Должок

Азирафаэль возвращался так быстро, как только мог. И причиной тому было не только то, что на улицах Рима было неспокойно. Покой отсутствовал в его сердце. И виновен был в этом один не такой уж и маленький змий, дожидавшийся его (ангел искренне надеялся на то, что Кроули не наломает ещё больше дров в его отсутствие) на втором этаже скромного домишки по проспекту Делла Фреза. Причём натянутые внутри струны души вибрировали даже не от того, что друг был в опасности – он перманентно пребывал в ней с самого Падения, жиза у демонов такая – а просто от одного факта его существования. Азирафаэль гнал от себя даже тень подобной мысли, но она всё равно возвращалась, ехидно покачивая ножками на краю сознания. Счастьеметр ангела взрывался от одного присутствия Кроули в комнате, что для существа эфирно-благородного было совершенно недопустимо и крайне позорно. Поэтому он нещадно глушил топором всякую подобную мыслишку, предательски ёкавшую где-то в области мышечного мешка, именуемого смертными сердцем, и маскировал постыдные стремления своей души удобными для самооправдания табличками. «Мы встречаемся редко и только по делу», «я слежу за нечистой силой исключительно в целях воспрепятствования Злу», «пара бокалов вина не суть удовольствие, а средство добычи ценной информации у дезориентированного врага». Азирафаэль убеждал себя, что такое положение «заклятых друзей» – единственно возможное в их ситуации, и порой даже сам себе верил, в минуты экзальтированного божественного экстаза. «Меня это устраивает, его, надеюсь, тоже», категорично давя каблуком внутренние мутки, решил ангел, щёлкнув замком комнаты и потянув дверь на себя. Кресло стояло на том же месте, наполнение его тоже было неизменным. Азирафаэль с облегчением выдохнул, с удивлением отметив, что не помнит момента, когда задерживал дыхание. Только бьющееся на два такта быстрее сердце свидетельствовало о помаленьку затухающей тревоге. Кроули едва слышно зашуршал и приподнял голову на подлокотник. – Дорогой мой, я принёс тебе кое-что, – впустив в голос побольше оптимизма, проговорил ангел в эти немигающие глаза. Змий никак не отреагировал, словно был всю жизнь самой обыкновеннейшей голимой подколодной гадюкой, вплоть до того момента, как Азирафаэль не распахнул перед ним мешок с «вкусняшками». «Эттто ещё что за дрянь?», шарахнулся Кроули, как будто в бумажном пакете плескалась святая водица, а не вяло копошились полузадохшиеся обалдевшие в тесноте лягушки. – Это для тебя! Хотел тебя побаловать полезной змеиной едой. Знаешь, как было тяжело это достать?! Мне пришлось даже сотворить парочку несанкционированных чудес! – проникновенно сказал ангел, потрясая пакетом. Его лицо нимбом осветила возвышенная гордость, где-то вдалеке послышался звон церковных колоколов. Кроули подумал, что если он откажется отведать с таким тщанием добытый натурпродукт, то этот святой кусок зефира воспылает к нему обидой до самого конца света. Или до следующей пятницы. Зависит от выбора марки и объёма тары винной продукции. «Чтоб я ещё Хастуровых родственничков жрал? Нет уж, увольте». Кроули брезгливо смахнул кончиком хвоста чересчур шуструю единицу питания, подобравшуюся вплотную к краю пакета. «Насрать тому в руки, кто просвещал тебя основам биологии». – Знаешь что? – возмущённо завёл Азирафаэль. – Тут тебе не «Ритц»! Жри, что дали. И вообще, книги никогда не врут, а уж бестиарий Брема врать и подавно не может… Если бы змеи умели закатывать глаза, янтарные шарики Кроули прокрутились бы в своих орбитах раза три. Быстро сообразив, что если в ход пошли книги, то крылатого букиниста нескоро отпустит, демон выбрал меньшее зло и торопливо выпалил: «ладно, дай тогда мяса. Сырого, крупными кусками». Бормоча что-то про нечистую силу, неспособную испытать радость благодарности, ангел вначале выпустил из окна по одной всех жаб, заботливо дуя на особо примятых, а уж потом сотворил перед заострённым носом Кроули тарелку с крупно нарезанной говядиной. Глядя, как змий, распахнув пасть до неприличных размеров, натягивается на куски мяса, а затем проталкивает их, как штопальный шарик по чулку, Азирафаэль невольно прикрыл глаза и сглотнул поднявшуюся к горлу дурноту. «Что, больше не хочешь змею в качестве домашнего любимца?», ехидно заметил Кроули после окончания трапезы, от чуткого глаза которого не ускользнуло лёгкое позеленение ангела. – Я? С чего ты это взял! – фыркнул Азирафаэль, резко отворачиваясь. Насмешливое шипение достигло его и там. «А то я не видел, с какой ты умилённой моськой одеялко поправлял. Учти, настоящие змеи ещё хуже, чем я. Они холодные, линючие, и гадят вонючей жижей». – Зато они молчат, – веско бросил ангел, наклоняясь за другим пакетом, в котором, как понадеялся Кроули, не было живности. Уши Азирафаэля предательски запунцовели. Откуда-то с улицы донёсся пронзительный женский вопль. Вероятно, местному населению не шибко пришлись по вкусу кратковременные лягушачьи дожди. – Так, пора заняться делом, – серьёзно проговорил Азирафаэль, пинком отгоняя пушистый ковёр из центра комнаты. В его руках был мелок. Встав на колени, ангел начертил жирный белый круг. Затем ещё один, побольше. Внутри него круг поменьше, и заключил всю полученную фигуру в квадрат, а его, в свою очередь, в очередной круг. Кроули, свесившись с кресла, с любопытством наблюдал за действиями херувима. «Пентаграммку чертишь? Зря, по чётным дням месяца дьявол не принимает». – Не отвлекай меня. Я так давно этого не делал… – пробормотал Азирафаэль с нотой отчаяния в голосе. – И вообще, отвернись! Тебе даже одним глазком смотреть на это не положено! «А если двумя?». Почувствовав на своём плече тяжёлую скользкую морду, ангел неметко отмахнулся. Смешливо зашипев, Кроули пощекотал раздвоенным язычком взмокшую шею Азирафаэля, побордовевшего от мыслительных усилий, но всё-таки отстал. Хоть демон и не хотел зашвыриваться тем мясом, после обеда его сил прибыло, и одновременно с этим потянуло в физиологически предписанный природой сон. Тело, которое ему осталось, было хрупким и примитивным, и с его потребностями приходилось считаться. Кроули зевнул до щелчка в гибких челюстях и вернулся в насиженное гнёздышко. – Надеюсь, я нигде не напортачил, – неуверенно протянул ангел, отступая на шаг и тщательно изучая дело рук своих. – Попасть не туда будет крайне неловко… Оглядев призывной круг, пестревший сложной вязью символов, Азирафаэль зажёг восемь заранее приготовленных свечей. Кроули нервно завозился. «Эй, эй, ты чего, собираешься своих братков сюда позвать?» – Нет, дорогой, – рассеянно улыбнулся ангел. – Я просто хочу задать пару вопросов. Не волнуйся, тебя никто не увидит. Руководствуясь правилом «доверяй, но проверяй», Кроули ручейком стёк на пол и зыныкался позади кресла. – Эм… здравствуйте. Я Азирафаэль, херувим Восточных врат. Я бы хотел… задать несколько вопросов. Ангел открыл глаза. Кроули тихонько высунул заострённую мордочку из своего убежища. Ничего не происходило. – Мне правда, на самом деле очень нужны ответы, – просительно повторил Азирафаэль. – Ну хоть кто-нибудь, а? Круг вздрогнул и до краёв заполнился ослепительным сиянием. Змий в панике дёрнулся назад, пытаясь стереть с горящей огнём роговицы даже саму память о Божественном свете. – Вы попали в переадресацию сигнала, – холодно проговорила возникшая в паре метров над полом бесплотная женская