Entre dos mundos

Soy Luna — prófugos

      Ночью Луна почти не спала, ворочаясь в постели и в сотый раз надеясь на то, что хотя бы сейчас ей удастся сомкнуть глаза и отдохнуть, но мысли, словно рой пчёл, жужжали и гудели, вырывая её из полудрёмы и возвращая в бессонную реальность, полную тревоги. Когда у неё получалось ненадолго заснуть, она видела одно и то же: Маттео на сцене Jam&Roller перед всеми рассказывает, как в очередной раз обманул малышку Луну, заставив её поверить в существование Федерико, и все смеялись над ней, даже нет, глумились, заставляя вновь и вновь просыпаться и уверять себя в том, что это лишь сон.

Да... у Бальсано была невероятная сила над сознанием Валенте и в этом она окончательно убедилась сегодня.

      В конце концов девушка поднялась с кровати, прекращая эту череду кошмаров, и пошла на кухню, чтобы выпить воды и наверняка прогнать сон, однако по дороге решила, что практичнее будет заварить кофе. На самом деле Луна редко пила кофе, и так переполненная энергией бóльшую часть своей жизни, но в этот момент она была готова на всё, лишь бы желание лечь в кровать улетучилось насовсем.       Луна, чуть ли не крадясь по коридору, чтобы никто не услышал, что она проснулась — сложно будет объяснить, почему она не спит в 4 утра — дошла до кухни, бесшумно включила свет, прикрыла дверь, поставила на газовую плиту чайник, села за стол в мучительном ожидании. Голова сама клонилась на бок и Валенте с трудом поддерживала её руками. «Главное перетерпеть сейчас, а потом будет легче», — думала она, не замечая, как голова опускается всё ниже и ниже. Из полудрёмы её вытащил свист чайника — слава богу, несильный. Девушка залила горячей водой растворимый кофе; кофемашиной она не решилась воспользоваться, будучи не совсем уверенной в том, как именно она работает, и боясь, что любой шум с её стороны может оказаться последним для её относительно спокойного времяпровождения на кухне. Поразмыслив, пришла к умозаключению, что ей лучше не садиться, чтобы не провоцировать себя заснуть снова. Кофе и отсутствие стола, на который можно упасть головой, помогли: Валенте понемногу взбодрилась. Но вместе с этим удвоилась тревога.       Прокручивая в голове все события последних дней, Луна не на шутку встревожилась и даже не заметила, как начала ходить по кухне, круг за кругом. Забавно: Валенте пришла на кухню, желая отвлечься, но мозговой штурм лишь усилился. Да уж, кофе был лишним.       Анализируя сложившуюся картину, Луна невероятно сильно злилась. Злилась на Маттео — из-за того, что он разыграл весь этот спектакль и вплёл её в эту историю, даже не спросив разрешения. Из-за того, что сейчас из-за его выходок не может нормально поспать, а ведь завтра её ожидает трудный день: помимо уроков, на которых каким-то волшебным образом нужно не выдать своего плохого самочувствия, ей предстоит вечер в Jam&Roller, где этот самый чёртов Маттео Бальсано продолжит свою игру, что приведёт невесть к чему.       Злилась на себя — из-за того, что слепо поверила в существование Федерико, хотя и доказательства были хорошо разработаны (чего только стоил его французский акцент...), и, конечно же, из-за того, что умудрилась влюбиться несмотря ни на что. Валенте заведомо знала, что нельзя, знала, что они слишком мало знакомы, знала, что Клубничный мальчик разобьёт ей сердце — в этом она была уверена с самого их знакомства. Только вот... события последних дней предательски ломали весь образ Клубничного мальчика, сложенный у неё в голове. И сейчас она по кирпичикам выстраивала новый.       Злилась она ещё и из-за того, что только сейчас поняла некую необходимость второй личности Маттео — Луна с ужасом пришла к выводу, что если бы он не создал лже-близнеца, она бы и дальше жила в своём придуманном мире. Она потратила столько времени на то, чтобы сбежать от него, от зарождавшихся чувств к нему, от мыслей, что на самом деле он не так уж плох. В конце концов убеждала всех в том, что это они что-то неправильно поняли или подумали — у неё к Маттео точно нет никаких чувств, она бы знала.

Так и чем же отличается Луна от Маттео,

если она так же, как и он, обманывает себя и остальных?

      Осознание того, что именно Маттео запустил этот механизм, неизбежно приводящий в итоге к потайным истинам, похороненным в её сознании, далось ей крайне тяжело. Но это была правда, какая она есть — такая неприметная снаружи и такая хлёсткая, как пощёчина, внутри.

