Пока я дышу, я надеюсь

Чонгук рос, следа не оставалось от того сопляка что был раньше. С каждым днём, сдерживаться было выше сил Юнги. Он наконец-то признал что что-то испытывает к младшему, ещё тогда после масштабной попойки Чонгука, когда тот вернулся домой ко второму часу ночи. Блондин не спал без присутствия Чонгука в доме, сна не было ни в одном глазу. Юнги вышел попить воды, сухость во рту давала о себе знать. И наконец услышав что тот заявился, объявив о своем присутствии своей тушей, которая упала как мешок картошки возле порога, как только переступила его. Проматерившись про себя, Мин поднял брюнета за талию. И попытался дотянуть его до комнаты. Чонгук был раньше хрупким мальчишкой, сейчас такого не скажешь, вырос, возмужал, стал выше Юнги чуть ли не на две головы. С блондином он не сравниться. Чонгук — высокий, стройный брюнет, с широкими плечами и накаченным телом. Юнги — полная противоположность: худощавый, слишком хрупкий для мужчины, с фарфоровой кожей, которая при свете чуть ли не просвечивается. С длинными и тонкими пальцами, которые определённо созданы для того, чтобы творить. — Блять, с хуя ли ты такой тяжёлый? — проворчал блондин. — М-м-м Юнги-я? — удивлённо проворковал Чонгук. — Как же мне тебя дотащить, нахрен было так нажираться, дубина? Чонгук будто протрезвел, и резко прижал его к стене, когда распознал что это был всё-таки голос Юнги. — Ну почему ты ведёшь себя так со мной, я же твой брат. Я знаешь сколько раз пытался с тобой подружиться? Ты все время прогонял меня как какой-то скот. Я настолько плохой? Я не заслуживаю общения с тобой? Что я сделал? Скажи, я исправлюсь, сделаю все для того чтобы у тебя не было повода сомневаться в моей искренности. Пожалуйста, дай мне шанс. — захныкал брюнет. — Чонгук, ты сейчас пьяный, какая дурь тебе в голову ударила? Проспись для начала. Отпусти меня сейчас же! — Я трезвый и здравомыслящий человек! — ещё больше прижал его к стене  — Ты сомневаешься в моей адекватности? — Чонгук стал стремительно приближаться. Юнги почувствовал соприкосновения чужого носа к своему. — Ну же, хён, давай соглашайся. — между губами остались спасительные сантиметры. — Ну так что? — резко выдохнул в его губы. — Согласен? — три…два…один… столкновение губ уже неизбежно. Вот, уже почти… Юнги облизнулся в предвкушении. «Чё я блять творю? Почему я до сих пор не оттолкнул его?». Он замер, не предприняв никаких попыток вырваться, смирившись со своей участью. Но Чонгук резко остановился, и его голова свалилась на плечо Юнги. — Черт, чуть не совершил самую большую ошибку в своей жизни. Чонгук же натуральный натурал, что он творит? Девушки бегают за ним табунами. Он чуть ли не совершил самую большую ошибку, потому что был пьян, да. — начал уверять сам себя Юнги. Юнги кое-как дотащил его до кровати. Кинул не заботясь о целостности Гука, и как можно скорее покинул это адское место. На утро, Чонгук странно посматривал на него. Неужели помнил что вчера натворил? Нет, исключено. Хотя, какая уже разница? Тебе же должно быть все равно, правда, Юнги? — Держи свои ручонки подальше от меня. — выпалил Юнги, когда Чонгук уже собирался идти в свою комнату. На лице брюнета вдруг проскочило озарение. — Вспомнил да? Ещё раз увижу тебя в таком состоянии, будешь снова приставать ко мне, домой ты не зайдешь, окажешься там же, откуда пришел. — Тебе должно быть насрать на меня, так ведь? Не лезь в мою жизнь, и я не буду лезть в твою. Хочу бухать? Буду бухать! Ты мне не отец! — На месте твоего отца, я бы за такое запер тебя дома! — слова вырываются прежде, чем Мин успевает их осознать, а после вдруг замирает, видя, как серьёзно и отчаянно сейчас смотрит на него Чонгук. — Ты мне не отец! И никогда им не будешь! Чонгук почти что кричит, яростно глядя на Юнги, и эти его слова становятся для него последней каплей. Мин открыто рычит, толкая рукой черноволосого парня назад, прижимая