Сердца, что бьются в унисон

      Раннее утро встретило проснувшихся жителей Монреаля теплыми лучами солнца, что проникли во все закаулки не зашторенных комнат, заставляя морщиться и нехотя открывать глаза, пробуждаясь. Одним из этих несчастных был высокий мужчина тридцати четырех лет, вернувшийся из своего небольшого турне по Франции пару часов назад. Однако, к его глубокому сожалению, отдыха ему не видать, как своих собственных ушей, даже если смотреть через зеркало. Ведь сегодня он подписывал контракт на продажу своих дисков в Португалии и Польше, а потому, спать было некогда.       Лениво потянувшись, Даниэль поднялся с кровати и побрел в ванну, умываясь, и приглаживая взъерошенные волосы, что никак не желали спокойно лежать, то и дело забавно торча из стороны в сторону. Потерев мочку левого уха, в котором пару дней красовалась увесистая серьга, мужчина перекусил тем, что завалялось на полках его съемного жилища и поехал в студию.       Выходя из такси, он весьма медленно побрел по длинному коридору к лестнице, но не успел дойти и до середины, как был сбит с ног одной из работниц отдела журналистики. Он не раз видел её и даже открывал дверь, но ни разу не говорил, а сейчас она сидела у его ног на коленях, извиняясь за то, что из-за десятка папок, не увидела его. Однако Лавуа не смутился ничуть и поднявшись с пола, твердо встал на ноги, прежде, помогая ей собрать все бумаги.       — П-простите… я не хотела. Просто мне нужно срочно это все отнести. — Нежный голосок донесся до ушей Даниэля, державшего в руках большую часть папок.       — Ничего. Вы меня почти не ушибли, — улыбнулся он и посмотрел в глаза причине легкого ушиба своих ягодиц. В этот миг, оба словно заворожились глазами дуг друга, однако вскоре, женщина встрепенулась и смущенно отвела взгляд. То же проделал и певец: — Эм, Я Даниэль.       — Луиза. — Мягкая улыбка, даже немного неловкая.       — Рад знакомству, Луиза. — Привычный голос артиста изменился, становясь более низким, бархатным.       — Я-я тоже, Даниэль. — Неуверенно посмотрев на мужчину, Дюбюк попросила помочь ей донести это все до редакции в трех кабинетах от места, где случилась небольшая авария, на что получила согласие и весьма приятную компанию на пару минут.       После этого, артист подмигнул одной из сидящих в кабинете женщин и слегка кивнув головой в знак прощания, поспешил на верхние этажи, буквально летя на крыльях и сидя с очень довольным лицом в своей студии. Даниэль ДеШем, что все ещё был соавтором некоторых песен из альбомов, что сейчас продавались почти в каждом городе Франции, Канады и США с Испанией, недовольно смерил взглядом обычно пунктуального друга, что мало того, что опоздал, так ещё и не слушал почти ничего, просто читая документ и согласно кивая на некоторые слова присутствующего представителя другой страны, что желала заключить с ним контракт.       Они не долго просидели в кабинете, быстро все подписывая и расходясь по разным углам. Лавуа сел за рояль, в желании чуть насладиться звуком этого дивного инструмента, что в его маленьком гараже не помещался, а синтезатор не издавал и толики того, на что был способен Этот инструмент. Да, он почти три дня не вставал из почти такого же, но музыка — это то, что никогда не утомит и не надоест такому фанату, как Даниэль.       К вечеру, к нему поднялся знакомый и пригласил прогуляться в небольшой компании по городу и приятно провести время. Вздохнув, мужчина решил, что эта идея не так плоха и через пол часа, оба пришли в парк, подходя к двум девушкам и парню, что уже их ждали. Одной из этих дам оказалась та самая Луиза, что сегодня лишила мужчины удовольствия подольше посидеть за роялем, ибо зад болел, но ему эта встреча очень пришлась по душе. Луиза тоже не была против его компании и на протяжении всей прогулки, держалась рядом, иногда позволяя себе задержать взгляд на его профиле дольше, чем могли позволить рамки приличия. Лавуа привык уже к такому вниманию к своей персоне и не отталкивал её, почти не замечая ничего, но на самом деле, весьма наслаждаясь взглядом Дюбюк.       Когда время перевалило за полночь, мужчина вызвался проводить её и на пороге её дома, они обменялись номерами телефона, обещаясь увидеться завтра и прогуляться, а если не выйдет, то хоть сходить на обед. Счастливый от её согласия и вообще этого знакомства, Лавуа дошел до своего дома пешком, совершенно не замечая, что стрелки часов пришли к двум, а шел он почти десять километров, игнорируя усталость, чувствуя счастье, безграничное и чистое. Впервые Даниэль мог сказать, что нашел человека, с которым можно было поговорить обо всем и не бояться суждения. Никто еще Так не понимал его, и еще ни с кем артист не был так открыт, как с этой девушкой, которой было всего-то двадцать семь, но она при том, мыслила так, словно прожила всю жизнь и прочла все книги о лесах и лугах, описывая это все, как место, в котором она хотела бы жить. То же было в голове и у артиста, ибо он давно желал перебраться из шумного города в поселение. Вечера он мог проводить в городах, но просыпаться хотел бы только в деревне. Луиза была с ним солидарна и обозначилась в его жизни, как друг, хороший и очень нужный.       С этими мыслями, Даниэль лег в кровать, ныряя в сон в столь довольном состоянии, сколь не был никогда…