Должок

Азирафаэль подошёл к двери и убедился, что табличка «Закрыто» покоится на своём положенном месте. Затем, расслабленно посвистывая, снял сюртук, угнездил белоснежно-кремовый цилиндр на подставке у дверей и приглушил свет газовых рожков до ласково-тёплого оттенка, отчего по стенам вмиг по-интимному неспешно заколыхались ленивые тени. Потом, всё так же неспешно сварив в закопчённой, явственно отражавшей на себе количество неудавшихся попыток, турке ароматное какао, уютно устроился в кресле с высоким подголовником, положив томик Шекспира на колени. Конский ворс под ним тихонько вздохнул и принялся мягко, почти любовно, покалывать своего хозяина, ухитряясь при этом игнорировать ткань накрахмаленной белоснежной рубашки. В такие вечера ангел откровенно наслаждался своим бытием на Земле. Как Наверху не могут понять, что уют мира «смертных муравьёв» куда приятней и умиротворительней благородной светлой пустоты Небесных сфер! Живущие от силы семь-восемь десятков лет хрупкие, нуждающиеся в пище и обогреве создания приложили все свои силы и недюжинную смекалку к тому, чтобы сделать свою краткую жизнь как можно комфортней и безопасней. Коллеги Азирафаэля не научились этому (да, насколько он видел, и не собирались учиться) и за неполных шесть тысячелетий. Белокурый букинист отпил ароматного напитка и блаженно прижмурился. Прошло всего каких-то полвека, а его магазинчик уже был полон непустыми книжными шкафами, филигранно повторявшими контуры беленых стен. Ангел был рад наконец-то осесть после многовековых странствий и иметь возможность назвать домом хоть одно местечко в этом неспокойном мире. Вероятно, он окончательно и бесповоротно отуземился. Так должно быть, считало и его начальство, но хоть Наверх не отзывало, спасибо Всевышнему. Хотя за это следовало благодарить не Его, а одно низменное, крайне презираемое его коллегами создание… Уже за полночь, одним залпом ополовинив обиженно подёрнувшееся пенкой заледеневшее какао, Азирафаэль с трудом захлопнул коричневый томик, утянувший его с головой на последние несколько часов. Загасив свет на первом этаже, ангел поставил ногу на поскрипывающую между первой и третьей ступенькой лестницу, когда уловил едва слышный шорох за спиной. Ангел вызвал шарик магического света и увидел на кофейном столике то, чему там быть не положено. «Ангел, дело жизни и смерти. Знаю, звучит пошло и пафосно, но так оно и есть. Если пятнадцатого мая в десять вечера ты будешь на Виа Дель’Ока со стороны Пьяцца-Дель-Пополо, ты очень меня выручишь», гласил клочок пожелтевшей бумаги острым, витиеватым почерком. Подпись отсутствовала, но приложенное к записке глянцево-чёрное маховое перо говорило об отправителе явственней всякого вензеля. Как только Азирафаэль прочёл последнюю строчку, краешки бумаги заалели яркими искорками, и один стук сердца спустя послание запылало жарким голубоватым пламенем. Миг – и на абсолютно невредимой столешнице осталась всего лишь крохотная кучка невесомого пепла. Перо, словно многозначительно подмигивая напоследок, моргнуло и исчезло. Азирафаэль медленно опустил усталые веки и вновь поднял. Столик был кристально чист, и ничто уже не напоминало о ночном происшествии. С пухлых губ сорвался вздох. – Ох, Кроули, во что ты снова вляпался?