голова с тугой укладкой и ещё более туго поджатыми, без единой кровинки, губами. – С вами говорит архангел Михаил, что вы хотели? – Эээ.. я бы хотел задать вопрос, – враз растерялся ангел. – Выражайтесь конкретнее. Итак, вы хотите: а) Связаться с Гласом Божьим; б) Доложить о происках нечистой силы… При этих словах Азирафаэль кратко покосился в сторону робкого осколка змеиной силы, который затихарился позади добротного предмета мебели и не отсвечивал с момента самого первого мерцания круга. – … в) Подать отчёт о проделанных благословлениях; г) Получить справку… – Гэ! Мне нужно гэ! – поспешно выпалил Азирафаэль, проигнорировав хриплый шипящий смешок из угла комнаты, прозрачно намекнувший, что «гэ» в его жизни уже ой как достаточно, и на всякий случай уточнил. – Я хочу получить справку. – Ваш запрос, Азирафаэль, херувим Восточных врат? – Я бы хотел узнать полный отчёт событий в Риме на текущий, 1849 год. Список миссий, санкционированных на данный момент, имена златокрылых, задействованных в них, в общем, все деяния братьев моих в данном городе. – За разрешением получения некоторой информации из вашего списка вам придётся обратиться в вышестоящие инстанции, на обработку и удовлетворение вашего запроса потребуется время, установленное Небесной канцелярией, – сухо оттарабанил архангел, ни на секунду не изменившись в лице. – Но информация нужна мне прямо сейчас! Поймите! – воскликнул Азирафаэль. – Сколько времени займёт обработка запроса? – От двух до семи календарных дней. – Что?! У нас нет… о, Боже святый! – ангел охнул и непроизвольно оглянулся в сторону пустого кресла. – Вы удовлетворены сеансом связи? – равнодушно процедил Михаил. – Нет! Но можете отключаться, – совершенно честно ответил Азирафаэль. Сияние круга ярко вспыхнуло, стирая одиноко болтавшуюся голову и потихоньку начало меркнуть. Ангел глубоко вдохнул, медленно выдохнул, сосредоточенно прикрыл глаза и, занеся ногу над пока ещё теплившимися волнами света, обронил через плечо: – Милый мой, мне придётся смотаться туда-обратно, хорошо? Я… Продолжение фразы вместе с самим херувимом Восточных врат со всхлипом засорившейся раковины всосало в сияющий столб света. Выглянувший Кроули, прикрывая хвостом обожжённые глаза, успел увидеть только молочно-белую вспышку, стремительно возносящую ангела в благочестивую высь.

***

Оказавшегося, наконец, в Раю после стольких лет землянского обитания Азирафаэля ошарашила белоснежная пустота Небесных сфер. Пошатнувшись, он тщательно проморгался, и уже только потом смог полноценно оценить непостижимый пейзаж, раскинувшийся у его ног. Где-то далеко внизу, освещённые Божьим, разительно отличавшимся от дрожащего неверного газового освещения, светом, возвышалась панорама из египетских пирамид, Мачу-Пикчу и убегающей в молочно-белую даль Великой китайской стены. То была скромная коллекция Всевышнего, в которую он трепетно собирал копии самых значимых в истории Земли архитектурных сооружений. Впрочем, в обратную сторону это тоже работало. Азирафаэль прищурился на замысловатую ажурно-железную конструкцию на свободном пятачке земли, больше всего напоминавшую сужавшийся кверху столик без столешницы. Вероятно, металлический реликт был еще не достроен. Ангел хоть убей, так и не смог припомнить, из какого же места третьей от солнца планеты скопировано это чугунное дурновкусие. К стыду своему, Азирафаэль чувствовал себя не так уютно на Небесах, как было предписано Божьему слуге. Бескрайние ослепительно-белоснежные коридоры вгоняли его в необъяснимый самому себе когнитивный диссонанс, близкий к агорафобическому приступу. «Надо почаще подниматься Наверх, а то так немудрено и вовсе от корней