Сладкое и холодное
28 июля 2019 г., 19:34
Вот оно. Вот этот вкус победы. Вот она сладкая и холодная месть. Наказание, которое даже нельзя так назвать. Валечка была на высоте. Вся её фигура выражала радость и удовольствие. Дитятко всё-таки простудилось. И теперь она могла поиздеваться сполна.
Галя честно порывалась ранним утром заняться Юриным здоровьем, но Антонова предложила ей чашечку кофе. Рогозина не ожидала от Валечки подвоха и выпила вместе с кофе снотворное. Поэтому во время Юриного пробуждения спала крепким сном младенца. Круглову Валя позвонила сама и предупредила о внезапном недуге сына и полковника, после получила два отгула и отправилась изучать содержимое ближайшей аптеки.
Теперь, после гордого удаления из комнаты сына, она шла на кухню, заранее обдумывая, достаточно ли будет на первый раз жаропонижающего и антибиотика или взять ещё витамины?
Её решение не опиралось на медицинские показатели, желания Юры и соображения рациональности. Всё зависело лишь от её личной неприязни ко лжи и курению, точнее, от того, насколько сильно по её мнению должен был быть наказан провинившийся ребёнок. Учитывая «любовь» младшего Антонова ко всем медицинским процедурам, достаточно было только пообещать ему экзекуцию. Но останавливаться на достигнутом эффекте Валя не хотела. Она должна была вытрясти всю дурь из его мохнатой головы. Даже если сделать это придется через другое место.
***
Юра тем временем обдумывал план спасения и, на крайний случай, план побега. Одно было понятно сразу: переубедить маму самостоятельно ему не удастся. Можно было: А. одеться и сбежать через дверь, пока мама возится на кухне; Б. завернуться в одеяло и запереться на балконе до выдвижения более приемлемых условий ультиматума; В. пробраться в спальню, разбудить Рогозину и просить у неё прощения и защиты. Был ещё последний вариант, самый страшный и в то же время безопасный: просто подчиниться и вывернуться попой кверху. Вариант Б отпал после десяти секунд раздумий: он просто разболеется на балконе от холода ещё больше и отправится в больницу. На вариант В надо было набраться мужества и смелости больше, чем на простую демонстрацию пятой точки ненаглядной родительнице. На вариант А уже просто не было времени. Юра решил не предпринимать ничего. Несмотря на невозможность переубедить маму, он хотел сначала поныть для приличия. Какой уважающий себя трус выставит мягонькую любимую попочку на растерзание? Поэтому он расстелил одеяло на кровати, лёг сверху и скрутил вокруг себя жаркий, мягкий и шприценепробиваемый кокон. Валентина Владимировна появилась так же внезапно, как и в первый раз. Она была, что называется, при параде: рабочий комбинезон, латексные перчатки, безупречно убранные в хвост волосы. В руках — почкообразный лоток для инструментов, с возвышающимися на нём баночками и ампулами под белой тканью. Этот набор вселял ужас в любого обитателя квартиры Антоновых. Даже Степа в своё время и нынче Галя побаивались лотка с его содержимым и решительно настроенную хозяйку. Нет-нет, Валечка не была приверженцем старинных методов. Она любила все достижения медицины, новые аппараты и инновационные препараты незамедлительно появлялись в их доме при необходимости. Но способ введения препаратов в организм себе и близким она предпочитала именно инъекционный. Она патологоанатом. Она знает, что таблетки, свечи, пластыри и мази могут сделать с эпителиальной тканью человека. Особенно радуют язвы в ЖКТ от частого приёма сильно действующих капсул и таблеток. Укол, конечно, неприятно, но менее разрушительно, если сделать всё правильно. И дети предпочитали Галю: она одна могла убедить Антонову в том, что от одноразового пятидневного курса с желудком её обожаемого чада ничего не случится. Да и если дело доходило до укола, маме дети не давались. Кричали, плакали, сбегали. Валя держала, ругалась и обещала сделать больно, «если сейчас же не успокоишься», но помогало мало. А под ледяным взглядом Галины Николаевны истерики прекращались мгновенно. Ещё несколько спокойных слов в приказном тоне — и несчастный самостоятельно укладывался, обнимал подушку, спускал трусы и тихонько дергался от холодного прикосновения сильных рук. Антонову это сильно раздражало: почему вот так слушаются они только Галю? И поэтому иногда она пугала расшалившихся детей полковником.***
— Почему ещё под одеялом? — недобрый взгляд, — Хотя ладно, сначала кровь возьмем без примеси лекарств. Садись и правую руку клади на тумбу. Юрка заерзал. Нет, она точно не отступит, даже если скулить и плакать — решил он про себя. — Давай скорее, дорогой. Это не больно, обещаю, как комарик укусит, — проворковала Валя с улыбкой чеширского кота. — Валентина Владимировна, а соску дать? — огрызнулся недовольный положением дел пациент. — Вот язва! Руку?! «Ладно-ладно, вот расскажу всё Галине Николаевне, тогда посмотрим, кто кого». — Ой. Валентина Владимировна, синяк от вас будет. — Не стони, а. Будь хорошим мальчиком. Как маленький, ей богу. То маме врешь, то с пацанами под лестницей прячешься, то укольчика испугался. Мужчина, вы ли это? Ах да, вспомнила, есть у вас один взрослый признак — вы курите. В 17 лет. Курите! Юрка, у тебя совесть есть? Я тебя для чего столько лет растила, воспитывала? Для чего здоровье берегла? Чтоб ты на желания в покер его проиграл? — Откуда ты… — только успел заикнуться парень. — От верблюда. Рогозина сказку одну интересную на ночь рассказала. Всё. Лекции читать — не по мой части. Мозги тебе пусть Галя полощет. Держи ватку. Юра послушно зажал ранение в кулак и облегченно вздохнул: хотя бы не пилит. И на том, как говориться, спасибо. — А теперь распаковывайся и снимай штаны. И лучше без криков. Я номера твоих дружков знаю. Позвоню и расскажу, какой ты храбрый мужик. — Валентина Владимировна, может не надо? — Надо, Юрий Степанович, надо. — Мамочка, я честно больше никогда не буду курить и бегать по улице раздетым. Честное пионерское. Только позови Галину Николаевну. Пусть она лучше… — Юра осекся. Вот про «лучше» было не надо. Теперь мать ни в коем случае не отступит и сделает укол. И судя по количеству вещей под белой тряпочкой на тумбочке, не один. — Просто ложись, — потихоньку закипая приказала Антонова.
