Stolen Car

Слова Пола показались Эрвину звонкой пощёчиной. Мгновение спустя Эрвин почувствовал, как на него накатывает злость. Кто он такой, чтобы рассуждать о личной жизни Леви? А кто Эрвин такой, чтобы знать о нём такие подробности? — Да как вы смеете распускать сплетни о вашем соседе? — в голосе Эрвина ясно слышалось негодование. Пол посмотрел на него как на идиота. С сочувственным видом, будто он говорит с недоумком, он ответил: — «Сплетничать» — да вы о чём? — теперь уже он повысил голос, что с его стороны весьма необдуманно: Леви мог их услышать. — Вы, кажется, работаете директором адвокатской конторы? И вы что, ни разу не сталкивались с самоубийцами? Эрвин явственно представил человека в очках, в аудитории или классной комнате, а себя — в роли глупого провинившегося ученика. — Сталкивался, конечно. Я лишь… — начал Эрвин с некоторым стыдом, но Пол сделал движение рукой — замолчи. — Когда замечаешь в человеке признаки суицидальных мыслей, ему надо помочь, а не делать вид, что не замечаешь. — Пожалуй. — согласился Эрвин, — но ваша «помощь» всё равно что сказать обслуживающему кассиру, что перед вами самоубийца. «Помогать» не значит рассказывать о проблеме несчастного человека на каждом шагу. Пол нахмурился. — Что ж. И вы меня простите. Сами знаете, с такими людьми надо всегда быть начеку. А Леви приглашён на вечеринку в честь вашего дня рождения. Однако я вижу: он сейчас нестабилен… Эрвин согласно кивнул, не желая продолжать спор. И всё равно тон Пола ему очень не понравился. Такое чувство, будто он говорит об больном. Он уже было направился в сторону дома, как Пол ещё один раз его остановил. — Скажите, у вас найдётся полчаса? — Пол просительно заглянул ему в глаза, — хочу обсудить Леви. Эрвин растерянно молчал. Надо хотя бы позвонить домой… Пользуясь его нерешительностью, мужчина взял Эрвина под руку и увёл в противоположную сторону от дома. Через время Эрвин всё-таки подал голос: — Надеюсь, вы понимаете, что меня ждут дома… К тому же, вы сами не понимаете, о чём говорите. Вы пьян… Пол закивал: — Будьте спокойны, я не задержу вас дольше, чем на час. Это максимум. И я абсолютно трезв. От бутылки пива не окосеешь. Эрвин понял, что спорить бесполезно. Они побрели вперёд, дальше от дома Эрвина, любящей его до смерти жены и единственной дочери. На какой-то миг Эрвин даже подумал: а что, неплохая перспектива, хотя бы полчаса отдыха провести на почтительном расстоянии от них. Шаг. Второй. Третий. В глаза бьёт свет фонарей. На губах Пола заиграла довольная улыбка, словно они вот-вот сядут обсуждать не тревожную тему, а анимационную программу завтрашнего вечера. Ведомый этим странным человеком, Эрвин задавался вопросом: кто Пол для Леви? Как он позволил ему так глубоко войти в собственную жизнь? Эрвин, например, будь у него суицидальные наклонности, не стал бы обсуждать их и с собственной женой. Из первого вопроса возник второй: а может, Эрвин доверился бы жене, возьми он в жёны другую женщину?.. Парк уже совсем близко. Эрвин видит вдалеке ряды скамеек, освещаемых фонарями. Интересно, почему здесь всегда пусто? Конечно, рядом нет детской площадки, как обычно водится в других парках, тем не менее их город довольно населённый. Пол, кажется, был совсем не смущён. Он невозмутимо сел на жёлтую скамейку и похлопал рукой по её поверхности, приглашая Эрвина. Тот не заставил себя долго ждать. — Итак, — Пол сцепил руки замком, — постараюсь сильно вас не задерживать. — Будьте добры, — процедил Эрвин, — меня ждут дома. Пол вздохнул. Посмотрел Эрвину в глаза, затем нерешительно начал: — В общем… Позвольте заметить: я бы и не поднимал эту тему, будь Леви стабилен сейчас… Однако, как я неоднократно замечал, у Леви вновь проявляются суицидальные наклонности. Я бы сказал, ситуация обостряется. Насколько мне известно, завтра вы празднуете день рождения… — И? — не выдержал Эрвин. Пол с