оторваться», озадаченно подумал ангел, утирая внезапно взмокший лоб кружевным платочком. Ему было стыдно признаться, что он не в силах отыскать в родных пенатах какой-то пресловутый архив. – Какое счастье, что я вас повстречал! – с неподдельной улыбкой проговорил Азирафаэль, бросаясь к ангелу, размашисто подписывавшему какие-то документы «вечным» гусиным пером. – Не подскажете, как я могу пройти к архиву? – Доходите до конца коридора, поднимаетесь на Пятый уровень, сворачиваете налево по первой галерее, которая потом вас выведет направо, спускаетесь на Третий уровень, проходите по центральному туннелю, спускаетесь на пару ступенек, выходите в центральный зал, а затем сворачиваете вправо и проходите по второму слева коридору каких-то сто метров. Там и до архива рукой подать, – не моргнув и глазом, скороговоркой выпалил златокрылый. – Эээ… благодарю! Вы просто ангел! – растерянно выдавил Азирафаэль, пытаясь удержать в разом припухшей голове этот затейливый паззл. Наконец, долгожданное воссоединение букиниста с памятью всея человечества состоялось. Ступив через порог, Азирафаэль благоговейно выдохнул. Всюду, куда дотягивался взор, были шкафы, полки, стенды, заполненные ровными рядами белоснежных книг. Литературные ряды были чисто метафорическими, но эйфория, накрывшая ангела, была вполне реальной. Метаясь от полки к полке, он трепетно осязал в руках том за томом. Поймав себя на том, что жадно зачитывается историей строения Собора Парижской Богоматери – а это, на минуточку, середина двенадцатого века! – Азирафаэль тормознул свой библиофильский порыв и вспомнил, с какой важной целью он ступил под эти белоснежные своды. С сожалением вернув тут же слившийся с собратьями по полке томик, ангел пошагал в сторону стеллажей, над которыми было выбиты двухфутовые цифры «XVIII – XIX вв.» сложной позолочённой вязью. Отыскав раздел «Европа», букинист принялся хаотично перебирать безликие одинаковые обложки. Открытие Петром I Европы... холодно. Так, Война с Наполеоном 1812-го года… уже теплее. Парижская революция 1793-го… назад далековато забрал… Захлопнув белоснежные страницы, ангел невольно вспомнил события того года, касавшиеся непосредственно его скромной персоны. Холод и пропитанные отчаянием стены Бастилии, золотые солнышки тончайших блинчиков, скрытые за невозмутимыми стёклышками извечных очков жёлтые озёра ехидных глаз… Улыбка расцветила лицо Азирафаэля, как будто кто-то лукавый исподтишка подтянул вверх уголки его губ. – Что это ты здесь делаешь? Азирафаэль выронил слишком звонко шлёпнувшуюся книгу и так резко повернулся, как будто ему подпалили пальто. – Ах, это ты, Гавриил! – прерывисто выдохнул он, пытаясь успокоить ринувшееся в галоп сердце. Спокойно, да тихо уже! Он ведь ничего преступного не делал, архив открыт общественному доступу. – Я вот тут... смотрю некоторую информацию… – Самообразование? Похвально! – одобрил начальник. – А сам-то ты сейчас где обитаешь? – Вообще? Или… На данный момент в Риме. Гавриил задумался. – Секунду… А у тебя там что, какая-то миссия? – Эээ… боюсь, что нет. – Превосходно! Я всегда поддерживал инициативу! – воскликнул архангел, хлопая Азирафаэля по плечу. – Будешь примером для сослуживцев. Пойдём, подыщем тебе заданьице, чтоб ты где попало не болтался. Подошьём тебя к делу! Так, кажется, смертные говорят, мм? Полностью проигнорировав робкие возражения ангела, Гавриил с хваткой бывалого рыболова подсёк его за то же самое секунду назад покровительски обласканное плечо и с силой бульдозера поволок за собой. Азирафаэль с безысходной тоской обернулся на осиротевший томик, раскрывшийся точь-в-точь вверх главой под названием «События в Италии 1848-49 гг.»

