье? – поинтересовалась Илэн разочарованно, и ведьма, несмотря на проснувшуюся в сердце печаль, понимающе улыбнулась.       «Все девушки втайне мечтают найти способ остановить старость. Особенно если они красивы!»       – Если бы чары наложила ведьма средней руки, я бы давно справилась с ними, – призналась Сетара. – Но я, к несчастью, самая сильная колдунья этих земель. И отменить мое заклинание не может никто. Даже я сама.       Илэн порывисто соскользнула с кресла и уселась на пол у ног ведьмы, сжав ее руки в своих горячих ладонях.       – Я выучусь, наберусь сил и найду способ тебя расколдовать! – воскликнула она с жаром, глядя на колдунью снизу вверх.       Сетара рассмеялась и ласково погладила девушку по щеке.       – Спасибо уже за то, что ты этого так страстно желаешь, милая. К сожалению, твои таланты лежат в области божественной магии, а не тайной. Так что мне придется еще походить с этим жутким лицом.       – А что не так с твоим лицом? – удивление Илэн выглядело вполне искренним. – Да, есть недостатки, но где ты видела женщин без них? Кстати, внешность у тебя оригинальная и имеет весьма привлекательные черты. Твои прекрасные глаза, например! Или волосы... О, твои волосы такие густые, сверкающие! Они похожи на осенний убор леса – чистое золото и медь! Не пойму, почему ты все время прячешь их под покрывалом…       – И снова спасибо – за комплименты! Хотя мне было бы приятнее услышать подобное из уст любовника, – ведьма, хитро подмигнув, щелкнула девушку по носу. – Которого у меня никогда больше не будет.       – Не зарекайся, – сказала Илэн, взгляд которой теперь был серьезен. – Ты по-прежнему прекрасна. Просто сменила красоту тела на красоту души.       – Ты меня идеализируешь, – возразила ведьма. – Прежняя Сетара, если бы друиды принесли к ней одну нахальную девчонку, спустила бы на них элементалей воды.       Илэн фыркнула и задрала нос.       – Это только подтверждает мое мнение, – заявила она убежденно и подняла вверх указательный палец, словно желала подчеркнуть важность своих слов. – Красота души!       Эти пафосные слова заставили Сетару снова расхохотаться – да так, что на глаза навернулись слезы. Ведьма с удивлением констатировала, что впервые нашла силы смеяться над своим недугом, а жалость к себе самой покинула ее сердце. Словно всю свою боль она, наконец, выплеснула наружу.

***

      – Госпожа, у вас гость!       На сей раз о прибытии посетителей возвестила элементаль воды, приближение которой Сетара услышала заранее, благодаря тому, что посох прислужницы с каждым ее шагом глухо ударялся о каменный пол.       – Гость? – уточнила хозяйка.       – Да, госпожа.       На этот раз Сетара не особо удивилась. После того, как Илэн поселилась в Круге друидов, девушка не забывала лесную ведьму и старалась навещать ее как можно чаще. На днях она уже забегала, чтобы похвастаться своими успехами в божественной магии, а также тем, что у нее появился верный спутник – белый волчонок. И ведьма радостно поспешила к выходу, предвкушая очередную встречу с бывшей подопечной и гадая, какую новость та принесет сегодня.       Однако, увидев ожидающего разрешения войти человека, чья богатырская фигура ничуть не напоминала легкий силуэт полуэльфийки, Сетара сначала остановилась, словно налетела на невидимую стену, а потом ускорила шаг, терзаясь внезапной тревогой.       – Аавил, что случилось? – воскликнула колдунья, схватив Верховного друида за руку и с беспокойством заглядывая ему в лицо. – С Илэн все в порядке?       – Да, конечно, – с некоторым недоумением ответил мужчина. – Она здорова, успешна, увлечена воспитанием своего волчонка и передает вам самые горячие приветы.       Ведьма от неожиданности отступила на шаг, выпустив руку друида.       – О… Я… Прошу меня простить, – с трудом собираясь с мыслями, пробормотала она. – Я подумала, что вы принесли мне весточку от нее.       – Я принес, – подтвердил мужчина, улыбаясь. Но если его губы скорее сдерживали проявление веселья, то из глаз оно просто било лучами света и радости. – Хотя, признаться, это не было основной целью моего визита.       – Не основной? – спросила Сетара удивленно.       – Нет. Я хотел повидать вас.       – Меня?       Ведьма уже вообще ничего не понимала. С чего это Верховному друиду пришла в голову блажь плестись долгие лиги от лагеря до ее убежища, если его никто об этом не просил?       Ответ на вопрос был тут же получен от самого визитера. Аавил выпростал из-под наброшенного на его могучие плечи зеленого плаща руку и протянул ее ведьме. Друид держал букетик первоцветов – и в его огромном кулаке нежные фиалки, хрупкие галантусы и бледные анемоны казались еще изящнее.       – Хотел доставить вам радость, – пояснил он чуть застенчиво.       Сетара машинально приняла подарок. Но когда ее покрытая шрамами рука коснулась пальцев Аавила, по телу, уже забывшему о том, что оно когда-то было способно ощущать томление и счастье, пробежала горячая волна.       – Они очень красивые, – тихо сказала ведьма, отводя глаза. – Спасибо.       – Красивые цветы – для красивой женщины, – Верховный друид чуть поклонился.       Эта фраза неожиданно задела колдунью, и она, расправив плечи, сдернула с головы осточертевшее покрывало. Ласковые лучи весеннего солнца коснулись лица Сетары, подчеркивая (она это знала!) каждый рубец, каждую морщину, каждое несовершенство. А затем она с вызовом взглянула в глаза друиду.       – Красивая женщина?! – воскликнула ведьма, чувствуя, что готова заплакать от обиды. – Я? Вы, видимо, решили посмеяться надо мной, Аавил!       Но во взгляде служителя Сильвануса она по-прежнему не нашла ни снисходительности, ни отвращения. Аавил смотрел ей в лицо с мягкой улыбкой, и солнечный свет отражался в его зеленовато-карих глазах золотистыми огоньками.       – Если смотреть только глазами, невозможно разглядеть истинную красоту, – в голосе друида звучала искренность. – На это способно лишь сердце.       И, наклонившись, он коснулся губами руки ведьмы, которую она, ошеломленная и изумленная, даже не подумала отнять…