Антонова такая ... Антонова

      Как только Валя скрылась за поворотом, Галя бросилась к холодильнику.        — Сейчас она у нас попляшет.        — Галина Николаевна, что вы задумали? — осторожно поинтересовался Юра.        — Хочу показать нашей любимой Валечке, как нам от неё плохо. Пойдёшь посмотреть.        — А можно?        — Даже нужно. Педагогичней получится.       Параллельно с языком работали руки — на вышеупомянутом лотке собрались: одноразовые шприцы, ампулы с витаминами, спиртовые салфетки, вата, спирт и маленькие лейкопластыри. Это был такой маленький пунктик Рогозиной: бельё после медицинских процедур не может быть в крови.        — Будешь делать маме укол? — забыв даже о субординации, поинтересовался завороженный зрелищем парень.        — Сначала напугаю. Потом посмотрим.       

***

       — А вот и мой сюрприз! — полковник появляется в спальне, открывая дверь спиной. Антонова стоит у окна и перебирает золотистые прядки. Когда она замечает своё домашнее орудие «пыток», кожа белеет и нежная улыбка пропадает.        — Гаааль?        — Сейчас, Валечка, мы с Юрой расскажем и покажем тебе, как неприятно быть больным в твоих руках.        — Рогозина, ты серьёзно думаешь, что я такая же трусиха? В отличии от вас я уколов не боюсь, — она закончила смеясь, — если надо — уколюсь.        — Снимай штаны, — невозмутимо и безапелляционно заявила Галина Николаевна.        — Галя, ты слышишь: ес-ли на-до. Я же не болею. Чего вы тут цирк устраиваете, в самом деле? Заняться больше нечем?        — Да ты и когда болеешь не особо много получаешь. Поэтому не знаешь, что такое больно и обидно. Без особой необходимости никто тебя и пальцем не трогает: жалеем. А ты вот так поступаешь. Это же надо было додуматься: усыпить меня ради беспрепятственного доступа к сыну.        — Галь, ты как маленькая, честное слово. Ты мне сдачи дать собираешь? — продолжала смеяться Валя. Дрожь пробирала её. Контролировать долго своё состояние она не сможет. Но всё ещё старается отшутиться, хотя понимает, что Галя настроена слишком серьёзно.       Рогозина знала свою подругу как облупленную. Сказки всё это про её «если надо — уколюсь». Должно быть действительно НАДО. Остальное она лечит чаем и шоколадом. Не сомневаясь в эффектности своих жестов, Галя обработала руки спиртом. Специальный ножичек противно заскрипел по тонкому стеклу.        — Галя, зачем?        — Для профилактики болезней и укрепления иммунитета. Впереди зима, легко простудиться.       Ампула с лёгкостью поддалась и лопнула по намеченной линии. Неприятный фруктовый запах потёк в сторону Вали. Полковник порвала защитную бумагу и извлекла шприц с иглой.        — Галина Николаевна, одумайтесь. Я уже всё поняла. Закончим с Юрой курс антибиотика и больше ни к кому приставать не буду. Честное пионерское.       Юра, ранее подпиравший дверь дернулся. Что бы сейчас ни делала Рогозина, от него мать всё равно не отступится. Да, теперь он точно хочет это видеть.        — От чего не комсомольское, Валентина Владимировна? — лёгкая ирония пронизала голос Гали.        — Галина Николаевна, вы ведь уже перешли черту просто запугивания?        — Конечно, Юрочка, не сомневайся. Твоя любимая мама следующие девять дней будет узнавать все прелести своих же методов.        — Галина Нико… Нико… Николаевна… — с перепугу Антонова начала заикаться.       К этому моменту всё было готово. Оставалось лишь обработать место прокола и отправить первую дозу в далекое путешествие по организму.       Прозвучала стандартная и отвратительная фраза: — Ложись и поднимай юбку.        — Юрочка, хотя бы отвернись.        — Юра, даже не думай.        — Рогозина, зачем тебе это?        — Ты ляжешь сегодня или нет?        — Нет, конечно.        — Юра, подержи немножко, — с эти словами Галя передала ему шприц и салфетку.       Много лет практики оперативной работы не прошли даром. Не менее тренированная, но не готовая к боевым приемам Валя моментально была скручена и уложена на кровать. Также взгромоздившись на Валю, как она на Юру часами ранее, Рогозина задрала юбку и спустила с неё трусы.        — Юра, давай шприц и салфетку и держи руки.        — Галя, что ты делаешь? Не надо, прошу тебя.        — Валечка, ты только не бойся. Я же любя, — проворковала Галя, медленно и тщательно протирая нежную светлую кожу.        — Мама, не волнуйся, Галина Николаевна тебя не обидит. Это всего навсего укол, — подливал сынок масла в огонь.       Валя, придавленная снизу немалым весом и накрепко прижатая мужскими руками сверху, могла только поворачивать голову и следить за движениями Рогозиной. Отговариваться и ругаться не было ни сил, ни резона. Она открыта для действий. Остаётся только расслабиться и получать «удовольствие».       Правая рука Гали прекратила круговые движения на ягодице и обхватила шприц поудобнее.        — Готова?        — Нет!        — Почему? Всё-таки боишься, не трусиха? — насколько это было возможно искренне удивилась Рогозина.        — Будет бооооольно, — заплакала Валя. Настоящие слёзы потекли по щекам взрослой и сильной женщины.        — Ерунда! — с этим словом Галя вогнала иглу чуть выше особо болезненной зоны.        — Ой, Галочка, прекрати, — засучила ножками несчастная.        — Потерпи ещё чуть-чуть, моя хорошая, — Галя уверенно и плавно нажимала на поршень.       Антонова обмякла, и Юра отпустил её руки. Пальцы незамедлительно впились в матрац с простыней.        — Галчонок, ты садистка.        — Это кто из нас двоих садистка? Я? В следующий раз прицелюсь пониже, чтобы не выпендривалась. Попку она свою пожалела.        — Галь, это предательство. Самое настоящее.        — И ровно такое же, как твоё. Всё. Юра, подай пожалуйста вату и пластырь.       Рогозина методично стерла выступающую капельку крови, слегка помассировала кожу, не затрагиваю только что порванную мышцу, и заклеила своё творение.        — Зато здоровая и шёлковая. Полезная штука витамины.        — Больно.        — Я знаю, но прости, так было надо. Иначе ты никогда нас не поймёшь, моя хорошая.        — Галина Николаевна, вы сегодня ночуете на диване или у Юрки, а завтра я подумаю, прощать вас или все десять дней дуться.