того ещё сильнее к стене. И смотрит. Глаза в глаза. — Да, — громкий шёпот со свистом врывается сквозь сжатые от злости зубы. — Я тебе не отец, малыш, — Чонгук заворожённо смотрит на него, почти не дыша, и этот его окутанный дымкой соблазнительный взгляд будоражит Юнги невероятно. — И никогда бы не захотел им быть. А знаешь почему? Чон не отвечает ничего, и только дёргается немного, когда рука Мина внезапно касается его бёдра, ведя по телу вверх. — Потому что тогда бы я не смог сделать так, — Юнги наклоняется к линии челюсти Чонгука, едва проводя носом по шее мальчишки, ведя чуть выше, за ухо — Или так, — руки оглаживают бока парня, чуть задирая серую майку и едва касаясь холодными пальцами горячей кожи Чона. — Или так. Юнги внезапно отстраняется, вновь смотря в глаза Чонгука, напоследок успевая заметить в них отблеск страха. Мин фиксирует его голову руками, не давая и шанса отстраниться или отвести взгляд. Чон дрожит перед ним, тяжелое дыхание, сумасшедшее колотящееся сердце. Чон резко отталкивает Юнги. Но его взору открывается нечто другое. — Юнги… Ю-ю-юнги-хён — начинает заикаться тот, — У тебя кровь из носа. — Что? — не успевает ничего понять Мин, как чувствует во рту металлический привкус крови на языке. — Твою мать, — срывается на бег Юнги, добежав до ванной смывает кровавые пятна с носа, которые успели добраться и к подбородку. — Юнги, с тобой все в порядке? — робко спрашивает Чон. — А по мне блять не видно? Наш маленький мальчик испугался, да? Не бойся малыш, Юнги-я в порядке, Чонгук-и больше не испугается. — начал сюсюкаться Мин. — Да иди ты к чёрту! Лучше бы захлебнулся своей кровью. — раздражённо бросил он, и поспешил убраться с этой комнаты. — Пф, глупый ребёнок, испугался такой мелочи. — фыркнул Юнги. — Чёрт, зачем ты сделал это, зачем ты накинулся на него Юнги, чуть ли не изнасиловал, а что бы было если бы он тебя не оттолкнул? Идиот, ты просто конченный придурок. И что он теперь подумает? Юнги вернулся в комнату и благополучно уснул. Но его разбудил звук скрипящей кровати с противоположной стороны. Он обернулся, сонно посмотрел на причину шума. — Чонгук, что ты тут делае…- но сказать ему не дали. Чонгук вдруг схватил его за подбородок, и Юнги почувствовал чужие губы на своих. Теперь этому точно не было объяснений. Чонгук был трезв и в здравом уме. Юнги отвернулся, пытаясь оттолкнуть младшего от себя, но тот держал крепко. Тогда Юнги ударил его в живот. Чонгук отстранился. — Прекрати! Ты что творишь? — закричал Юнги. — А что хён, тебе тогда можно было так делать, а мне нельзя? — у Чонгука нездоро́во сверкнули глаза. — Я сделал это со злости, неконтролируя себя. — проворковал он. — Значит так? — протянул Чонгук. — Тогда считай что я тоже не контролировал себя в данной ситуации. — опять снова та же ухмылка. Но его взгляд резко сменился на испуганный. — Снова, Ю-юнги. У тебя кровь опять хлещет. Я не понимаю что с тобой происходит. Это так твой организм действует на меня? — пытался пошутить Чонгук. — Все хорошо, давление просто подскочило наверное. — сказал раздраженно Юнги уже из ванной не оценив шутку. — И часто у тебя так? — спросил Чон. — Вроде бы нет, раньше я не наблюдал за собой такого. Вот только вчера пошла кровь из носа когда я резко встал с кровати. Больше случаев не было. Ещё тогда когда я был с тобой. Больше нет. — продолжил Юнги увидев обеспокоенный взгляд Чонгука.  — Ты переживаешь обо мне? — прищурился Юнги подозрительно глянув в сторону Чонгука  — Да не парься ты! Я жив, видишь? Это всего лишь кровь из носа. Поспешил заверить его Юнги, как неожиданно согнулся пополам. — Выйди, выйди отсюда быстрее! — истерично закричал он. — Юнги, что такое? — обеспокоено спросил Чонгук. — Выйди я сказал! — он прикрыл рот ладонью, чтобы не вырвать прямо на пол. Мин быстро склонился к унитазу, и начал опорожнять желудок, непрерывно кашляя. Чонгук медленно подошел, и стал убирать волосы которые прилипли ко лбу, и успокаивающе гладить старшего по спине. — Нет, уйди говорю, не смотри на это! Не смотри! Черт бы тебя побрал Чон Чонгук! — у Мина началась настоящая истерика. — Тише, тише малыш. — продолжал гладить по спине. — Сейчас все пройдет, и тебе станет легче. Когда Юнги закончил, он вырвался, и бегом побежал в свою комнату, чтобы скрыться от этого позора. Чонгук побежал за ним. Уже тогда когда Мин почти захлопнул дверь перед его носом, ему это не дала сделать нога Чонгука, которая вовремя преградила тому чтобы закрылась дверь. — Хён, что случилось? Ты что-то не то съел? О боже, Юнги, ты весь бледный. Сказать родителям чтобы позвали врача? — Нет надобности, пожалуйста, оставь меня в покое, я очень слаб, и не хочу тратить свои последние силы на ссоры с тобой. — Ммм, хорошо. — медленно протянул Чонгук. — Только обязательно зови, когда станет хуже. Ладно? — в его глазах промелькнуло беспокойствие. — Хорошо, только уйди пожалуйста, как только что-то случится, я сообщу тебе. — Выздоравливай Юнги-я. — прошептал он, но его так и никто не услышал. Юнги понял что в последнее время с ним происходит что-то странное. Списал он это на обычное отравление, но рвота продолжается уже несколько дней, слабость в теле, непрерывные боли в голове. Он всеми силами скрывал это о то всех. Только в этот раз не вышло. Главное чтобы Чонгук ничего родителям не разболтал. Он пообещал себе сходить на следующей неделе в больницу, если симптомы снова дадут о себе знать. Чонгук не может найти себе места. Он только что сорвался. «Надеюсь хён ничего не понял.» Чонгук любит Юнги с той самой первой встречи. Он любил все эти годы. Он знал что это неразделённая любовь. Он был в этом уверен. Но Юнги. Что было вчера? Это может означать что Юнги к нему что-то чувствует? «Ты спятил Чонгук. Этого быть не может. В следующий раз, я точно не сдержусь. Будь что будет.» В горле была пустыня сахара, решив зайти на кухню попить воды, вышел из комнаты, но его прервал звук льющийся воды из ванной. — Может там Юнги? — тихо прошептал Гук. Голос резко сел, когда взору открылось, в каком виде щеголял этот засранец. Только что вышел из душа, потому из одежды на нем было только обернутое вокруг бедер полотенце, а на гладкой коже блестели капельки воды, стекавшие с мокрых волос. Зрелище, безусловно, было потрясное. Тело парня — просто ожившая эротическая фантазия, заставившая Чонгука, вообще в подобных делах не искушённого, судорожно сглотнуть. — Ну все Юнги, ты напросился. — проговорил Чон и кинулся на брата, подхватив так что он упёрся руками о его грудь, судорожно вздыхая.  — Айда со мной снова в душ? — сооблазнительно пропел Гук. — Чонгук, ты же пожалеешь об этом. Прекрати! Отпусти сейчас же! — пытался отбиться от рук Чонгука Юнги. — Единственный кто может пожалеть из нас, так это ты. — выдохнул ему в губы Чон. Они заходят в тесную ванную, и брюнет, не теряя ни минуты, оттягивает полотенце блондина, оголяя его хрупкое тело. — Давай попробуем, — выдох. Чонгук срывает полотенце. Затем быстро проделывает всё то же самое с собой. Первые капли горячей воды обжигают холодные тела, но, несмотря на это, по телу обоих всё равно бегут мурашки. Чонгук приближается к лицу Юнги и слизывает с его губ капли воды. Затем медленно опускается ниже и облизывает его шею, обводит языком вокруг затвердевших сосков: один и второй. Руками он обхватывает упругие ягодицы блондина. Ниже, ниже, ниже и… Это слово звучит как стон. Чонгук облизывает впалый живот Юнги, тщательно вылизывая каждый сантиметр юрким язычком. Затем падает на колени, больно ударяясь об ванну, этот звук гулко разлетается по тесной комнате, и… первое касание мокрого и горячего языка мешает Юнги осознать что происходит. Блондин стоит неподвижно, и ему кажется, что он наблюдает за всем со стороны. Он понимает, что должен что-то сделать, что-то сказать, но он словно разучился говорить. Да и не хочется. Ему хочется продолжения. От этого тело выворачивает наизнанку. Хочется плакать и смеяться, кричать и шептать. Он сходит с ума от прикосновений Чонгука, о которых так давно мечтал.  — С-стой, остановись. Не надо, — через силу выдавил из себя блондин. Чонгук впечатывает Юнги в стену: холодный мокрый кафель прокалывает спину блондина миллионом маленьких иголочек. А брюнет жадно и зверски впивается в приоткрытые губы парня. Чонгук с животной страстью вжимает блондина в стену ванной комнаты, тот уже заметно возбужден, и брюнет это отлично чувствует своим пахом. Юнги яростно подаётся бёдрами вперёд и трётся о достоинство Гука, на что темноволосый улыбается в поцелуй. Юноша вовсю исследует рот блондина, обсасывая язык и покусывая пухлые губы. Шум капель, ударяющихся о ванну, стену и разгоряченные тела, едва заглушает сладкие стоны. Вода стекает по и без того мокрым и горячим телам, и ее ласковые прикосновения щекочут им спины. Чонгук сжал ягодицу парня, уже представляя, как позже на этой прекрасной попке расцветут синяки от следов его длинных пальцев. И это будет как тату с именем, эти синяки будут как знак или буквы, высеченные на дереве: «Здесь был Чонгук». Это как поводок, который хозяин надевает на собаку. Чонгук любит подчинять, поэтому он и надел этот поводок на соблазнительную шею Юнги. Чтобы все знали, чей он.  — Позволь мне тебя трахнуть. — от этих слов у Юнги слегка подогнулись колени — он был согласен, а все его нутро, которое сжалось в один мизерный комочек, готово было тысячу раз кричать «да». В данный момент чувства переполняли обоих, а сердце бешено билось о ребра, словно птица о прутья клетки. Чонгук отстранился и резко развернул Юнги задом, прижимаясь к его пятой точке, отчего тот прогнулся в спине. Блондин вытянул руки и оперся о скользкий кафель. Чонгук отстранился на мгновение, на что Юнги непонятливо повернул голову, а парень всего лишь потянулся за мылом. Чонгук стал тщательно намыливать свои руки, а затем раздвинул половинки ягодиц и ввёл один палец в тугое колечко мышц. Юнги содрогнулся от непонятных ощущений. Было не больно, а скорее непривычно. Горячая вода распаривала кожу и в сочетании с мылом была практически идеальным средством вместо смазки. Запахло яблоком, и этот запах теперь у каждого ассоциируется со страстью. Тело блондина дрожало от осознания, что сейчас он поимеет этого парня, но природная вредность взяла верх. — Юнги-я… — М? — Ты меня хочешь? — Д-да… — блондин был возбуждён до предела, он не мог говорить, слова свинцом осели внутри его гортани, да и не хотелось разговаривать, хотелось стонать, громко и протяжно. — А насколько сильно хочешь? — Очень, Чонгук, хватит, не мучай меня. — Нет уж, — ухмыльнулся Чонгук, — Скажи мне, насколько сильно ты хочешь, чтобы мой член выдрал твою задницу, — ухмыльнулся брюнет, добавляя ещё один палец.  — Да выеби ты уже меня, Чон Чонгук! — не выдержал блондин, и его голос отдался эхом по маленькой ванной комнате.  — Я твой, — прошептал Юнги и наклонил голову. Такой ответ устроил Чонгука, поэтому парень добавил ещё один палец и стал растягивать Юнги тремя пальцами. — Ну, тогда готовься, — Чонгук ещё раз намылил руки и смазал свой член; он приставил его к пульсирующей дырке блондина и резко вошёл на половину. Изо рта Юнги вырвался стон, полный противоречивых чувств, было больно и в то же время это было то, чего он так желал. Перед глазами почему-то промелькнули моменты их первых встреч, и Юнги невольно улыбнулся. Так странно. От любви к ненависти… и правда, рукой подать. Сказали бы ему что Чонгук, будет ебать его в ванной, — он бы убил того человека, а его труп закопал бы вместе с Чонгуком. Спустя несколько мгновений Чонгук вошёл на полную и стал резко двигаться. Так, что Юнги упал на четвереньки в ванную, наполненную водой, которую брюнет хватал руками. Из-за этого неуклюжего падения