Пока я дышу, я надеюсь

Чонгук вошёл в палату и увидел его. «Бледный, очень бледный Юнги» — подумал он. С каждым новым шагом, ему казалось что Юнги не дышит. Или не казалось? Его шаги остановил голос доктора. — Чон Чонгук? — спросил врач. — Да, это я. — утвердительно кивнул Гук. — Это вам от господина Мина. — сказал доктор, протянув письмо, оставил их наедине. Он с удивлением смотрел то на письмо, то на Юнги. Глубоко вздохнув, он открыл конверт. «Привет Чонгук-и~. Если ты читаешь это письмо, значит меня уже нет. Месяц назад мне сообщили что у меня лейкемия последней стадии, у меня не было никаких шансов. Мою жизнь могла продлить лишь химиотерапия, но я не хотел так жить. Это не жизнь совсем. Ты бы точно увидел что со мной что-то не так. Я не хотел этого. Прости, у меня не было сил сказать тебе. Я не хотел делать тебе больно этой новостью, пожалуйста, не плачь, я же знаю что тебе сейчас тяжело, но ты должен справиться, если не хочешь делать это для себя, сделай это для меня. Я буду наблюдать за тобой. Когда я узнал, ненавидел самого себя, искал ответы, хватаясь за свои воспоминания, пытался разобраться со своими беспорядочными мыслями, я кричал, бился в истерике, но так и не смог ничего сделать. Если я не могу помочь сам себе дышать свободно, то лучше вообще не дышать. Я спрашивал у себя, кто же ответственен за мою жизнь? Только я. Говорить о конце так просто. Мой милый Чонгук, мне сейчас так больно, болезнь высасывает из меня последние силы, я настолько жалок что не могу держать ручку в руках. Не вини себя, ты ни в чём не виноват. Это только моя ноша. Я хочу чтобы ты жил счастливой жизнью. Но уже без меня. У тебя получится мой малыш. Я задавался вопросом: а почему они все живут, почему живу я? Ответ был проще некуда: они просто живут. Живут, потому что так принято. А когда задумался, почему тогда умирают люди? Ответ был ещё проще. Они просто устают. Это значит, что я тоже устал? Я никогда не знал, как превратить эту изматывающую боль в радость. Но ведь боль есть боль. Мне больно из-за тебя. Это всё моя вина, это все потому что я неполноценный, бесполезный. Доктор, вы же это хотели услышать, да? Так странно болит там, внутри. Люди, которым было сложнее, чем мне, живут счастливо. Люди, которые были слабее меня, живут счастливо. Кажется, моя жизнь не для этого мира. Даже удивительно, что я смог так долго продержаться. И если ты не можешь улыбаться сейчас, не обвиняй меня ни в чем. Прощай, мой маленький Чонгук-и. Я люблю тебя.» Палату пробрал отчаянный крик. Тело с грохотом приземлилось на пол. Чонгук раз за разом прокручивал в голове тот разговор. » — Гук-и, как думаешь, это больно, умирать? — прошептав одними губами, Мин всё же надеялся, что его не услышат. — Думаю, нет. По крайней мере тем, кто остаётся жить, больнее. — Понятно.»  — Чёрт! Идиот! — начал проклинать себя Чонгук, — Ты действительно слеп, Чонгук. — Гук в порыве злости начинает рвать на себе волосы. — Юнги? Пожалуйста! Открой глаза! Юнги, не оставляй меня. Я же люблю тебя! Прости что раньше не говорил этого. Юнги, ты не можешь оставить меня одного, я ведь не переживу. Пожалуйста, открой свои глаза! Я не смогу без тебя! — Чонгук подошёл к кровати и начал трясти за плечи бездыханное тело. — Юнги, ты слышишь меня? Вернись родной, я молю тебя! Ты не можешь поступить так со мной! Я люблю тебя, ты слышишь? Я люблю тебя! Ты не можешь умереть! — Чонгук лил слёзы, которые стекали по лицу уже мёртвого Юнги. Чон наклоняется и накрывает пока ещё теплые губы своими, даря любимому последний поцелуй и прошептав ему последнее: «я люблю тебя». Чонгук не любил больше никогда. Любовь синоним боли. Dum vita est, spes est — пока я дышу, я надеюсь.