зато теперь она знала точно:

его ложь вскрыла её ложь.

обманщик нашёл свою обманщицу.

      И вот они сообщники: Маттео знает, что Луна на самом деле питает к нему нежные чувства, а Луна нашла доказательства того, что Маттео на самом деле никакой не придурок и даже на каплю не заносчивый.

они самые настоящие беглецы.

и они оба виновны.

в разной степени, конечно, но виновны.

      Она — за то, что за своим предубеждением не заметила настоящую личность Маттео, а за обманом — своих чувств к нему.       Он — что не открылся ей раньше, не сумел адекватно расстаться с Амбар и заварил всю эту кашу.       И если бы существовала статья за ложь, они оба были бы приговорены к реальному сроку. Безусловно, Маттео бы обвинили в бóльшем количестве статей, но это не отменяло того факта, что Луна чувствовала обманщицей и себя.       Так если она считает себя борцом за справедливость, то почему она не может дать Маттео второй шанс? Глаза ведь никогда не врут, а в его глазах она видела правду.

Его глаза не соврали ей ни разу.

      Зато в своих она постоянно прятала правду, отводя взгляд и стараясь избегать неловких ситуаций с Бальсано. И даже сейчас, подумав о том, что сегодня ей предстоит встретиться не только с правдой, но и с виновником этого спектакля, приведшего её к бессонной ночи на кухне, она забывала, как дышать. Если она встретит его на коридоре Blake South College, должна ли она подойти к нему и признаться в том, что уже всё поняла? Нужно ли ей отговорить его от выступления на Open? Что он вытворит на этот раз? Неужели со сцены признается всем в своей лжи? И что она скажет ему на это? Будет злиться? Накричит на него? Даст пощёчину? Простит? Луна не могла предугадать свою реакцию.       Только пятнадцать минут назад она готова была убить его, но теперь... всё не казалось таким однозначным. Луна любила мыслить гранями, но в этой ситуации они стёрлись, оставляя её в неопределённости.       Влюбиться в Маттео Бальсано казалось самой злой шуткой, что с ней сыграла в жизнь. Нет, это было не хуже переезда из Канкуна в Буэнос-Айрес, но по степени неожиданности — наравне. И хотя Нина часто недвусмысленно намекала, что Луне нравится это кудрявое нечто с карими глазами, девушка каждый раз смеялась в ответ.       А что сейчас? У неё даже не получается нормально злиться, хотя эта эмоция всегда была самой частой при нахождении в его компании. Может быть, от ненависти до любви и правда один шаг?

Луна Валенте никогда в это не верила.

Но теперь с ужасом осознавала, что стала жертвой судьбы и настоящим примером того, что эта фраза не просто вымысел.

      Хотя то, что она ощущала по отношению к Маттео, никогда не было похоже на ненависть — это было раздражение, иногда неприязнь или злость, граничащая с только зарождающейся симпатией, таящейся где-то глубоко внутри. Как бы банально то ни было, она прятала в себе его улыбку, стараясь изо всех сил сопротивляться ей, и злость стала единственным выходом оставаться как можно более равнодушной к Бальсано. По крайней мере, ей всегда казалось, что она не питала к нему никаких эмоций и сохраняла невозмутимость в его присутствии, когда как на самом деле внутри бушевал ураган.       Но сейчас, вместо того чтобы сердиться, она ощущала спокойствие. Как будто только теперь всё встало на круги своя: резко всё обрело смысл в его поведении. И, наконец, стали понятны её эмоции. Эта глупая улыбка, которая своевольно появлялась каждый раз, когда она слышала его имя, и его голос, что иногда снился ей. И ревность к Амбар...       Луна больше не злилась. Всё казалось само собой разумеющимся, как будто всё вышло так, как и должно было. И теперь, кажется, наконец настало время остановиться, перестать бежать; не искать больше оправданий и предлогов для продолжения лжи — время сказать всему миру правду.       На часах показывало пять утра. Бальсано также не мог заснуть: он всё ещё не решил, что будет исполнять на сегодняшнем Open. «Prófugos» отлично подходила по тексту под ситуацию Маттео и Луны, но после каждого прослушивания у него оставались сомнения. Всё-таки этот ремикс он должен был исполнять с Амбар. Не слишком ли это жестоко по отношению к ней? Она не заслужила этого. Он — да, она — точно нет.       Так что после восьмого прослушивания этой песни Бальсано достал из чехла свою гитару. Он решил просто дать волю эмоциям: пусть выйдет то, что выйдет.       Не сказать, что для Маттео было сложно генерировать песни, но обычно это занимало пару дней, поэтому он волновался, что не успеет. Однако эта песня словно сочинялась сама собой: аккорды и слова лились из его влюблённого сознания как по щелчку пальцев. Он даже не знал, что это возможно — написать песню за несколько минут.       Когда композиция была завершена, Бальсано заметил, что его сердце билось сильнее прежнего. Он шумно выдохнул, вздохнул, снова выдохнул, приводя себя в равновесие, а затем включил камеру, чтобы исполнить песню на видео и посмотреть, как она звучит со стороны.