***

Глядя на лениво бегущие за окном пейзажи, Азирафаэль вновь и вновь прокручивал в голове те пару строчек, которые и были повинны в том, что он сейчас трясся под неуверенный перестук железных колёс, даже сквозь захлопнутые рамы окуриваемый удушливым гарным смогом. Ангелу, с его безупречной памятью, было достаточно секунду взглянуть на страницу текста, чтобы отложить её в памяти на долгие годы. Он повторял эти строки скорей затем, чтобы отыскать в них какую-нибудь подсказку, если она там и имелась. Пока что он заключил лишь то, что рука, начертавшая их, слегка подрагивала, но вот отчего? Это уже было покрыто мраком. Спеша к назначенному сроку, ангел, скрепя сердце, воспользовался новым, и как ему казалось, сомнительным видом транспорта. Сколько минуло с того момента, как первое дышащее дымом железное чудище встало на рельсы? Всего каких-то двадцать-тридцать лет. Смешно! А люди вон уже, гляди, давятся, как кильки в банке, пытаясь отвоевать себе местечко на «карете будущего». Но это было всё лучше, чем трястись в экипаже, а главное – гораздо быстрее. Хотя, занимая своё место, Азирафаэль откровенно не мог понять, что же такого смертные находят в этой железной консерве, поставленной на колёса? Тесно, дымно, шумно, да и опасно – ходят слухи, что и с рельс они частенько сходят… «Не иначе, как кто-то Снизу ввёл их в обиход. Нужно будет при случае у Кроули спросить», мелькнуло в его голове, и при мысли о демоне внутри что-то болезненно сжалось. Тревога за Кроули не отпускала его с самого Лондона, где он сел на ближайший паром до Франции, а теперь уже больше суток тряся на холодной скамейке, иглой пронизывая всю страну в направлении солнечной Италии. В их Соглашении был оговорён такой метод экстренной связи, но так же были и оговорены случаи его использования, поскольку при желании, адресат мог быть отслежен как Адом, так и Раем. Так что сам факт применения подобного «звонка другу» уже навевал определённые опасения за благополучное продолжение жизнедеятельности отправителя. Добравшись до Рима пятнадцатого, после полудня, Азирафаэль предпочёл не светиться на улицах, а потянуть оставшееся до вечера время в небольшом ресторанчике, при котором ушлый хозяин сдавал комнаты всем желающим, коих на данное время было очень и очень немного. К своему удивлению, ангел обнаружил, что на белокаменных улицах крайне беспокойно. Конечно, по долгу службы, до него долетали какие-то обрывочные сведения о поднявшихся на родине апельсинов и оливок волнениях, но он благополучно пропустил их мимо ушей. «От нас далеко, и ладно». Шарахнувшись в проулок от нестройно промаршировавшего мимо него отряда народного ополчения, ангел враз пожалел о своём ленивом попустительстве.

***

Перетаптываясь под задумчиво усиливающимся из мороси до чего-то более приличного дождём, Азирафаэль уже со сквозящей во взгляде безнадёжностью упорно продолжал рассматривать стремительно отсыревающие переплетения домов, скудно освещённые подрагивающим желтоватым светом газовых фонарей. Где-то, далеко на ратуше, часы хрипло пробили одиннадцать ночи. Будь на его месте Кроули, он бы проклял всё на свете и, харкнув пошире, отправился бы поднимать настроение в ближайшем пабе. Но ангел был ангелом, а Небесных херувимов лепят из совсем другого теста. Первые полчаса Азирафаэль тревожился за Кроули и перекладывал с полки на полку в своей голове возможные варианты его опоздания, один другого хлеще, а вторые полчаса – за себя. Вдруг это письмо было написано с целью выманить его из уютной Британии под дождь итальянской революции? А вдруг письмо писал вообще не Кроули? А вдруг это ловушка? После ещё пятнадцати минут под не на шутку разыгравшимся дождём и беспрестанного нервного вздрагивания от каждого уличного шороха, Азирафаэль капитулировал. «Да простит меня Кроули», решительно подумал он, стряхивая капли дождя с головного убора. Развернувшись, он напялил пониже на лоб отсыревший цилиндр и торопливо зашагал вниз по улице. Ливень шлёпал по лужам уже от души, вздуваясь пузырями и шурша по брусчатке. Ангел ссутулился и ускорил шаг. Шуршащие шлепки сзади усилились, и Азирафаэль невольно обернулся, но ничего не заметил. Ветром с него едва не сорвало цилиндр, и следующая его мысль было исключительно о том, как удержать шаловливый головной убор на его законном месте. «Стой!» Четыре буквы и одно слово, намертво пригвоздившее ангела к тротуару. Он хаотично огляделся, но никого, кроме него в столь поздний час по улицам не шаталось. «Ссстой, кому говорят! Ангел!» Голос показался до чёртиков знакомым, хоть и прозвучал малость странновато. Внезапно до ангела дошло, что звук пришёл не снаружи, а изнутри, резонируя точь-в-точь промеж его оттопыренных ушей. «Ангел! Вниз глянь» Опустив глаза, Азирафаэль заметил крупную змею, из последних сил рваными толчками преодолевавшую облуженную мостовую. – Кроу…ли? – неуверенно окликнул Азирафаэль, присаживаясь на корточки. «Кто ж ещё, твою дивизию! Папа Римский?» На малоэмоциональной морде змия было словно маслом написано нехилое раздражение, а отсутствующие то там, то сям чешуйки придавали ему болезненный и потрёпанный вид. – Дорогой мой! А почему ты… в таком виде? «Долгая история. Скажем так, мы с моим телом малость разминулись» – О, ты потерял тело! Мне так жаль! – искренне воскликнул ангел. «Не совсем. Пока ещё. Надеюсь, во всяком случае». В бесплотном голосе почувствовалась немалая доля сомнения. «Давай быстрей убираться отсюда, я прямо жопой слежку чую» Азирафаэль усомнился в присутствии такой части тела в змеиной анатомии, но, доверяя демоническому «шестому чувству», шустро наколдовал клетчатый саквояж и распахнул его сухое тёплое нутро перед продрогшим змием. Тот хотел было отпустить колкое замечание по поводу помешанности ангела на шотландке, но был до того измучен, что приложив последние усилия, молчаком втянулся внутрь затхлого, пахнувшего шерстью пространства. Защёлкнув сумку, ангел быстро огляделся и, прижав к груди бесценный груз, спешно зашагал прочь.

