Васильки цветут всего лишь год

      — Тибетские горы особенно подходили для создания фильма о катастрофе. Они красивы, величественны и в то же время устрашающие.       Эмили сидела на кровати, держа в руках IPad, на экране которого были изображены те самые горы. За окном стояла серая погода. Адриан в соседней комнате занимался на фортепиано с Натали, а Габриэль работал в кабинете над очередным проектом. Мадам Агрест очень любила мужа и сына, и долгая разлука с ними очень огорчала её. Но она также очень любила свою работу.       После фильма «Одиночество» прошло всего несколько месяцев, а её уже пригласили на съёмки нового. Прочитав сценарий, что явно пришелся ей по душе, Эмили, недолго думая, согласилась сниматься в нём. Только для его съёмок нужно было отправиться в другую страну, и поскольку решение уже было принято, а кастинги пройдены, то собираться нужно было немедля. По этой причине чемоданы уже были собраны, а самолёт назначен на вечер.       Выключив устройство, Эмили прошла по комнате к чемоданам и, засунув IPad в одну из сумок, вышла из комнаты, намереваясь проведать сына. Она осторожно приоткрыла дверь, стараясь не мешать занятиям. С улыбкой она наблюдала за передвижениями умелых пальцев по чёрно-белым клавишам. Женщина осторожно присела на белый диван, что стоял перед витражным окном, перед этим приветливо кивнув Натали.       Адриан слышал, как вошла его мама. Его губы всегда трогала счастливая улыбка при мысли о ней и отце. Пусть его круг общения и не был слишком большим, но Адриан считал, что его семья самая счастливая на свете. И по этой идиллии, царившей в их доме, так действительно можно было сказать.       Габриэль думал над новой коллекцией, но в связи с отъездом жены в голову ничего путного не приходило. Тогда мужчина вышел из кабинета и направился на поиски и не нашел Эмили в комнате, то подумал, что она может быть с Адрианом.       Зайдя в комнату, где занимался сын, он обнаружил там жену и свою помощницу — Натали. Габриэль зашёл так же бесшумно, как Эмили, и присел рядом с ней, наблюдая за игрой Агреста-младшего.       Когда Адриан закончил произведение, то, взглянув с улыбкой на отца с матерью, ринулся в их крепкие и тёплые объятья. Эмили поцеловала сына в щёку, а отец обнял обоих, очень боясь потерять каждого из них. Таким образом он будто защищал их от всего мира.