***

Когда ожидание с горкой перевалило за третий час, высокое кресло перестало быть уютным. Кроули просто физически видел утекающие сквозь пальцы со зловещим «тик-так» минуты. Тик-так, тикки-ток, тикки-так… С шипением змий бросился на издевательски стучавшие прямо в темечко часы с маятником, но не дотянулся всего каких-то двадцать паскудных сантиметров. Неуязвимо восседающие на стене, они продолжили свою изощрённо выколачивающую мозг песенку. Никогда ещё Кроули не ощущал себя таким уязвимым, как сейчас. Запертый в хрупком теле хоть и ядовитой, но всё же гадины. Скользкое тщедушное тельце оказалось паршивым сосудом, неспособным вместить в себя всей его сверхъестественной силы, так что от демонических фокусов любого разлива пришлось на время отказаться, оставив их за порогом чешуйчатого обиталища. На текущий момент времени Кроули был всего лишь слишком громко думающей змеёй. Ах да, и ещё контролирующей свой кишечник чуть более успешно, чем его ползучие собратья по подвиду. Этим все чудеса и ограничивались. Так что, по иронии судьбы, демон оказался в почти полной зависимости от булочно-тёплых рук своего кровного врага – ангела Господня. И, как ни странно, это его сейчас беспокоило меньше всего. Он питал к Азирафаэлю запретное, практически невозможное исходя из самой демонической сути чувство – он доверял ему. Доверял, как никому другому на всем белом, том, и этом свете. За все минувшие тысячелетия никто из его коллег по Преисподней так и не стал для него по-настоящему близким по духу, хотя когда он, очертя голову прыгал вслед за Люцифером в бассейн с кипящей серой, это казалось не такой уж и плохой затеей. Только много лет спустя Кроули понял, что совершил фатальную ошибку, но назад мёртвых не носят. После Падения проще всего было возненавидеть ангелов. Этих белокрылых принципиальных чистоплюев, не видящих дальше своего носа, словно клонированных с одного одобренного Всевышним оригинала. Знаешь одного – считай, узнал всех. Но он был не таким. С самой первой встречи в Эдемском саду. Он не кинулся на змия, не покрошил его в капусту, пафосно изрыгая проклятия на древней латыни. Они просто постояли на стене и поболтали о Непостижимом замысле. Да, херувим Восточных врат не разделял его точку зрения, но он его выслушал, чего нельзя было ожидать от другого демона и, тем паче, ангела! Азирафаэль был любознательным, понимающим, слишком добрым. Не таким, как все. Со временем оказалось, что с ним легко поболтать и на другие темы. А когда смертные изобрели вино, то тем для светских бесед стало ещё больше. Не нужный больше Раю, так и не прижившийся в Аду, Кроули постоянно чувствовал себя неприкаянным, и заглушал это ощущение мнимым удовольствием от проделанных пакостей. Рядом с Азирафаэлем же он до преступного легко расслаблялся и позволял себе сбросить колющую металлом шипов маску. Потерянный комфорт и неположенный по званию покой возвращались к демону в те минуты, когда он заседал с ангелом за бокальчиком-другим ароматного коллекционного вина. Если бы в Преисподней были бы врачи, то они назвали бы это состояние патологией. А Кроули посоветовал бы им скрутить своё заключение в трубочку и поглубже зашвырнуть в одно место, чтоб не выпало, поскольку лишь рядом с ангелом он чувствовал себя живым, а не просто очередным безликим шурупчиком многомиллионной Адской канцелярии. Поэтому, чем дольше Азирафаэль задерживался, тем сложнее Кроули было усидеть на месте. Не от мысли, что ангел сейчас собирает карательный отряд, чтобы завершить начатое двумя днями ранее, а от того, что этот поэтично светящийся нимбом нелепый правдолюб мог снова куда-нибудь вляпаться, и на этот раз Кроули не сможет быть на подхвате. Поэтому когда намелованный круг хищно вспыхнул контурами, как будто какой-нибудь сварщик-любитель этажом ниже решил отмахнуть себе на память кусок потолка, змий вначале предвкушающее взвился, мелко подрагивая в нетерпении, а уж только потом на всякий случай предусмотрительно затерялся в приветливых складках одеяла. Но это был всего лишь Азирафаэль. Немного всклокоченный и ошарашенный, словно пыльным мешком пристукнутый, но определённо во плоти. «Ты чего так