***

«Ты уверен?», в который раз спросил Кроули, ерзая в застеленном одеялом кресле. «Надеюсь, ты точно знаешь, что делаешшшь. Мне никак не улыбается ощетиниться пальцами вместо чешшшуи». – Абсолютно уверен, не волнуйся – успокоил его Азирафаэль, на пробу проведя ладонью по изогнутому в напряжении упругому телу. – Я могу исцелить любую Божью тварь. Кроули неприязненно дёрнулся при его последних словах, но покорился неизбежному. Пухлые ладони ангела пробежались по измученному телу рептилии, чуткими движениями нежно касаясь больных мест. С едва слышным шипением змий блаженно растянулся на подстилке, прикрыв медовые глаза мигательной перепонкой. Недостающие чешуйки встали на свои места, будто там всегда и были, да и в целом, её оттенок стал куда сочней и насыщенней. – Вот так, – пробормотал Азирафаэль, завершая вливание жизненных сил. – Право, я думал, что ты будешь поосторожней. В стране оливок назрели нешуточные волнения… «Революция, ангел. Эта каша уже куда гуще и серьёзней. И её заварили вы, своими светленькими ханжескими ручками» – Эм… я не совсем понимаю… «Это же твои протолкнули Папу Пия IX на престол! Помогли с голосованием, по доброте душевной «подкинули» пару-тройку реформ, от которых местное население забулькало, как прокисшее тесто в кадушке и полезло разбираться» Змий поднял голову и установил на ангеле свой пронзительный немигающий взгляд. – Погоди… Этого просто не может быть! – Азирафаэль подскочил и нервно заходил по комнате. – Ты... ты хочешь сказать, что это мои виноваты в разжигании революции? Кроули высунул язык и попробовал им воздух. Выглядело это, в совокупности с гипнотическим покачиванием головой, эквивалентом насмешки. – Это невозможно! – заявил ангел, складывая руки на груди. – Они напротив, трудятся на благо смертных, пытаясь пресечь распространение разногласий! «Ага, трудятся», фыркнуло в голове Азирафаэля. «Исправляют свои косяки, как и обычно» – Даже если и так! Всем свойственны ошибки. Они хотели как лучше. Взять хотя бы «догмат о непорочном зачатии Девы Марии»… «Знаешь, сколько у нас Внизу дорожек вымощено благими намерениями, ангел? Все! Твои нихрена никому не помогают, их только волнует, как бы побольше душ перетащить на свою сторону, пока длится эта потасовка. Сколько это уже тянется, второй год? И не в их интересах гасить этот костерок» – Твои слова ужасны и совершенно неприемлемы! – гневно выпалил Азирафаэль, захлопывая уши ладонями в тщетной попытке сохранить девственность своих убеждений. – Старый богохульник! «А чего ты ждал от демона?», язвительно тренькнуло между заткнутых ушей. «И вообще, кто-то же должен взять на себя труд разбить твои розовые очочки» Ангел возмущённо шлёпнулся в кресло напротив, гневно нахмурив светлые брови. На щеках цвета праведного румянца пушистые островки бакенбардов казались островками манной каши, всплывшими из клюквенного киселя. – Раз ты такой умный, так почему же ты оказался по уши в таком дерьме? – запальчиво выкрикнул Азирафаэль, скрестив руки на груди. Змий протяжно вздохнул и свернулся плотным клубком в одеяльном гнезде. «Досадная случайность. Доверился не тем людям» – И зачем ты меня вызвал? Чтобы я сыграл в Шерлока Холмса и откопал тебе тело? – не удержался от язвительности ангел. «Развоплощение в мои планы никак не входило». Змий раздражённо качнул хвостом. «Я уже неделю долбаюсь с одним заковыристым дельцем, и ты мне был нужен чтобы…» Кроули потёрся носом об одеяло, одновременно этим незамысловатым жестом и скрывая глаза. «…добыть кое-что» – Добыть в смысле – украсть? – со скальпельной холодностью уточнил Азирафаэль. «В каком-то смысле. Но не совсем» – И ты думал, что я помогу тебе в краже? – потрясённо спросил ангел. – На что ты вообще надеялся? В черепной коробке Азирафаэля ветром прокатился протяжный вздох. «Вот я и подстраховался, на случай, если ты откажешься» – Херовая страховка, как