опаской взглянул на него. Затем неуверенно продолжил: — Боюсь, завтрашняя вечеринка может спровоцировать Леви, навести его на какие-то мысли. Он заглядывается на вас… Эрвин вновь перебил его: — Глупости. Как завтрашняя вечеринка может вбить ему в голову мысли о суициде? Не смешите меня. Да и, — предупреждающе начал он, видя попытки Пола что-то сказать, — если так опасаетесь за него, почему бы не уговорить Леви пропустить мой день рождения? Конечно, я глубоко сомневаюсь, что ваши опасения подтвердятся и я был бы очень рад видеть завтра у себя на празднике нового соседа… — тут он замолк. В глазах Пола мелькнуло что-то, смутившее Эрвина. Затем он понял: это разочарование. — Признаться, я ожидал от вас большего, — холодно произнёс Пол, — раз Леви так впечатлён вами… Что ж, всем свойственно ошибаться. Он выдержал паузу, затем с явным неудовольствием продолжил: — Тем не менее, позвольте, я продолжу. Леви в состоянии сильной депрессии. Я очень боюсь, что завтра случится нечто, способное спровоцировать Леви на отчаянный шаг… К сожалению, завтра вечером я вынужден вести лекции, поэтому не смогу сопровождать его, даже если бы вы меня пригласили. Мне остаётся лишь попросить вас приглядывать за ним: следить, чтобы он не натворил глупостей. Поверьте, это будет на пользу всем. А я верю: вы благородный человек. Пожалуйста, не разочаровывайте меня. Эрвин глубоко вздохнул и сотворил на губах подобие улыбки: — Я вас услышал. Хорошо. Постараюсь приглядывать за ним. Только ответьте, пожалуйста, на два вопроса. Возможно, они покажутся вам бестактными, но, между нами говоря, с вашей стороны тоже довольно бестактно обсуждать со мной подробности личности жизни вашего… хм… друга. Пол посмотрел на Эрвина с обидой, тем не менее словами её не высказал, лишь произнёс: — Дерзайте, на всё отвечу. — Первым делом спрошу о чём попроще. Скажите, пожалуйста, кто вы Леви? Вы заботитесь о нём так, словно… — Эрвин не нашёл в себе силы договорить. — Хм, — кажется, Пол сам не знал ответ, — скажем так: мы ближе приятелей, но дальше лучших друзей, — в его словах звучала горечь. Именно тогда в голове у Эрвина закрались первые подозрения, однако он не торопился их высказывать. Он предпочёл задать вопрос №2: — Хм, ясно. И второй вопрос… Вы упоминали, Леви дважды пытался покончить с собой. Расскажите подробнее. — закончил Эрвин твёрдым голосом. Пол искренне восхитился им: мало кто бы решился спросить, почему близкий тебе человек хочет свести счёты с жизнью. Впрочем, ещё предстоит разобраться, что это: смелость или проявление бестактности? Как говорится, не боятся только дураки без воображения. Кажется, второй вопрос даже обрадовал Пола. Он возбужденно поднялся со скамейки и принялся ходить кругами вокруг парка. Через мгновение раздался его задумчивый голос: — Поверьте, мне непросто обсуждать близкого друга. С каждой минутой, проведённой с вами здесь, я чувствую, будто предаю его. — Он рассказывал вам о желании покончить с собой? — тихо спросил Эрвин. Пол покачал головой: — Говорю же, я застал его за попытками убиться. Сам не ожидал. Тот, уставленный таблетками снотворного стол, я помню как сейчас. К счастью, я подоспел вовремя, — он остановился, — видно, Леви для пущего эффекта решил ещё влить в себя бутылку коньяка. Однако сработало не так. Леви отрубился спать. — Значит, вы пришли, увидели таблетки и спящего Леви? — Именно так. Хорошо, Леви дал мне копию ключа. Я сгрёб таблетки в одну кучу и отправил в помойку. — лицо Пола сильно исказилось: было видно, как много мучений приносят ему воспоминания. Из уважения к чувствам Пола, Эрвин решил помолчать ненадолго. Вдруг он вспомнил, что так и не написал жене смс-ку: «Я задержусь». Сообщение висело в чате с собеседником, однако кнопка «отправить» так и осталась нетронутой. Из размышлений его вывел голос Пола: — Разумеется, мы с ним поговорили. Оказалось, у Леви затяжная