Это было то, что нужно. Идеально.

      Поэтому в Blake South College он шёл со спокойной душой. На уроках он сидел так же спокойно. И так же спокойно он направлялся в J&R. Он знал: он сделал всё, что было в его силах. Если Луна не захочет быть с ним после того, как он открыл ей свою душу, он смирится с её решением, как бы тяжело это ему ни далось.       Когда он зашёл за сцену, то опешил: в гримёрке его уже ждала Амбар, вальяжно усевшись в кресло и закинув одну ногу на другую. Она крутила на пальце локон — то ли нервничая, то ли пытаясь быть кокеткой — а её лицо украшала ехидная улыбка.       — Знаешь, что я раздобыла? — она слегка приподняла с колена вторую руку, чтобы он мог заметить в ней флешку, на которой находились все доказательства его лжи. — Хочу порадовать публику перед твоим выходом... — она дьявольски ухмыльнулась, встала с кресла и подошла к Бальсано; приблизившись вплотную, Смит провела руками по его чёрной жилетке, поправила его чёрную бабочку и нарочито спокойно спросила: — В образе кого ты сегодня выступаешь, такой нарядный? Занятый Маттео или свободный Федерико?       Бальсано нервно сглотнул и отодвинулся, пытаясь вернуть себе былое спокойствие. Глаза Амбар продолжали сверлить его, а руки, казалось, сейчас вновь потянутся к его шее, но уже не для того чтобы поправить криво висящую бабочку, а чтобы задушить его за то дерьмо, через которое он заставил её пройти. Тяжело выдохнув, он собрался с силами и произнёс:       — Ты имеешь полное право злиться. Я... даже не знаю, как выразить то, насколько мне жаль. Прости меня, Амбар... — это было точно не то, что ожидала услышать Смит, хотя, безусловно, именно то, что она так хотела услышать. Была ли Амбар готова к такому? Пожалуй, нет — он застал её врасплох. Тем временем Маттео продолжал: — Мне не хватило смелости признаться раньше ни тебе, ни окружающим, ни даже самому себе. Я понимаю, что я поступил как полный придурок и заслуживаю твоей ненависти, но, надеюсь, однажды ты сможешь меня простить.       На глазах у Амбар проступили едва заметные слёзы. Она резко забыла о том, какую пакость хотела сделать, как и о том, какую боль хотела ему причинить, и о том, сколько проступков уже прощала ему. Мозг отчаянно сопротивлялся сердцу, но явно проигрывал.       — Неужели ты планируешь признаться всем на сцене? Хочешь потерять популярность, меня, доверие Луны и твоих друзей? — Спустись с Луны, Маттео! Она не достойна тебя!.. — её голос предательски сорвался на крик и разбился о стены комнаты.       Бальсано лишь понуро опустил взгляд и вновь извинился, заранее зная, что никакие извинения не исправят того, что он натворил. Но, говорят, если ты по-настоящему раскаиваешься, то впоследствии получишь прощение.       — Маттео!.. — белокурая окликнула парня, уже направляющегося на сцену. — Если ты сейчас же закончишь этот цирк, то я... я найду в себе силы простить тебя, — она выдержала значительную паузу, присущую её драматической натуре, — но если ты поднимешься на сцену, то назад пути уже не будет.       — Мне жаль, Амбар...       Бальсано поднялся на сцену, сел на стул, уложил на колени гитару, пододвинул к себе микрофон, прикрыл глаза, чтобы сосредоточиться, и начал:       — На самом деле, вы правы в своих подозрениях: никакого Федерико Бальсано никогда не существовало... — по залу пронёсся неутешительно разочарованный гул. — И сейчас вы, вероятно, задаётесь вопросом «Зачем он это сделал?» — во время паузы кто-то громко выкрикнул «лгун», но Маттео сознательно пропустил это мимо ушей. — Порой из-за страха быть осуждёнными мы отказываемся от своих предпочтений и делаем то, что лучше для других, а не для нас самих. То же самое произошло и со мной. Но благодаря этой неделе, проведённой в шкуре несуществующего Федерико, я понял несколько важных вещей. Бесполезно прятать от всех своё истинное я, охраняя всеми возможными способами свою репутацию. Ведь я — то, что я чувствую. А я чувствую, что любовь к Девочке-доставке намного сильнее общественного мнения... — он улыбнулся, представив в мыслях её лицо, но не рискнул взглянуть на неё вживую. — Я посвящаю эту песню ей.