я погляжу, – проронил ангел, окидывая взглядом упругие кольца змеиного тела. – А хоть что стащить-то собирался? Любопытство убило кошку. Азирафаэль не сдержался и задал-таки этот жгущий нутро старого букиниста вопрос. «Да так, сущую ерунду. Одну безделушку из базилики Санта-Марии» Азирафаэль поперхнулся собственным голосом. – Красть из храма Господнего? Кроули, я ни разу не злораден, но в таком случае ты получил по заслугам! «Строго говоря, теперь уже не из храма. Грааль нынче у ребят Роберто Франчетти. Они и есть не те люди» – Можешь дальше не продолжать, – ангел взмахнул рукой, останавливая последующее изложение. – Ты сначала договорился с мафиози, потом вы не поделили украденное, ты как всегда полез на рожон, вот и получил пулю в лоб. «Так да не так. Да, Франчетти и на самом деле не горел желанием расставаться с Граалем, но пулей меня никто не угощал. Я словил горячий привет от милого аутентичного орудия под названием арбалет» На этих словах Кроули приподнялся и, покачивая стреуголенной головой, уставил немигающий взор на собеседника. «Ничего не хочешь мне сказать, ангел?», спросил змий и взял многозначительную паузу, продолжая гипнотизировать ангела взглядом. – Сказать что? – непонимающе переспросил тот. «Арбалет был освящщщщённым. Меня убили ангелы, мать твою!», раздражённо прошипел Кроули. – Почему же ты сразу не сказал? – воскликнул Азирафаэль, пружиной подскакивая на месте. «Знаешь, когда из твоей лопатки выглядывает болт, то тебе абсолютно пофигу, пахнет от него фимиамом или нет» – Но это ведь в корне меняет дело! Ангел взмахнул руками и вновь заходил по комнате. – Откуда там взялись ангелы? Зачем моим вдруг понадобился Грааль? Кто вообще санкционировал эту операцию? – Азирафаэль, вышагивая кругами, бомбардировал пространство комнаты безответными вопросами. Кроули, некоторое время понаблюдав за ним, опустил голову и зарыл её в одеяло. От ангельских мельтешений его начинало подташнивать. Наплыв сил после исцеления был досуха вычерпан истощённым организмом, и слабость после последних суматошных суток вновь напоминала о себе. Змий ни за что бы не стал жаловаться ангелу, и скорей позволил бы себе отмахнуть конец хвоста, чем признаться в затопивших его покое и благодарности, с того самого момента, как он, уже потерявший надежду, увидел мелькнувшую в дожде спину Азирафаэля. Ему ведь даже и слов-то знать таких было не положено. Кроули давненько не окунался в такое дерьмо, и своевременная помощь ангела оказалась как нельзя кстати. Убаюканный своими мыслями и болтавшимся поплавком по комнате другом, змий не расслышал последний вопрос, обращённый уже к нему. – Что нам теперь делать? – терпеливо переспросил Азирафаэль, наклонившись к креслу. – Верней, даже скорей, мне. «Вернуть моё тело» – Но… оно уже отжило своё, разве нет? – осторожно предположил ангел. – Скорей, тебе стоит подумать о новом? «Вот сссспасибо! Лигур, когда оттоптал меня в коридоре, скольссская гадина, присоветовал мне то же самое. Только в несколько других выражениях. И намекнул ещё, сссскотина, что в лепёшку расшибётссся, чтобы самое трухлявое тело со склада мне подсуропить» Азирафаэль даже зажмурился, настолько гневное шипение заполнило его черепушку. – Я понимаю, понимаю. «Я хочу своё и обратно. За столько веков я привык к нему, как к удобной замятой под себя обуви» Азирафаэль грустно кивнул. «И я привык видеть тебя таким», чуть не сорвалось с его языка, но он перехватил его на вылете и ограничился очередным безликим: – Понимаю… Кроули грустно свесил точёную голову с кресла. Каждая его чешуйка сочилась вселенской тоской. Ангела внезапно затопила волна необъяснимой нежности. Он так много хотел сказать другу, утешить, подбодрить, поделиться одним крохотным кусочком из недр своей души, который так и рвался сейчас на волю, но… Кроули почувствовал, как по его телу неуверенно скользнула мягкая