депрессия. Причиной со мной делиться не стал. Хм. А второй раз… второй раз, когда я его застал… Эрвин замер. Пол выдохнул: — Второй раз… Я пошёл в ванную… И обнаружил, как Леви пытается вскрыть себе вены. Страшное зрелище. В тот день мы едва не подрались, — рука Пола закрыла рот, отчего его голос стал несколько приглушённым, — чёрт возьми, это было совсем недавно… — Вы советовали ему обратиться к психологу? — Множество раз, — Пол безнадёжно махнул рукой, — он меня не слушает. Но не надо об этом. В общем… вы меня поняли. Леви нестабилен сейчас, я очень боюсь за него. Надеюсь, вы протянете мне руку помощи. — Конечно, — Эрвин встал со скамейки и в буквальном смысле слова протянул руку чернокожему мужчине. — При всём уважении, мне уже пора домой… Но уверяю вас: я не позволю ему ранить себя, — он помолчал, — по крайней мере, у меня на вечеринке. Пол улыбнулся. Тут Эрвин, словно что-то вспомнил, ударил себя по лбу: — Кстати, я ведь так и не сказал, куда приходить и во сколько… Жена не раз меняла решение по поводу того, где конкретно пройдёт вечер. Ресторан «Tasty Holiday», семь вечера. — Дресс-код? — деловито спросил Пол. Эрвин поморщился, мол, побойтесь Бога. — Что же, раз вопрос решён, можно домой. — с улыбкой заключил Пол, — нам в одну сторону, полагаю. Обратную дорогу шли в молчании. Эрвин без конца прокручивал слова Пола. Едва услышав стук, Мэри бросилась к двери и в спешке её отворила. Вид у мужа был довольно измождённый, как ей показалось — словно он двадцать часов без перерыва занимался физическим трудом. Эрвин, пожалуй, и сам понимал, что выглядит ужасно, однако ему было наплевать. Мэри, как и всегда, не посмеет упрекнуть мужа. Так и оказалось. Она без лишних слов принялась снимать с мужа куртку, вызвав у последнего раздражённый вздох. Не в силах совладать со своим настроением, он отдёрнул руку Мэри и произнёс: — Не обслуживай меня, не слуга! — в сердцах бросил он, о чём тут же пожалел: глаза Мэри подозрительно заблестели, она закрыла лицо руками, отвернулась и поспешила на кухню, видимо, разогревать ужин. Эрвин в очередной раз возненавидел себя. Большего всего прочего он не терпел, когда люди срывают дурное настроение на других, а теперь сделал в точности то, за что осуждал сам. Спешными движениями он повесил пальто на вешалку. Повесил неаккуратно — оно тут же свалилось на пол. Однако Эрвин не стал его поднимать — торопился за женой, на кухню. Мэри стояла к нему спиной. Действительно, подогревала ужин. В дверях Эрвину было не увидеть, что сегодня жена решила подать к столу, но в её стараниях он не сомневался. Каждый день Мэри проводила за плитой, готовила самые разные блюда. Эрвин неоднократно бывал в ресторанах и кафе, по работе или с друзьями, и с уверенностью мог сказать: жена не сказать, что особенно владела кулинарией, однако в её блюдах было что-то невыносимо искреннее, родное. Почему-то за семейным столом Эрвин нередко вспоминал собственное детство, заботливые руки матери, её улыбка, ворчание… Жаль, сейчас матери нет рядом. Когда Эрвину было семь лет, она, с набитыми сумками в руках, сообщила сыну, что идёт в магазин за продуктами: хочет приготовить рагу. Папа в то время пропадал на работе, и Эрвин, не желая оставаться один дома, спросил маму: «А можно мне с тобой?», на что женщина грустно улыбнулась и покачала головой. Видимо, продукты для рагу очень сложно найти, ведь домой она так и не вернулась. Эрвин ждал её до самого вечера и места себе не находил от волнения: вдруг с ней что-то случилось? К вечеру пришёл папа. Когда Эрвин, плача, принялся сбивчиво рассказывать ему о маме, тот печально похлопал сына по плечу и с горечью произнёс: «Сынок, она ушла к другому папе. Не жди её обратно.» Эрвин и самому себе не мог объяснить, почему жена напоминает ему родную мать. Не мог и не желал понять. Сейчас, глядя на Мэри, как она, не дрогнув при его появлении, печально