долго?», нетерпеливо бомбардировал его вопросом Кроули. Пару раз ошалело сморгнув, словно не узнавая демона, ангел встрепенулся и поспешно вышел из медленно остывающего круга. – Я эм… встретил Гавриила. Ты же знаешь, он как прицепится, с ним расклещиться невозможно. «Меньше всего меня интересуют подробности твоей сексуальной жизни», поддел его Кроули, но Азирафаэль, всё ещё витавший разумом где-то в Высших сферах, проигнорировал остроту. «Что тебе удалось узнать?» – О! Я такое узнал! – ахнул ангел, ощупывая-оправляя на себе пальто. Кроули с готовностью подался вперёд, выпустив на волю нервно подрагивающий язык. – Я и подумать не мог, что ты окажешься настолько прав. Не сказать, что я тебе не верю, просто… Вероятно, твои информаторы намного лучше моих, поскольку Папа Пий IX и впрямь протеже светлых сил! – потрясённо проговорил Азирафаэль. «Да в гробу я видал твоего Пия, в белых тапочках, идиот пернатый!», яростно прошипел Кроули, клацнув зубами. «С моим телом что?» – Эээ… «–… был там какой-то тщедушный Адский выползыш, но брат Натаниэль с ним разобрался. Правда, то, что это порождение нечистой силы, дежурный понял только постфактум, уже после спуска тетивы. – О, как интересно! – живо отозвался Азирафаэль. – А что вы сделали с… сосудом? – Он же проклят! Его соки ядовиты и представляют нулевую ценность,– поморщился Гавриил. – Там и бросили. Война же, всё-таки! Кстати, вернёмся к нашим славным победам…» Смахнув непрошенную сценку из анналов недавнего прошлого, Азирафаэль ограничился простым: – Не знаю. Вряд ли бы Кроули понравился более полный ответ с цитированием Гавриила. Но такой вариант тоже не особо пришёлся ему по вкусу. «Что значит, не знаю? Чем ты, зараза, занимался столько времени? Книжульки свои проклятущие листал?», вспылил Кроули. – Нет! – нервно выдохнул ангел и густо покраснел. Яд демона попал в самое больное место библиофильского сердечка. – Просто… его точно нет у ангелов, а где оно есть – мне доподлинно неизвестно. «Ох, Адовы силы…», простонал Кроули, бессильно роняя голову. «А про Грааль хоть что-нибудь узнал?» Этот вопрос воспроизвёл на ангела действие разрывной пули. Сначала он резко вздрогнул, а потом на пару мгновений «умер», уставившись пустым стеклянным взглядом в белёную стену. – Боюсь, что нет, – промямлил он, вновь нервно оглаживая и без того ладно сидевшее пальто. – Я… у меня нет такой информации. Ангел мялся на месте, смотря куда угодно, но только не в суровые янтарные колодцы змеиных глаз, и выглядел почти испуганным. Кроули сорвался с места и, шурша чешуйками, злобным мазутным ручейком заметался по комнате. «Будь я проклят, что связался с тобой! Только время потерял, бесполезный ты огрызок зефира!» Каждое ругательство словно вбивало гвоздь в голову Азирафаэля. Пару раз он попытался возразить, потом откашлялся и громогласно рявкнул: – Да заткнись ты уже со своей истерикой! Когда радиовещание в голове прекратилось, он продолжил уже более спокойным тоном: – Мы ещё не прощупали все варианты, я только начал собирать информацию… «Можешь и дальше собирать свою информацию, на это ты и потратил всю свою нелепую жизнь!», огрызнулся Кроули. «Уже поздно что-то делать. Когда я развоплотился, вчера? Чёрт подери, уже позавчера! У нас остаётся меньше полусуток, чтобы разыскать моё тело, иначе оно превратится в обыкновеннейший кусок мёртвой плоти, в который я уже не смогу вселиться» – Что… как… почему ты сразу не сказал? – сбивчиво ахнул Азирафаэль. «Я же тебе говорил, что надо поторопиться. Теперь уже поздняк метаться». Словно потратив на этот приступ последние свои силы, Кроули свернулся в клубок прямо на полу и едва слышно буркнул: «можешь валить на все четыре стороны, ты свободен. Пойду прогуляюсь в Ад пешочком, пора занимать очередь на новое, чтоб его, тело…» Азирафаэль присел рядом на корточки и боязливо протянул руку но, подумав, отдёрнул. Хотел утешительно пригладить вздыбленные чешуйки, но потом решил, что полный комплект пальцев всё же важнее, чем нелепая попытка выказать эмпатию. – Дорогой, не расстраивайся, – мягко произнёс он, пытаясь обласкать Кроули хотя бы голосом. – У нас ещё есть туз в рукаве. Я кое-что придумал.