Soy Luna — siento

Чувствую, надеюсь, отчаиваюсь — это не я. Я тот, кто блистает — взгляни на лицо с обложки. Но ты пришла разрушить моё одиночество. Я встретил тебя и проснулся, Теперь ты ведёшь меня за собой.

Я чувствую и верю в то, что ищу где-то. Я могу быть кем захочу, если смогу принять себя. Ты появилась словно солнце, так естественно... Всё было простым для меня и оказалось таким запутанным в итоге.

Я всегда играл по своим правилам, но больше нет. Я получаю всё и, получив это, теряю себя. Находясь в поисках любви безо всяких условий, Я путаюсь, нахожу тебя и уже не знаю, куда иду.

Я то, что я чувствую, Я мечтаю о тебе и теряю себя. Обманываю сам себя, чтобы быть

никем, имея свободу быть кем угодно.

Я то, что я чувствую. Я смотрю на тебя и надеюсь... Дай мне хоть каплю покоя! Ищу внутри себя, а нахожу тебя. Я хочу чувствовать то, что находится за пределами.

      Зал гудел, но Бальсано намеренно игнорировал этот «белый шум», занятый совершенно другим: он выискивал макушку Луны, желая увидеть её реакцию. Что ему до других, когда лишь она имеет значение?       Почему-то её нигде не было. С потухшим взглядом он спустился со сцены, не обращая внимания на тех, кто подходил к нему и что-то говорил, затем прошёлся по всему J&R, намереваясь встретить её хоть где-нибудь. Тактика помогла: он нашёл Луну на пустом катке, задумчиво опирающуюся на перегородку. Заметив приближение Бальсано, она повернулась.       — Я догадалась, что это ты.       — Разве ты не злишься на меня?.. — удивился Маттео, не заметив на лице девушки ни злости, ни разочарования, лишь добрую и полную тихой грусти улыбку.       — Поначалу да... я не могла поверить, что ты так поступил с Амбар и со мной, но потом я вспомнила твои слова о том, что жизнь не ждёт.       — Это были твои слова! — воскликнул Маттео, и они вместе рассмеялись.       — Тебе бы всё же поучиться манерам у Федерико, — отметила Луна, после чего они снова рассмеялись. Их взгляды на мгновение задержались друг на друге, не находя нужных слов.       — Прости... — прервал молчание Маттео. Луна опустила взгляд, поджав губы, и кивнула головой.       — Не выдумывай больше такого, ладно? — она слегка улыбнулась и коснулась его руки, которая тут же была накрыта ладонью Бальсано.       — Ни за что, — они обнялись и это были их первые объятия в роли настоящих Луны и Маттео.       — Я люблю тебя, Девочка-доставка.       — Я тоже люблю тебя, Клубничный мальчик.       — Точно меня, а не Федерико?       — Ну-у, Федерико конечно нравится мне больше, — наигранно произнесла Лунита, шутливым взглядом одаривая Бальсано, на что он лишь рассмеялся и легонько толкнул её в бок. Луна только шире улыбнулась и, театрально взмахнув руками, вскрикнула «О нет, меня избивают!», после чего Маттео подхватил её за талию и закинул себе на плечо, выбегая с катка.       «Отпусти!» — хлопая по плечам Бальсано, кричала шатенка, но он поставил её на ноги только когда они вышли из Роллера.       — Отведёшь меня в кино?       — Мы же только вчера были...       — Нет, в кино я ходила с Федерико.       — Ах ты... — и Маттео бросился догонять Луниту, что смеялась на всю округу.

осчастливленный, окрылённый, полный любви и ожиданий того, сколько таких же невероятных и пропитанных смехом моментов он проведёт с девушкой своей мечты, наконец свободный от оков предрассудков.

ведь они больше не были беглецами.