Антонова такая ... Антонова

      Когда Юра проснулся, солнце стояло уже высоко. Его не столько удивило его «раннее» пробуждение, сколько само присутствие солнца на чистом зимнем небосводе. Надо признать, пока декабрьская погода приносила только приятные сюрпризы. Даже у него под одеялом было подозрительно тепло. Засыпая, он закутался в одеяло от холода и озноба. Теперь же было не просто тепло — жарко. Смутные сомнения закрались в его горячую голову, термометр лежал на прикроватной тумбочке и предательски показывал 39,4. Кто-то явно приложил это чудо техники к нему до пробуждения. Ради установления истины Юра пихнул электронную трубочку в подмышку.       Валентина Владимировна в рабочей форме нарисовалась в его апартаментах ровно в тот момент, когда термометр противно запищал. «Кто бы мог подумать, что Антонова таскает форму для стирки домой после парочки севших в промышленной прачечной комбинезонов» — пронеслось в голове больного.        — Сколько? — коротко бросает Валя и наблюдает за ленивыми движениями сыночка.        — Тридцать девять и шесть, — сквозь страдания выдает парень.        — Отлично. Давай, курильшик, распаковывайся и поднимай майку, — усмехается Антонова и направляет на сына холодный кружочек фонендоскопа.        — Ну мааам, мне Галина Николаевна осмотр и лечение обещала, — несмотря ни на что, Юра всегда предпочитал Рогозину в качестве домашнего врача. Во-первых, военный хирург внушает больше доверия, чем патологоанатом. Во-вторых, Галя всегда безмерно любила детей Антоновой и старалась сделать процесс их лечения максимально комфортным. Мама любила их ещё больше, но церемониться не хотела, и дети дружно предпочитали тётю Галю.        — Галина Николаевна спит, у неё выходной. Будить её ради тебя, великий конспиратор, я не собираюсь. Раздевайся быстрее, не раздражай.       Ничего не оставалось — Юра подчинился. Валя долго прислушивалась к дыханию, искала хрипы, высматривала красноту в горле, до боли и тошноты сдавливала лимфоузлы. А потом приказала, как вердикт вынесла:        — Ложись, снимай штаны и настраивайся. Когда вернусь, не хочу слышать ни одного жалобного вздоха.        — Ну мааам!!!        — Не мамкай, не маленький, — бросила Валя с порога и удалилась в сторону кухни.