Tell me, sweet doll.

Я ждал тебя 28 бутылок виски, 17 заказанных пицц, 706 кругов проиграли диски В ожидании взмаха твоих ресниц. Я ждал тебя 160 пересадок, 3305 сигарет, Я 207 раз вымыл чайный осадок И даже сходил на балет. Практически 2 путешествия в Вену, 3 тюбика пасты, 25 книг, 17 пустых восхождений на сцену: Я ждал тебя так, что от жизни отвык. *** Он обещал не появляться в ее жизни, но он соврал, обманул, сыграл в игру. Как обычно. Сыграл. И проиграл. *** Да! Зеленый свет! Он получил его. Глаза моментально загораются, он залпом выпивает стакан своего виски со льдом, и встает из-за стола. Подает девушке руку, жестом показывая, что он сейчас готов забрать ее от всего мира. Прямо сейчас. И навсегда. Навсегда ли? Они выходят из клуба, он держит ее за руку и вызывает такси. Девушка стоит, не веря себе и своим глазам, да о чем говорить? Она не верит сейчас всему миру. Ее волосы пронизывает холодный ветер, а кожа покрывается мурашками. Певец это замечает, и надевает ей на плечи свою куртку. «Он такой заботливый» — подумала девушка, садясь в уже прибывшее такси. Если бы кто-то дал ему возможность взять ее сейчас и тут — он бы не задумываясь, сделал это. Если бы это была его машина, но из-за коктейля певец не решился садиться за руль. Он выживет в случае любой аварии, а вот эта девчонка. Эта чертовка. Он беспокоится за нее. Такси подъезжает к огромной вилле на окраине города. Певец кидает таксисту стодолларовую купюру и резко выпаливает: «Сдачу оставьте себе». Ему не терпится завести эту малышку к нему в дом и делать с ней плохие вещи. Он выходит из машины, и открывает дверь блондинке. Она берет его за руку, и он ведет ее в дом. Таксист быстро уезжает. Лишние свидетели Барту не нужны. Бенни открывает дверь перед блондинкой, она проходит вперед, он за ней. Закрывает дверь на замок, и поворачивается к ней. — Мия, куколк… — томным голосом произносит певец, но не успевает закончить. Девушка уже покрывает его губы своими губами, и резко отстраняется. — Куколка-а… Она скидывает туфли на высоком каблуке, и тянет певца за собой, держась за воротник его футболки. У нее хочется идти на поводу, хочется следовать за ней. Ее игривый взгляд так и говорит: «Не сопротивляйся», как гипноз, как подавление воли. Только для этого ей не нужно быть вампиром. Впервые на него так действовали, так заставляли повиноваться, хотя певец любитель доминировать. Он не терпит оплошностей, не терпит сопротивления. Все должно быть по его сценарию, по сценарию, который уже давно протёрт до дырочек, за эти века, что он живет. Его глаза горят, когда он смотрит на нее. Одной рукой девушка тянет певца к большому кожаному дивану в его гостиной, второй рукой стягивает с себя лямки платья. О, да. Он хочет накинуться на нее сейчас же, зубами порвать эти чертовы лямки, и одним резким движением стянуть с нее это платье, что так мешает наслаждаться ее телом, ее изгибами. — Бэби, — говорит девушка, прикусывая нижнюю губу. Это была последняя капля. Четыре буквы, что сносят ему крышу. Он толкает ее на диван, от чего блондинка издает глухой стон, и нависает над ней. Губами касается ее шеи, ключицы. Заканчивает начатое с этим уже поднадоевшим платьем, резко снимая его с нее. Девушка тянет к нему руки и помогает освободиться от футболки, черных джинс. Мия смотрит на него, смотрит на такой желанный элемент своей коллекции, что она смогла заполучить. Эти кубики на животе, эти широкие плечи, выпирающие ключицы. Слышит, как он напряженно дышит, обводя взглядом все изгибы ее тела. Он глазами ищет все ее точки, всё, к чему он хочет прикоснуться, чем хочет овладеть сейчас. Полностью. Без остатка. До нее каждый секс заканчивался так, как хотел он. Сейчас всё, что произойдет — неизвестно для него. И ему это нравится. Эта неизвестность. Неизвестность с ней. *** И сейчас он сидит перед ней. Тот, кто обещал никогда больше не появляться на ее глазах. Тот, с кем связаны все ее мысли, обещания, желания. Но все это она оставила в прошлом. Оставила вместе с вампирами, оборотнями. Она забрала все эти папки воспоминаний и убрала в ящик, в самый дальний угол своего подсознания, чтобы под страхом смерти никогда больше не открывать. Эта чертовка снова перед ним. Певец