Чонгук опустился на колени, раздвинув ноги, оставив задницу Юнги между ними, и, схватив блондина за волосы, оттянул его голову на себя. Приставив головку члена к заднице Юнги, Чонгук решил подразнить парня, но не успел, потому что блондин сделал выпад назад, тем самым вогнал член Чонгука в себя до основания. От неожиданности стон Чонгука заполнил всю ванную, а затем смешался со стоном Юнги. Хоть Юнги ещё не до конца привык, Чонгук уже не мог терпеть и стал вбиваться с бешеным ритмом под стоны и крики. Ему нравилось, как его тело ломается под высоким напряжением брюнета. Пробки выбило, свет погас, его жизнь катилась к чертям, потому что он сейчас здесь, с Чонгуком, и он доволен. Свет погас. И, может, он перепутал брюнета с кем-то еще? Но перепутать его с кем-либо невозможно. Свет погас, и он идет к Чонгуку на ощупь. Его ведут инстинкты. Юнги закусывает губы в кровь; ничего более, откровенно сказать, ахуенного он в жизни не испытывал. Он кричал, и вместе с ним кричало и его тело. — тело брюнета вздрагивает, и он кончает прямо в Юнги. Затем резко высовывает свой член, с которого капли воды сразу же смывают сперму, и переворачивает Юнги на спину, больно впечатывая его в дно ванны, об которое он ударяется лопаткой и издает сдавленный крик. Он хватает ослабленные руки блондина и прижимает их к стенкам ванны своими руками. Поцелуй, жесткий и дикий, без капли человечности. Поцелуй приправляет еще один ингредиент: металлический вкус крови, капельками скатывающейся с пухлых губ юноши. Но и это не останавливает Чонгука. Он спускается вниз, обхватывает руками бедра блондина, больно впиваясь в них пальцами, и моментально заглатывает член Юнги. Юнги хватает Чонгука за волосы и толкает его голову на себя, насаживая его рот на член ещё глубже, глубже и глубже. Двигает бедрами, приподнимая корпус навстречу Чонгуку. Бешеный ритм как страстное танго на краю пропасти, как прогулка по канату на высоте птичьего полета. Последний стон, и Юнги кончает брюнету в рот. Занавес. Свет включается. То, что он видит, не мираж. Это чертовски приятная правда. Когда блондин проснулся, Чонгук лежал рядом с ним, до сих пор сжимая его в своих медвежьих объятиях. У Юнги нежданно закружилась голова, выбравшись из объятий Чонгука, он стремительно направился в ванную. Разбудив при том последнего. Когда он вернулся обратно в комнату, Чонгук смотрел на него обеспокоено. — Хён, что случилось? Тебе снова плохо? — тихо прошептал он. — Все в порядке, отравился опять наверное. — отмахнулся Мин. — Юнги, это ненормально, уже в который раз тебе плохо. Пообещай мне что ты пойдешь в больницу. — Да, хорошо, мамочка Гуки. — мило проворковал Юнги. Чонгук закатил глаза и продолжил. — Я серьезно, сходить с тобой? — Нет мамочка, я уже взрослый мальчик, схожу сам. — миленьким голосом проговорил Юнги, и уставился на Чонгука. — Давай ещё поспим. — Иди тогда ко мне. — Гук протянул руки, и в этот же момент Юнги свалился к нему в объятья. Через пару минут они благополучно уснули. По наступлению следующего дня, Юнги отправился в больницу. Сдав все анализы, чтобы узнать причины его затянувшейся болезни. Когда результаты пришли, его провели к доктору, чтобы тот озвучил причины. — Здравствуйте — как можно вежливей поздоровался Юнги. Доктор кивнул и продолжил: — Юнги-ши, как долго у вас проявляются данные симптомы? — серьезно спросил доктор. — Около нескольких недель. А что, что-то серьезное? — Вы не можете представить себе насколько. У вас — лейкемия. Терминальная стадия. Проще говоря последняя четвёртая стадия. На поздних стадиях развивается симптоматика анемического и геморрагического характера — быстрая усталость, резкая слабость, бледность кожи, головокружение, тахикардия. В поздней стадии процесс прогрессирует, нарушаются функции жизненно важных органов и систем.  