стояла у плиты, у Эрвина сжималось сердце от жалости к ней. Недолго думая, он решительными шагами подошёл к ней, чуть резко развернул к себе и поцеловал. Тут Мэри вздрогнула. Но секунду спустя обвила его шею руками и ответила на поцелуй мужа. Эрвин направил руку вперёд, чуть ниже воротника её бежевого халата, однако Мэри испуганно прошептала: — Не надо… Эмма уже дома. Нахмурив брови, Эрвин высвободился из объятий жены. Как удачно: сейчас ему совершенно не хотелось спать женой, но Эрвин почему-то решил, что Мэри, наоборот, скучает по их близости. Мэри в ответ пожала плечами: — Понятия не имею. Скорее всего, делает уроки. Или сидит в наушниках, потому не услышала, как ты пришёл… Правда, не знаю. Эрвин досадливо махнул рукой, мол, не надо оправдываться. Да, не стоило срывать настроение, но, справедливости ради, Мэри порой просто изводила своей покорностью. Притом Эрвин и намёка не подавал, якобы он — авторитет в доме. На дворе 21-й век, эпоха современных технологий, свободы личности и равноправия в семье. Да, Мэри ушла с работы, но по собственному желанию, да и именно она много лет назад просила разрешения мужа не отдавать Эмму в детский сад: будет воспитывать её сама. Эрвин тогда развёл руками и, не желая спорить с женой, со вздохом одобрил её решение. Хотя в глубине души он знал: стоит ему сказать «Нет» и Мэри безропотно, пусть и с терзаниями на душе, сделает так, как сказал муж. Как вывести из жены эту покорность, Эрвин решительно не знал. Торопливым шагом он вышел из аккуратно прибранной кухни со словами: «Пойду поздороваюсь с Эммой.» Жена лишь молча смотреть ему вслед. Мужчина нерешительно замер, остановившись перед комнатой дочери. В голове по-прежнему звучали слова Пола, воображение без устали рисовало множество, великое множество упаковок снотворного, гордым войском осаждавшее столик, перед глазами вставала бритва и рука, что подносила её к венам другой руки… Стоит ли в таком настроении встречать Эмму? Не хотелось бы снова пугать родных, тем более ребёнка. Смит вздохнул. Озарением пришла мысль, что сегодняшний вечер — лишь вершина айсберга, ведь Пол сильно опасался, как бы завтра Леви вновь не осмелился уйти из жизни. Что это? В сердце Эрвина как будто прокралось ещё одно, незнакомое чувство. Да. Пожалуй, впервые за сегодня он пожалел Леви. Положа руку на сердце, стоит признать: там, в парке, слова Пола по-настоящему ужаснули Эрвина, однако сильнее оказалось чувство неприязни. Словно на твои плечи ложится ответственность, которая тебе не под силу, да и не сильно хочется брать её на себя. Всякий человек бы был раздосадован, узнай он вдруг, что его знакомый хочет наложить на себя руки. Лично Эрвин всегда склонялся к мысли, что сиуцид — проявление слабости, неспособность человека двигаться вперёд, бегство от реальности. И ещё одно. Проявление слабости есть крушение образа. Взять хотя бы Леви, например. В первую встречу у Эрвина сложилось о нём такое впечатление: этот невысокий мужчина, пусть в какой-то степени угрюмый и нелюдимый, явно обладал внутренним стержнем, хладнокровием, о котором всегда так мечтал Эрвин. В серых глазах нового соседа сквозило равнодушие, притом Смит нисколько не сомневался: эти глаза цвета стали подмечают всё вокруг. Они следят за тобой. Анализируют. Но слова Пола разом изменили образ нового соседа. В вечернем парке Эрвин слушал новые подробности о новом соседе, и в голове, слово за словом, постепенно менялась картинка. Леви Аккерман уязвим. Причём настолько, что держит про запас таблетки снотворного, в мечтах однажды поставить «точку» на всём. Мужским поступком не назовёшь. Так он думал всего лишь час назад. Однако сейчас, с кулаком, занесённым у деревянной двери, Эрвина охватил приступ острой жалости к человеку, сжигающему за собой мосты. Притом он искренне верил: его сочувствие в сто крат сильнее Пола, казалось бы, близкого Леви