оценивающе смотрит на нее. Эта малышка выросла, похорошела, поумнела. Перестала быть такой доступной для него, перестала быть доверчивой девчонкой, перестала быть похожей на тех глупышек, что уже тысячами побывали в его руках, утонув в его янтарных глазах. После нее были еще сотни девушек, что уходили с ним из клубов, с концертов, с автограф сессий. Но она запомнилась ему больше всех. И сейчас эта малышка стоит, вся такая красивая, и смотрит на него испепеляющим взглядом. Мия лишь поправляет волосы, и садится в свое кресло. Визажист начинает с ней работать. А певец сидит на соседнем кресле и смотрит на нее. — Давно не виделись, — произносит Барт, улыбаясь. — Еще бы столько не видела тебя. — грубо говорит девушка, и берет в руки телефон, показательно листает новости. Лишь бы он с ней не говорил, не одаривал завораживающими звуками своего голоса. Она ведь забыла! Забыла. — Ты не рада меня видеть? А должна быть рада? Должна быть рада, черт возьми? После всего, что было? После этого предательства, после этой близости, после которой последовал только холод. Огромная ледяная стена между ними. Но сейчас она все еще чувствует что-то к нему. Но все эти чувства отходят на второй план. В голове только ненависть, в глазах — презрение. — Нет. Если бы мне дали шанс и не посадили бы в тюрьму, я бы прикончила тебя тут же одной лишь кисточкой для макияжа, — перевела на него взгляд блондинка, и улыбнулась. — Узнаю эту куколку-у. — протягивает певец, и обнажает свои клыки в улыбке. Визажистка Мии это замечает и улыбается ему. Он нашел жертву на сегодня. Очередную. Мия, увидев, что визажистка перевела взгляд на певца, громко прокашливается и грубым голосом говорит: — Корт, не отвлекайся. С Бартом уже закончили? — Д-да… Он готов. — Тогда проваливай, надеюсь, не попадешься мне на глаза до начала шоу, — подмигивает певцу Мия, и жестом показывает ему на дверь. — Ты мне тут мешаешь. Барт поднимает руки в сдающемся жесте и выходит, лишь крикнув: — У меня есть дела поважнее, чем «мешать» тебе тут, куколка-а. А она стала грубее, жестче с последней их встречи. Да, эта девочка выросла в знойную девушку. Что невозможно было не заметить. У нее на лице написано «Иди к черту, или я убью всю твою семью». Как же Барту повезло, что у него никого нет, кроме него самого. Ей так идет эта маска злости и грубости, а этим губам так идет произносить то, что оскорбит, втопчет в грязь. А потом лишь девушка улыбнется, и два оружия в ее руках, которым ты не сможешь сопротивляться. Это как два козыря в рукаве, а у тебя на руках лишь две шестерки неизвестных мастей, что заведомо обречены на провал, поражение. И ты будешь должен ей, будешь должен ей все, или же она не моргнув и глазом, убьет тебя, как плату за твое поражение, не дав взять реванш. И ты не сможешь сопротивляться. Точнее, не захочешь. 16:38. Раздается телефонный звонок, на экране высвечивается «Эми», Барт берет трубку. — Бэби, ты не поверишь, кого я сегодня встретила! — на том конце трубки произносит мягкий женский голос. — И кого же, сладкая? — с поддельным интересом, говорит певец. — Мию Уайт, представь себе! Я взяла ее автограф, она была так мила со мной, даже сказала, что меня ждет успех. А сегодня ты будешь на ее шоу, так тебе завиду-у-ю. Барт нашел эту неизвестную актрисульку на одном из своих концертов. Она так мило считает, что он ее любит, что он только для нее. Но она для него лишь игрушка, так, поиграл, побаловался, и выбросил. Как и сотни девушек до нее, как и сотни после. — Ты будешь сегодня на меня смотреть? Болеть за меня? — улыбается певец, и выходя на улицу, закуривает сигарету. — В каком смысле болеть? Ты же не на футбольный матч собираешься, не на соревнования, — смеется девушка, наматывая на палец свои темные локоны. Она не понимает, что для него, это шоу — война. С которой уйдет только один живым. Может быть только один победитель, ничья не принимается. Всё или ничего. Он уже давно понял, что Мия неспроста с ним так груба, неспроста так жестока, она хочет его смерти. Хочет его позора. Хочет быть выше, лучше, сильнее его. Но он знает. Он не сможет сопротивляться. Она уже победила. Эта куколка на шаг впереди него. Он побежден заведомо, и реванша не будет.