Сердца, что бьются в унисон

      Прохладный вечер весны.       Двое влюбленных и уже давно женатых человека сидели на веранде своего домика и любовались закатом. Они часто так делали, стараясь не утратить пламя любви, которое согревало их на протяжении уже тридцати лет. Оно не угасало, несмотря на столько препятствий, выпавших на долю обоих, не теряло свой жар и обжигало всякого, кто смел идти наперекор их счастью. Их семья стала только сильнее, крепче, доказывая, что ничто не помеха двум любящим людям. Но этот день был особенным, потому как ровно тридцать лет назад, они пошли к алтарю.       Мужчина, тёмное полотно волос которого давно насквозь пронизали серебристые нити, мирно сидел в кресле, приобнимая за талию женщину; она положила голову на его плечо, а руку на грудь, делясь своим теплом и давая понять, что он только её. Хотя в этом давно не было смысла. В его жизни могло быть сотни женщин, но в сердце всегда будет только одна.       — Лу, помнишь… Когда-то мы так же сидели и смотрели на закат… — тихо спросил мужчина. — В такой же день я сделал тебе предложение и в такой же отвел к алтарю.       — Да, — послышался тихий ответ прикрывшей глаза женщины. — Но тогда мы были гораздо моложе, Даниэль. И сидели, им любуясь, не потому, что нам нечего было делать, а потому… Потому что устали.       — Подумать только, тридцать лет. Сколь долго и быстро одновременно это все прошло, — он вздохнул, не замечая, как проворный мальчишка пролез под одеяло, которым супруги были укрыты, и ущипнул его за бок, от чего тот встрепенулся и посмотрел вниз.       — Дедушка! Мы приехали! — мальчик налетел на мужчину и обнял его, захватывая и свою бабушку тонкой ручкой.       — Ах ты ж сорванец! — мужчина приобнял мальчика и вместе с ним поднялся с кресла, придерживая одеяло, дабы жена смогла без препятствий подняться за ним. — Где родители-то?       — А мы тут, — послышалось за спиной, и из дверей дома вышли Матьё и Габриэль и Джозеф, несший на руках свою дочь. — Да, говорили, что не приедем, но побросали свои дела для вас. Все же, день вашей свадьбы — праздник для всех нас.       Супруги жарко обняли детей и завели их в дом, где все уже было накрыто супругами сыновей, а вторая половинка Габриэль открывал вино и разливал его по фужерам.       — Как вы всё это так тихо провернули? — не скрывая своего удивления, спросила Луиза и посмотрела на дочь.       — Ну, вы всегда так увлечены друг другом, что невозможно вас оторвать друг от друга, даже пустив в ход ракеты. — многие посмеялись и усадили родителей за стол. Началась трапеза.       Они разговаривали, шутили, смеялись, рассказывали истории, а потом сделали на память фото, уходя в зал, дабы посидеть и посмотреть кино, но это быстро надоело, и Матьё принес отцу гитару, прося спеть что-то из своего репертуара. Даниэль улыбнулся и стал наигрывать мотив «Ils s'aiment», любяще смотря на жену, что всё время не убирала руки от плеча любимого, отвечая ему тем же нежным взглядом, что он одаривал её.       После же, когда последние аккорды перестали звучать, Лавуа-старший отставил гитару и обнял Луизу, шепча ей слова благодарности и любви, ведь не будь её с ним, не было бы и его, как артиста и как человека, он бы не выжил без её «надо» и «Мы справимся», за что ни одно украшение мира и ни один поступок не в силах расплатиться.       — Папа, а почему дедушка сказал «спасибо»? — спросила шепотом девочка, потягиваясь к уху Джозефа.       — Потому, что если бы не она, то меня бы не было тут, как и твоего папы, и тебя. — миловидно усмехнулся Даниэль, чудом услышав шепот своей внучки, что подбежала к нему и села на его колено.       — Расскажи вашу историю. Как вы познакомились? — с щенячьим блеском в глазах попросила девочка.       Немного замявшись, скромно улыбаясь и спросив взглядом разрешения у Луизы, Даниэль начал:       — Ну… То был обычный, как мне казалось, день…