человека. Да, в словах, во взгляде чернокожего что-то упрямо говорило: Леви душевнобольной, его можно спасти, но невозможно понять. Об этом можно судить, исходя хотя бы из того, что Пол не знает, по какой же причине Леви так не хочется дальше жить. Полу решительно неинтересно, он и не задумывается о причине, ведь, по его мнению, та в любом случае окажется бессмысленной. «Впрочем, не зная причины, тебе даже не удастся его спасти» — вдруг озлобленно подумал Эрвин. Полу не понять, ведь ему не с чем сравнивать. Однако Смит сумел провести аналогию. Пару минут назад, на кухне, ему всем сердцем хотелось высказаться жене, даже поднять тему развода, однако он не посмел. Ведь разрыв с женой значил крах всего, что он так тщетно оберегал последние десять лет. Расставание с Мэри неизбежно влекло за собой прощание с дочерью, холод в отношениях, переезд… Конечно, жить в «душной» семье сродни рабскому положению. Однако какой страшной ценой он обретёт желанную свободу, да и кто знает: не захочется ли ему потом вернуться в тесную, но ставшую уже привычной, клетку? Леви не боится сбежать из клетки, но его свобода во много раз страшнее. Эрвин вошёл в комнату дочери без стука, и, стоило ему переступить порог, он без слов шагнул навстречу дочери и крепко её обнял. «От моей неволи зависит счастье слишком многих людей, я не могу поступить иначе» — мрачно думал Эрвин Смит, зарываясь носом в мягкие волосы дочери. Ночь. Муж с женой спят, отвернувшись друг от друга. Эрвин вновь пытался сблизиться с Мэри: он страстно поцеловал возлюбленную, его руки устремились к её талии, но… остановились. Эрвин знал: он не может переспать с Мэри сейчас, когда в голове роем крутятся мысли о Леви Аккермане, всепожирающем отчаянии, затаившемся в самой глубине глаз стального цвета. Нельзя не согласиться с утверждением: «Раз люди кончают самоубийством значит, существует нечто, что хуже, чем смерть. Поэтому-то и пробирает до костей, когда читаешь о самоубийстве: страшен не тощий труп, болтающийся на оконной решетке, а то, что происходило в сердце за мгновение до этого.» За окном противной трелью звучали птицы. Леви, в одних трусах, перевернулся на правый бок. Мгновение спустя оказался в заботливых руках Пола, обернувших его талию. Леви открыл глаза и без тени улыбки поцеловал возлюбленного в щёку. Тот, уже давно проснувшийся, тепло улыбнулся в ответ. Вдруг Леви заворчал: — Хоть ночью бы снимал дурацкие кольца. Тебе мало того, что не идёт, так ещё и они бьют больно, когда ты кладёшь пальцы мне на спину. Пол задумчиво осмотрел свои пальцы. Леви не соврал: Пол действительно имел пристрастие к такого вида украшениям. На мизинце, среднем и безымянном пальце обеих рук было вдето по кольцу. Больше всего Полу, да и Леви, как тот признавал с явной неохотой, нравился перстень из красивейшего белого золота. Пол хитро улыбнулся: — Да ладно тебе на меня обижаться. Объяснил же: мы с твоим соседом обсуждали один юридический вопрос… Почему ты не веришь? Леви фыркнул: — Как же, юридический вопрос. Перемывали мне косточки, скажи прямо! — в его голосе явно прозвучало негодование. — Что ты, любимый, — Пол снова потянулся к нему за поцелуями, — я не стал бы ни с кем обсуждать тебя… Вдруг стало не до разговоров. Пол оказался застигнут врасплох: Леви уверенно устроился на нём сверху. Неожиданно для самого себя Пол ощутил прилив возбуждения. Аккерман властно прижал его к себе, примкнул губами к губам. С окончанием поцелуя — на губе Пола осталась кровь — он прошипел: — Трахни меня — тогда прощу. Пол всё-таки заслужил прощение. День. Пол давно как ушёл — дома ждали дела, к тому же, днём он должен вести лекции. Леви подумывал навести в доме уборку. Пусть Пол хоть тысячу раз замечательный педагог, после него в доме ужасный беспорядок, надо признать. Разбросанная одежда, смятые в комок листы на полу (видимо, составлял план лекции). «В следующий