тёплая ладонь. Прикосновение было неумелым, но чертовски приятным. – Всё будет хорошо, – проговорил ангел каким-то сдавленным голосом. Слишком уж много слов рвалось наружу вместо этих трёх. – Может быть, мы что-нибудь придумаем. «Есть кое-что. Дух ещё можно вернуть в тело, если поторопиться. Я не пробовал, но слышал о такой штуке» – Отлично. И где оно? «Понятия не имею. Расстались мы с ним в особняке Франчетти, потом меня затянуло в Ад. Я пробился обратно, как только смог – и в чём смог, как видишь – но где оно сейчас – ума не приложу. Надеюсь, его не уволокли твои, чтобы поиздеваться» – Нет! – категорично отрезал Азирафаэль. – Ну вряд ли. Эээ… я могу попытаться узнать. Заодно и то, зачем моим понадобился Грааль. Кстати, вопрос аналогичный и встречный – зачем? Кроули загадочно вильнул телом. Жест до боли напоминал пожатие плечами. «А шут его знает. Сверху сбросили, и всё. Передо мной не расшаркивались. Вроде бы для того, чтобы посеять распри и неприязнь к новому Папе. Может, Вельзевул и сама толком не знает». – Что с них взять, демоны, – едва слышно буркнул Азирафаэль, со скрипом упокаивая зад в кресле напротив. – Никакой корпоративной организации... Сложив руки на животе, ангел быстро, в такт мыслям, заперебирал большими пальцами. – Так, значит, нужно найти следы твоего тела, затем… «Помочь мне таки свистнуть тот Грааль», как бы невзначай вставил Кроули. Азирафаэль резко изменился в лице. – Нет! Даже не смей ожидать от меня такого богохульства! «Ну а всё-таки? Чего тебе это стоит?», не отступал Кроули. – Это абсолютно исключено! И не проси меня об этом, – встал в позу ангел. «Знаешь, сколько я его разрабатывал, а? Мы столько раз помогали друг другу, почему бы и на этот раз…» – Нет, Кроули, нет! – Азирафаэль уже кричал. – Это совершенно другое дело! Это не какая-то там шалость и не мелкий грешок, это нарушение Божьей заповеди. «Если ты хочешь, чтобы я тебя упрашивал, то – пожалуйста!» Змий сдёрнулся с кресла и подполз к ботинкам Азирафаэля. – Если ты будешь настаивать, я уйду! – пригрозил ангел, отшатываясь и берясь за ручку двери. – И выпутывайся сам, как знаешь. При этих словах Кроули поник. Опустил плоскую чёрную голову и вяло, с третьей попытки, атаковал насиженное место. «Делай, что хочешь. Мне всё равно», прошелестело в полной тишине. Тёмный, мелко подрагивающий хвост безынициативно свесился с кресла. – И буду! И уйду! – воинственно бросил Азирафаэль, с чувством захлопнув дверь, тем самым словно ставя жирную точку в споре. – Если ты снова начнёшь меня искушать на недоброе, старый ты змий. Ангел только сейчас заметил, что в комнате стало светлее. Отогнув неплотно закрытую гардину, он увидел уверенно пробивающиеся сквозь серую рыхлую мглу облаков золотые лучи солнца. Утро вступало в свои права. Из кресла больше не доносилось ни звука. Если бы не легонько подрагивающая мигательная перепонка, гигантский змий казался бы совсем дохлым. Азирафаэль подошёл и парой чётких, самую малость сердитых, движений подоткнул своевольно разползшееся одеяло, возвращая ему утерянную форму уютного гнезда. Кроули даже не пошевелился. Ангел подошёл к подставке и снял с неё почти высохший цилиндр. – Мне нужно сходить кое за чем, – сказал он, водружая головной убор на белокурый чуб. – Жди меня здесь, понял? Ответа не последовало. Постояв немного в звенящей тишине, Азирафаэль почти физически ощутил присутствие третьего персонажа в комнате. Совести. Деликатно покашливая, она укоризненно качала ладно выточенной головкой и всё более выразительно стреляла глазами в сторону ангела. «Надо было как-то поделикатней отказать ему, что ли», подумал Азирафаэль. «И так денёк выдался тот ещё, а тут…» Тяжело вздохнув, ангел потянул дверь на себя и, выходя, бросил через плечо с чуть большей порцией участливой теплоты, чем собирался: – Не бойся, я всего на пару минуток. Скоро вернусь, обещаю, милый мой.