***

18 января 2015 года

      Аэропорт Шарль-де-Голль, находящийся за пределами Парижа, приветливо раскрыл свои раздвижные двери перед семьёй Агрест. Зайдя внутрь, все присутствующие могли насладиться сухим и тёплым помещением, ибо за окном было слякотно и холодно. Снег лежал на улицах на прошлой неделе, но сегодня от него не осталось и следа, потому что буквально на следующий день пошёл дождь.       Это была нормальная зимняя погода для Парижа, поэтому хороший плащ и непромокаемая обувь с нескользящей подошвой были обязательными предметами одежды в этот период года. Гололёд для туристов, не посмотревших перед поездкой прогноз погоды, в этом месте явно был сюрпризом.       Когда ещё Агресты ехали в машине, Адриан смотрел в окно, где заметил мужчину, который явно был туристом. Светловолосый посочувствовал упавшему мужчине, как в этот же момент ему помогла какая-то девушка с короткими тёмно-синими хвостиками в нежно-розовом пальто, чёрных облегающих штанах и с серым зонтиком в руках. Юноша не успел как следует рассмотреть девушку: машина тронулась и поехала дальше.       Эмили уже сдала багаж и стояла перед стойкой регистрации, подавая документы пограничнику. Когда паспорт был проверен, а печать поставлена, женщина в последний раз обняла своего сына и мужа и отправилась в зал ожидания. Перед входом она ещё раз обернулась, помахала им обоим, послав воздушный поцелуй, и скрылась из виду.       Самолёт только поднялся в воздух, а Эмили уже была занята перечитыванием сценария и проработкой некоторых моментов. Через некоторое время она отложила это занятие и решила вздремнуть, а когда проснулась, смогла поесть, посмотреть фильм и даже снова провалиться в сон.       Проснувшись, Эмили поняла, что до приземления остался час. За окном медленно плыли облака, а самолёт был всё ближе к месту назначения.       Вскоре после совершения посадки вновь возникла необходимость прохождения паспортного контроля, а позже пассажиров ждало размещение в гостинице.       — Пожалуйста, ваш номер четыреста четырнадцать, — протягивая ключи, произнесла молодая китаянка на ресепшене. Эмили поблагодарила её и направилась к лифтам, а администратор переключилась на другого посетителя.       Зайдя в номер, Эмили с интересом осмотрела его. Чтобы подойти к окну, нужно было преодолеть небольшую ступеньку. Светло-голубые, ближе к серому, шторы и белоснежный тюль за ними были приятными наощупь. Мягкий ковёр на полу, обеденный стол, маленький телевизор — это была небольшая гостиная.       Если повернуть направо, можно было попасть в спальню, так же выполненную в серо-голубой цветовой гамме. Плазменный телевизор, двуспальная кровать, шкаф для одежды. Дверь в ванную комнату, которую Эмили сразу же посетила, а после позвонила мужу и сыну и сообщила о том, что хорошо долетела и устроилась. После, утомлённая женщина легла на кровать и сразу уснула.       Проснулась она только следующим утром. Мадам Агрест сразу же позавтракала и, сообщив съёмочной группе о том что прибыла, явилась на площадку. Там она обсудила с директорами фильмов некоторые моменты и начало съёмок.       Весь этот день Эмили провела в номере, ибо зима в Тибете особенно холодная. Не привыкшая таким морозам и огромному количеству снега, женщина отдыхала после перелета. Сейчас она даже немного пожалела, понимая, что завтра ей придётся провести весь день на морозе среди сугробов. А отснять эту сцену нужно было именно сейчас, потому-то съёмочная группа вылетела в Тибет, в самый холод, готовясь ощутить на себе все причуды погоды. Ведь действие фильма происходит зимой и именно в таких тяжёлых условиях.       Конечно же, все смотрели на них, как на сумасшедших. Повезло ещё, что до места назначения было недалеко, но сквозь сугробы всё равно пробираться пришлось долго. Там, на месте, уже была разбита съёмочная площадка. Занимала она достаточно много места, захватывая одну из горных пещер. По легендам в ней находился вход в потусторонний мир. По крайней мере, об этом говорили здешние мифы.       Сцены на холоде решили снять первыми, чтобы лишний раз не пришлось морозить себе носы и всё остальное. Прочие сцены собирались снять в городе и в подготовленных для этого съёмочных павильонах. По плану управиться они должны были за пару недель.       Прибыв на место, Эмили старалась поддерживать боевой дух — не зря же ведь она долго уговаривала Габриэля отпустить её на съёмки! В итоге месье Агрест согласился и сказал, что через пару недель они с Адрианом приедут к ней, чему Эмили, несомненно, была рада.       Подготовившись, они начали снимать. За первую неделю актеры даже начали привыкать к суровым условиям. Но горячий чай и суп для всех по-прежнему оставались самыми желанными.       — Эмили! — позвал женщину один из актёров, на что она обернулась. — Осторожнее, там скользко, — предупредил он, заметив, как мадам Агрест всматривается в темноту пещеры.       — Я осторожно, — ответила та с улыбкой, чувствуя, как холод из пещеры пробирает до костей. Там, внутри, очевидно было ещё холоднее.       Однако оттуда шёл какой-то другой холод. Он словно был живым и затягивал внутрь. Он обволакивал и обжигал.       Её коллега уже давно ушёл, а время для Эмили остановилось. Она, сама не зная что делает, шагнула навстречу к входу. Потом ещё раз и ещё, пока не послышался громкий вскрик, отразившийся от стен пещеры и окружавших их гор.       Последнее, что помнила Эмили, — холод и боль в спине, на которую она упала. А ещё ощущение какой-то энергии, которая сплелась вокруг неё в ледяной кокон, закрывающий её от реального мира.

***

      — Их же предупреждали, что там снимать нельзя! — произнёс пожилой мужчина, стоящий перед дверью храма, куда пришла полиция во главе с месье Агрестом. Он, узнав, что жена бесследно исчезла, поспешил тут же приехать. — Они потревожили духов тех мест, что спят в это время года. Если ваша жена попала в пещеру, то она, скорее всего, уже мертва, — заключил мужчина и тяжёлая дверь за ним закрылась.