раз он у меня получит» — с озлобленной удовлетворённостью решил Леви. На самом деле за уборкой он надеялся сделать выбор. Принять ли приглашение Эрвина? Казалось бы, все аргументы «за»: встреча за праздником станет прекрасной возможностью укрепить отношения с соседями, подарок уже куплен, ужин нахаляву, алкоголь… А, с другой стороны, вдруг эта встреча навсегда изменит его чувства к Эрвину? Положа руку на сердце, Леви и сейчас готов признаться самому себе: он думает о новом соседе непозволительно много. Перед сном, за завтраком, на работе… Да чуть ли не каждый час в памяти всплывает Эрвин Смит. Вспоминаются его слова, бархатный голос, строгая, но искренняя улыбка. Леви помотал головой, стараясь прогнать навязчивый образ. От резкого движения чёлка сместилась, закрыв половину лица Леви. Тот как раз собирался порядком расчесать непослушные волосы, как вдруг на тумбочке зазвенел телефон. Лениво потянувшись, Леви принял вызов. Звонил коллега по работе. «Здравствуйте, мистер Маккалоу…» «Да, у меня всё хорошо, спасибо» «Что, подменить человека?» «Ага, с шести до полуночи» «Без проблем» «Да, до скорого». Вызов завершён. Смартфон лежал на коленях. Леви победоносно воздел руки — судьба всё решила сама. Признаться, он выдохнул с облегчением, узнав, что идти не придётся. Но как быть с подарком? По идее, можно отдать завра… Да, так он и поступит. Приободрившийся, Леви пошёл в ванную за ведром и губками. Тётя Мардж смачно расцеловала именинника, затем подхватила узорчатый бокал с алой жидкостью на дне и поспешила вглубь зала: поздороваться с новоприбывшими. Мэри, очень красивая в любимом платье вишнёвого цвета, в очередной раз крепко обняла мужа: — Милый, поздравляю тебя от всего сердца! Как мне с тобой повезло!  — Дорогая, я слышу это уже в пятый раз, — отшутился Эрвин и мягко отстранился от жены, явно намереваясь налить себе ещё шампанского. Он подошёл к закускам — заказали формат шведского стола — набрал себе на тарелку еды: кусок пиццы, салат с анчоусами, картофель и тушёное мясо. С набитой тарелкой в руках, он направился к своему столику. Как только поставил еду на поверхность стола, в очередной раз за вечер огляделся. Вдруг услышал за спиной голос: — Кого высматриваешь? — Эмма с улыбкой присоединилась к отцу за один столик, — и где мама? — Встречает гостей, — пожал плечами Эрвин, проигнорировав первый вопрос, — слушай, я набрал слишком много… столько не съем. Поможешь? Девочка кивнула: — Сегодня я слушаюсь тебя беспрекословно. — Так, хорошо, а в другие дни? — пожурил дочь Эрвин, — и да: ты, конечно, у меня в любом виде красавица, а всё-таки интересно, почему ты совсем не принарядилась к празднику. Казалось бы, Эмма взяла первую попавшуюся одежду из гардероба. На ней были обыкновенные голубые джинсы с высокой посадкой и белая узорчатая футболка с короткими рукавами. — Звезда вечера ты, а не я, — равнодушно подметила та. — Хм, не поспоришь, — согласился Эрвин, — честно, я бы и сам пришёл в повседневной одежде, однако сама знаешь: от мамы не отцепишься. Девочка рассмеялась. Эрвин улыбнулся в ответ, хотя душу изъедало беспокойство. Да где Леви, чёрт возьми? Смит терялся в догадках. Может, Пол уговорил парня не идти на вечеринку? А вдруг с Леви случилось что-то страшное? Не хотелось и думать. Эрвин в который раз оглядел зал, надеясь увидеть знакомого коренастого мужчину. Однако гости всё приходили и приходили, но Леви среди них не было. В досаде он вздохнул. Пол, сам того не зная, убил Эрвину всё праздничное настроение. «Только сиди да высматривай, жив Леви или сбросился с ближайшей крыши.» — в сердцах подумал Эрвин. — Эрвин, дорогой! — мать Мэри, красивая в изумрудного цвета платье, с улыбкой подходила к имениннику в явном намерении расцеловать его. Гости всё приходили и приходили, но Леви среди них не было… Смит не знал, что и думать. *** Огни дискотеки. Мужчины подходят к