Пока рак не достиг четвёртой стадии, больной человек может не испытывать никаких симптомов. Это одна из главных причин поздней диагностики онкологических заболеваний. Если опухоль обнаружена на ранней стадии, как правило, это произошло случайно. — доктор продолжил,  — Если бы вы обратились к нам раньше. То можно было что-то предпринять. Но уже слишком поздно, поэтому… Юнги не слушал дальше слов доктора, он перестал слушать после «У вас лейкемия». В его голове было пусто. Он будто перестал дышать, сам не замечая когда слёзы начали литься ручьём. — Доктор, так сколько мне осталось жить? Я же долго не продержусь? — неуверенно начал он. — Если продолжать обследование в клинике, химиотерапия. Я вам даю пол года. — выдохнул врач. — Нет, — тихо выдохнул Юнги. — Я здесь окажусь только во время моей кончины. Сколько я проживу без химиотерапии? — с надеждой спросил Мин. — Не больше месяца. Но это исключено! Вы скоро не сможете вообще нормально ходить! И что будет с вашими родными? Вы собираетесь сказать им? — Нет. Они узнают только о моей смерти. А пока о болезни даже не думайте им сообщать. Вы же знаете что такое врачебная тайна? Я приду в больницу, когда мне будет уже совсем плохо, проведу последние дни здесь, не хочу чтобы кто-то из родных увидел меня таким.  — Как скажете, но я вас предупреждал. — Юнги встал, собрался идти на выход, но его окликнул врач. — Подождите, я выпишу вам сильное болеутоляющее. Принимать два раза в день, при сильных болях, можно сразу несколько таблеток. Это хоть как-то поможет уменьшить боль. Можете идти. — доктор протянул листочек. — И ещё доктор, — хотел было уже уходить, но вспомнил о самом важном. — Как только мое сердце перестанет биться. Как только я перестану дышать. Не сообщайте моей семье. Позвоните одному человеку, и передайте ему это. — вымученно сказал Мин, и передал доктору письмо.  — Скажите номер моей палаты, пусть увидит все собственными глазами, боюсь, что по-другому он не поверит. Доктор вымученно кивнул. — Спасибо, скоро увидимся. — Юнги последние слова прошептал. «А какого это умирать?» — Сам себя спросил Юнги выходя из больницы. «Это больно? Скорее всего нет, смерть облегчит боль.» — ответил себе Мин. Он столько хотел сделать. Но время не щадит никого. Он хотел всю жизнь провести с ним. Гулять за руку, постоянно целоваться, наплевав на надоедливых прохожих, и смущать брюнета. Сесть на первый попавшийся автобус и доехать до последней остановки, заблудиться, лечь на землю и смотреть на небо, разговаривать и любоваться им… Чонгуком. Вернуться домой пешком, утомиться и снова принять душ вместе… и снова переспать. Слышать такие сладкие томные стоны Чонгука и рассматривать его тело, наблюдать за мурашками на его коже и чувствовать себя одной из них. Проводить подушечкой пальца по выпирающим венкам и по играющим мышцам, кончать от одного взгляда на брюнета… Сидеть на крыше, загадывать желания на падающие звезды и умолять небо, чтобы оно не забирало у него самую яркую звезду во всех вселенных — Чонгука. Но он будет не здесь… и все снова не так, как он хочет. Ни одно из загаданых желаний Юнги не сбудется… Вернувшись домой, он без сил завалился на кровать прямо в одежде. Нужно покончить с этим. Чонгук должен быть счастлив, пусть и без него. Я люблю тебя, Чон Чонгук. Я хочу кричать на весь мир о своей любви к тебе. Я умираю, Гук… Столько слов, которые я хочу сказать, но не могу, потому что тебе будет больнее. В двери постучали. Из дверного проёма оказалась темноволосая макушка Чонгука. — Хён, ну что, ты сходил в больницу? — утвердительный кивок  — Что сказал врач? Все хорошо? — Да, лучше быть не может. Со мной все хорошо, здоров как слон. Врач сказал, обычное пищевое отравление. Ничего серьезного. — Фух, я рад что все обошлось. — Гуки-и…- тихо протянул Юнги. — М? — Гук-и, как ты думаешь, это больно, умирать? — прошептав одними губами, Мин всё же надеялся, что его не услышат. — Думаю, нет. По крайней мере тем, кто остаётся жить, больнее. — Понятно. — Все обошлось, со мной все в порядке, а теперь Чонгук, покинь мою комнату, я устал. — Ч-что? — запнулся парень.  — Ты выгоняешь меня? — в его глазах плескалось недоумение. — Да, а ты что думал? Раз потрахались, то теперь ты можешь так сидеть со мной? Ну прости, сорвался и поддался твоему напору. С кем не бывает, у меня просто давно секса не было. Вот и встало на тебя. Спасибо тебе за все. Можешь идти. — кивком указал на дверь. — Что ты такое говоришь Юнги? Ты сейчас не шутишь? У тебя это так называется, потрахались значит? — у Чонгука от злости вздулась венка на шее, Юнги взглянув на нее, но сразу отвёл взгляд, чтобы Гук не заметил. — А ты что думал? Что я питаю к тебе тёплые чувства, и мы будем вместе до конца, и умрём в один день? Ну уж, увольте. До сих пор не могу поверить что у меня встало на грёбанного педика. Вот что творит длительное воздержание. — прочеканил каждое слово Юнги. Прости пожалуйста Чонгук, уходи, уходи иначе я сорвусь, и тебе будет в разы больнее, уходи пока я ещё чего не наговорил. — Ненавижу тебя, ненавижу! — Юнги начал кричать.  — Педик! Люблю тебя, люблю, не бросай меня пожалуйста, не уходи любимый… Чонгук всхлипывая, поднялся, и тихо вышел за дверь. Как только дверь закрылась. Юнги забился в агонии несдержанно рыдая в подушку. Чтобы никто не услышал его всхлипов, особенно Чонгук. Чонгук… Так прошел почти месяц, каждый из них, избегал друг друга, стараясь не пересекаться. Единственное место где они не могли сбежать, семейный стол. Каждый приём пищи проходил в холодной тишине. Юнги мучила как физическая, так и душевная боль. Но как мы знаем, душевная, не идёт ни в какое сравнение с физической. Юнги неумолимо глотал таблетки. Лишь бы избавиться хотя бы от телесной боли. С каждым днём, выходило все хуже. Мышцы всё ослабевают. Становится все труднее передвигаться. Все уже совсем плохо. Он чувствует, скоро конец. Конец этим мучениям. Конец этой боли. Конец ему. Юнги собирает рюкзак, закидывая пару вещей, предусмотрительно вызвав такси, бредёт на выход. Дома никого не оказалось, это даже к лучшему. Никто не заметит его побег. Можно сказать и так. *** Среди ночи Чонгука разбудил звонок. — Какого черта кому-то понадобилось звонить мне в такое время? — проворчал он как старый дед. Чонгук все эти дни нормально не спал, тогда по возвращению домой, Юнги не было. Не сомкнув ни один глаз, он погряз с головой в поиски, но они так и не увенчались успехом. Гук пообещал родителям найти Юнги. Впервые за все это время сегодня удалось уснуть, чтобы завтра с новыми силами, заняться поисками своего пропавшего хёна. — Господин Чон Чонгук? Это лечащий врач Мин Юнги…он ранее просил меня чтобы я позвонил вам. — неуверенно начал доктор. — Что? Вы знаете где Юнги? Немедленно скажите мне где он, его нет уже три дня! — начал пылко он, но потом голос смягчился,  — Я же волнуюсь. — Приезжайте в центральную больницу Сеула. Вы должны сами все увидеть. — серьезно сказал доктор. — С ним что-то произошло? Он попал в аварию? Что с ним, объясните мне?! — не на шутку разозлился Чон. — Я вам повторю ещё раз. Приезжайте, и разбирайтесь сами. Четвёртый этаж, палата четыреста шестнадцать. — проговорил доктор, сбрасывая вызов. — Блять. — все что смог выдавить из себя Чонгук, подорвавшись с постели, стремительно стал собираться. Он почти ничего не видел из-за пелены слез на глазах. Что приключилось с этим дурачком. Почему он вел себя так? Бросил сразу после первой ночи и сбежал. Я же волнуюсь. На выходе из дома, его догнала мама, которую он с шумом разбудил. — Сынок, что случилось? Ты куда? Юнги объявился? — обеспокоено начала она. — Мама, я потом тебе все объясню, да, он нашёлся. Я приведу его. — быстро пролепетал он, скрывшись за дверью. Уже подъехав к больнице на такси, он сорвался на бег. Миновав лифт, побежал по лестнице на четвёртый этаж. Добравшись до заветной палаты открыл дверь.