женщинам, женщины подходят к мужчинам, некоторые группки девушек и парней общаются между собой. Леви тоскливо поглядывал на них из-за своего угла, а мыслями видел себя дома, совершенно одного, но с бутылкой дорогого коньяка. Нет, лучше виски. Он даже не станет церемониться: осушит небольшую бутылку одним глотком и покорно отдастся в ласковые объятия Морфея. В мире сновидений, как правило, ты в безопасности. Впрочем, и даже в этом мирном океане спокойствия вдруг могут нахлынуть волны. Бывает, зов реальности так силён, что она, беспощадная и злобная, протягивает руки во сны-забытья. Покой неизбежно нарушен, и ты видишь, как твои страхи обретают ужасающие формы… Нет, снова просыпаться в холодном поту Леви решительно не хотелось, увольте. Он обратил взгляд на очередную парочку, танцующую в свете ярких огней. Девушка очень красиво смотрелась в белоснежном топике и светлой джинсовой юбке (пусть Леви смутно осознавал, что одеваться так в наше время довольно вульгарно). Парень уверенно кружил её в танце (на взгляд Леви, парень не шибко симпатичный: пострижен по-дурацки, да и взгляд выдаёт в нём придурка.). Вот, песня закончилась и пара замерла. Они глядели друг другу в глаза, затем их губы слились в страстном поцелуе. Леви бы даже возбудился, не будь на сердце так тоскливо. Казалось бы, грусть съедала всю душу изнутри. Леви и сам не понимал, почему вдруг накатила такая страшная меланхолия. Понимал лишь, как одиноко ему сейчас, в сиянии огней и среди десятка влюблённых пар. Фонарный столб кажется размытым и вместе с тем достаточно привлекательным, чтобы облокотиться об него и стоять так целую вечность. Мэри давно дома, Эмма тоже. А Эрвин всё выжидал, когда же появится Леви, но так и не дождался. Сейчас он, пьяный и злой, нетвёрдой походкой шёл домой. Оставалось пройти ещё полкилометра. Вдруг Эрвин, даже сквозь хмель, различил облако дыма запах гари. В голову вдруг закралось подозрение. Он как раз подходил к району нежилых домов. А вдруг… Он сам не заметил, как сорвался на бег. Действительно: какой-то нежилой дом охвачен языками пламени. Вокруг толпятся люди, мужчина в джинсовой куртке доложил, что пожарных уже вызвали, они появятся с минуты на минуту. — Но что стало причиной пожара? — спросил Эрвин. Мужчина лишь пожал плечами: — Радоваться хоть надо, что не в жилом доме пожар разгорелся. Уже подъезжала пожарная машина… Эрвин почти достиг дома. От трезвости не осталось и следа. Где Эмма? Жив ли Леви? Вдруг он как-то связан с пожаром… хотя нет, люди не упоминали жертв. Вдруг он увидел Леви. Тот сидел на террасе своего дома и курил. Эрвин поспешил к нему. — Почему не пришёл? — он и сам не заметил, как перешёл на «ты», — Я ждал целый вечер!.. Леви усмехнулся: — Так ты ждал меня? Прости, Пол должен был предупредить тебя, что меня вызвали на работу… Погоди, я сейчас подарок отдам. — с этими словами он отправился в дом. Ошарашенный Эрвин остался ждать. Спустя минуту появился Леви с красивой коробкой в руках. Неловкими движениями протянул имениннику: — Вот, с днём рождения тебя… — Спасибо. — поблагодарил Эрвин, взяв коробку. Возможно, в другое время он уделил подарку бы куда больше внимания, но сейчас он был в смешанных чувствах: облегчение за Леви, тревога из-за пожара… не знал, что и думать. — Ничего себе, пожар разгорелся, а? — не удержавшись, всё-таки сказал Эрвин. К великому удивлению Эрвина, на губах Леви заиграла мечтательная улыбка: — Да-а-а, на славу. Скажите, в пламени есть что-то великое? Выше самой жизни и смерти. — он довольно уставился в небо, будто выискивая в нём следы пожара, мечтая насладиться ими. Казалось, неожиданный поджог его совсем не встревожил, он как будто радовался ему, словно сам… Нет, Эрвину решительно не хотелось завершать мысль. И в его голове раздался собственный голос: «Говоришь, Майк, он странный? Пол, думаешь, он нестабильный? Как по мне, он опасен.»